Бойся желаний своих

После завтрака все разбрелись по своим делам. Дамблдор, Грюм и Северус покинули этот дом, оставив меня на растерзание семейству Уизли. Не то, чтобы я чувствовал себя спокойнее в присутствии Аластора или Альбуса, но они все-таки были здравомыслящими и, самое главное, взрослыми волшебниками, а не сумасшедшими гриффиндорцами на школьной скамье. Так или иначе, они меня бросили здесь, и я затруднялся сказать, что бы я предпочел: остаться здесь или вернуться к родственникам Поттера. Тех хотя бы было всего двое, и они были магглами… Сириус и оборотень, названный Ремом (действительно Рем или все же Ремус?) тоже быстро исчезли в недрах этого дома. Меня же схватил за руку Рон. — Ты давно приехал? — затарахтел он, при этом пытаясь затянуть меня наверх. — Тебя же ко мне поселили, я прав: у меня как раз свободная кровать была, как раз. А вещи разобрал? Хотя, наверное, нет, иначе я бы проснулся, да? — он замолк, дойдя до лестницы, но руку мою не отпустил. Повернулся ко мне и просиял. — Как же я рад, что ты приехал, Гарри! Это будет замечательное лето. — Угу, — ответил я, не желая отвечать на весь поток вопросов. Мальчишка наконец-то отпустил мою руку и зашагал по лестнице наверх. Я потоптался пару секунд на месте, потом отправился за ним. Как бы я ни хотел остаться сейчас один, в этом доме мне это не грозило. Тем более, вряд ли Поттер поступал именно так, видясь с друзьями. Если я не хочу, чтобы меня раскрыли, придется стараться играть роль Гарри Поттера. Конечно, у меня была мысль, что можно плюнуть на все это и не пытаться играть того, кем я ни в коем случае не являюсь, но я ее быстро отбросил. Сейчас, находясь на территории Ордена Феникса, игра в Поттера была мне полезна. Ну кто будет скрывать какую-либо информацию о Мальчике-Который-Выжил? Может, часть информации мне и не преподнесут на блюдечке, но ведь даже небольшая часть стратегии, планов и прочей информации может мне пригодиться. Более того, во мне теплилась надежда, что Поттер, как всякий уважающий себя гриффиндорец, проникнется моей готовностью играть его роль и сам продолжит мои начинания. Я обреченно следовал за рыжеволосым мальчишкой и думал. К счастью, шли мы в полной тишине, но морально я готовился. Что там принято у друзей? Рассказывать, как прошли твои каникулы и хвататься своими успехами? Обсуждать какую-нибудь ерунду, известную только вам? У меня никогда не было друзей (в Слизерине просто было не принято дружить, только сотрудничать и помогать с выгодой для себя), поэтому я лишь отдаленно представлял, что мне придется делать и как себя вести. Оставалось надеяться, что Уизли не догадается, что перед ним не его друг. Этот Рональд, признаюсь честно, мне не слишком понравился. И вовсе не из-за внешности или принадлежности к факультету, нет! С чистотой крови у них тоже было все прекрасно. Просто клеймо Предателей крови, висевшее над семьей Уизли, появилось не просто так. Даже если какой-нибудь из Уизли попытался бы примкнуть ко мне, он бы примкнул только к числу умерших от моей руки. Ничто не заставит меня отнестись к Предателям Крови, которые, к тому же, гордятся этим, хорошо; ничто не заставит меня оценить того, кто носит это клеймо. Потому что любой успех, который они потребуют запомнить, будет добыт нечестным путем. Рональд сам по себе, даже без звания Предателя Крови, не вызывал доверия. Такие, как он, предают без раздумий, оправдывая себя тем, что просто находят удовлетворяющий себя компромисс. Я же всегда считал, что к соглашению они приходят разве что со всей совестью, а вся их жизнь — сплошной проклятый компромисс. Так или иначе, не важно, как я относился к мальчишке, мне нужно было поддерживать с ним неплохие отношения как минимум. Между тем, за размышлениями я и не заметил, как добрался до нашей теперь общей комнаты. Кровать Рональда так и не была заправлена, и я с недоумением и некой брезгливостью посмотрел на нее, на шкаф и на стол. Не знаю, сколько времени он живет здесь, мне казалось, что уже года три, как минимум, причем все это время в комнате ни разу не убирались. Если честно, обстановка действительно была ужасной: сваленные каким-то непонятным комом вещи, разбросанные безделушки, заляпанный в чем-то стол. Нигде в этом доме не было столько грязи, как в этой комнате. И нигде вообще не было бардака. Я представил, что бы сказал предыдущий обладатель этой комнаты, если бы узнал, во что превратилось то место, в котором он жил. Теперь, проделав этот путь еще раз, я вспомнил, кто жил здесь раньше. Во время моего обучения в Хогвартсе, когда я в первый раз был приглашен в благороднейшее и древнейшее семейство Блэк, здесь жила Седрелла Блэк. Мне тогда было пятнадцать, а ей, страшно представить, уже двадцать три. Для волшебницы того периода это было возрастом, в котором она либо относится к категории «давно замужняя дама», либо окончательно переходит в ранг старых дев, поэтому Седрелла долго и упорно пыталась понравиться мне, посчитав, по-видимому, неплохой партией для себя небогатого ученика Хогвартса. Или ее прельстила моя родословная? Так или иначе, я был в этом доме по приглашению моей однокурсницы Вальбурги, которая приходилась Седрелле аж двоюродной племянницей, поэтому на попытки обольщения никак не отреагировал. Насколько я знаю, в дальнейшем эта отчаявшаяся Блэк, так и не найдя себе достойного жениха в рядах аристократов, выскочила замуж за Уизли, за что была выжжена из семейного гобелена. Об этом мне рассказывала Вальбурга, брызжа слюной от ярости, что не вязалось с ее обычно спокойным, полным достоинства поведением. При жизни я видел Вальбургу настолько неконтролирующей себя лишь раз. Впоследствии эта комната досталась Белле. Я помню, как она радовалась, что наконец-то съехала из родного дома, когда вышла замуж за Руди. Основной ее претензией к особняку было именно то, что она живет в комнате той, что опозорила род, что, по мнению Беллатриссы, негативно влияло на нее саму. Поэтому она предпочла стать Лестрейндж сразу же после окончания школы (а стала бы еще раньше, если могла бы): настолько боялась стать старой девой и упасть в объятия такого же Предателя Крови. А это забавно: теперь в этой комнате живет внук Седреллы и человек, которого она так настойчиво пыталась соблазнить. Надеюсь, теперь она вертится в гробу, если уже мертва. Не интересовался ее судьбой, если честно, а рассказ Вальбурги запомнил потому, что в первый раз видел ее такой разъяренной. Тем более что память у меня хорошая. — Гарри, тебе помочь с вещами? — поинтересовался внук моей совратительницы. Я еще раз посмотрел на кавардак в комнате, на Рональда со съехавшей вбок мантией, которую он поспешно снимал (и зачем вообще надевал на завтрак?), и покачал головой. — Спасибо, Рон, я сам справлюсь. Вся моя одежда без труда уместилась на единственную свободную полку: её было не так уж и много. Правда, в ближайшее время я планирую расширить свой гардероб, поэтому Рональду придется подвинуться. Подарок Уизли, метла и альбом с фотографиями, который я прихватил, предполагая, что Поттеру он дорог, уместились на нижней полке тумбочки. После этого мои вещи закончились, и я замер, не зная, что и делать. — Как провел лето, Гарри? — поинтересовался Уизли. Как? Прекрасно провел лето, учитывая, что теперь я хотя бы жив, а не летаю в пространстве в виде духа. Рассказать об этом Уизли, что ли? — Нормально, как всегда, пожалуй. — Опять Дурсли докучали? — понятливо протянул рыжий. Скорее всего, он попал в точку, потому что если родственники Поттера (это же они Дурсли, да?) вели себя так каждый день, то… слово «докучали» еще очень мягкое. — Надеюсь, ты не читал последние газеты. То, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился, ужасно. Я как подумаю об этом, — мальчишка тряхнул плечами. Это какие газеты он имел ввиду? Где Поттера называли лгуном, а мое возрождение отвергали? — Какие газеты? — поинтересовался я. Рыжик аж побледнел. Поттера там так старались смешать с грязью, что ему действительно лучше не нужно было их читать. — Не обращай внимание, никакие, — быстро проговорил Уизли. — Давай лучше поговорим про квиддич. Ты знаешь, что Пушки Педдл заняли в турнирной таблице предпоследнее место? Мерлин, квиддич! Я совсем забыл про его существование. Никогда не любил спорт магов — слишком уж он бесполезный и скучный. В чем смысл забрасывать мячи в ворота, если все, по сути, решил пойманный одним человеком снитч? Совершенно дурацкие и непродуманные правила игры. Не лучше ли было, если есть желание оставить снитч в игре, вовсе лишить его очков, оставив только право останавливать игру? Помнится, эта идея пришла мне тогда, когда я впервые побывал на матче Слизерин-Гриффиндор. Эта же игра стала последней, которую я посмотрел. Когда я высказал свои мысли Гектору Нотту, тот, ярый фанат квиддича, был готов меня убить, поэтому все свои мысли я оставил при себе. Не знаю, что там с правилами сейчас, но не думаю, что изменилось многое. — Это плохо, — ответил я, чтобы хоть что-то ответить. — Гарри, ты чего? — возмутился рыжий. — Это же очень круто! Они начали играть лучше! Ничего, посмотрим, как они через несколько сезонов выигрывают кубок по квиддичу! Рональд так горел решимостью доказать свою правоту любому, что я лишь скептически посмотрел на него. Вряд ли с предпоследнего места можно быстро подняться до первого. Разве что, если в квиддич играют всего три команды, но даже в этом случае такой прыжок кажется невозможным. — Кстати, Гарри, — Уизли перестал восторгаться любимой командой. — Оливер в этом году закончил Хогвартс. Интересно, кто будет новым капитаном нашей команды? Готов спорить, что это будешь ты! У нас нет игрока лучше, чем ты. Я похолодел. Конечно, метла намекала, но я и представить не мог, что Поттер все-таки играет в квиддич. Точнее, представить-то я мог, но упорно гнал от себя эту мысль. Летал я… примерно никак. На первом курсе, конечно, всех нас пытались научить держаться на этом, с позволения сказать, средстве передвижения, но к предпоследнему занятию я только научился ловить метлу после команды «Вверх». Летать я пробовал лишь раз — и тот неудачно. К счастью, за полеты ни баллы, ни оценки не ставили, я закончил Хогвартс с одними П в дипломе, а позор первого курса остался давно в прошлом. Всех свидетелей моих мучений давно нет в живых. Но если мне придется играть в квиддич, то они появятся. Мало того, что я узнал о Поттере новые подробности, так меня еще обрадовали возможностью стать капитаном команды по квиддичу — спорту, который я буквально терпеть не мог. Я бы не отказался от значка старосты (вообще, было бы неплохо, если бы он все же достался мне), но вот от капитанского значка — с радостью. Только получится ли это сделать? Не заподозрит ли Дамблдор неладное? Впрочем, он все равно это заподозрит, когда увидит мой полет, больше похожий на скачки на лошади, только в воздухе — вверх-вниз, вверх-вниз без всякого вменяемого управления. Не лучше ли отказаться раньше, чем мой позор станет заметен? — То, что я лучший игрок, не значит, что я буду лучшим капитаном, — сообщил я Рональду. — Это так не работает. — Да ладно? — удивился Уизли. — Я уверен, что ты будешь крутым капитаном. — Давай дождемся решения профессоров, Рон. Думаю, они выберут самого достойного. Тут я непроизвольно зевнул. Все же я был на ногах с четырех утра и не отказался бы от чашки кофе, но мне она оказалась не положена. Я с грустью наблюдал, как Сириус поглощал свой крепкий кофе, в который, как мне показалось, он добавил капельку коньяка, и завидовал. Ну почему все самое лучшее достается не мне. — Если хочешь, можешь поспать, — предложил Рон. — Я не буду тебе мешать. Я покачал головой. — Нет, спасибо. Мне… мне нужно выйти. Продолжать разговор с Роном не хотелось, поэтому я выскочил в коридор и огляделся. Идти мне сейчас было некуда. Я подумал, что неплохо было бы посетить библиотеку, но тут одна дверь приоткрылась и выплюнула в коридор одного из близнецов Уизли. — О, Гарри! — обрадовался он. — Заходи, гостем будешь. Он фактически втащил меня в свою комнату. И почему я сегодня так популярен? — Фред, ты чего так быстро? — удивился второй близнец. — А, ты с Гарри. Я уныло покосился на дверь. Такое чувство, что меня сейчас не выпустят. Если комната Рона (и моя теперь тоже) напоминала свинарник, то эта — лабораторию. В самом центре стояло несколько котлов, причем в одном из них прямо сейчас что-то булькало. Весь стол был завален бумажками, свитками, тетрадями — такое чувство, что все они содержали в себе рецепты. Гриффиндорцы — и зельевары? Их что, Северус покусал? Кровати также были не заправлены, на них же были свалены ингредиенты, на полках шкафа стояли зелья, разлитые в разной формы колбочки. Интересно, но опасно. — Мы же тебе еще подарок не вручили, — просиял один из близнецов (тот, который Фред). — Ага. Отворачивайся, Поттер, и закрывая глаза. Я отвернулся и с опаской прикрыл глаза, просматривая комнату через оставшиеся щелки. Рука сама потянулась к палочке — просто на всякий случай. Я с грустью подумал о своем родном теле и Малфой-меноре: хочу туда. Очень хочу. Вспомнил свой старый лозунг-девиз, который придумал еще в первую войну: «We world we knew would die». После посещения комнаты близнецов у меня сложилось такое впечатление, что этот девиз скоро выполнится. Правда, уничтожу мир отнюдь не я. — Happy birthday to you! — пропели близнецы в два голоса. Я повернулся. Передо мной возник пакетик со скляночками: в каждом из них было незнакомое мне зелье. — Самый лучший подарок… — …для самого лучшего спонсора. — Спасибо, ребята, — сказал я. Пытался сделать это растроганно, но не получилось. — Подождите, что значит для спонсора? — Ты что… — …если бы не ты… — …мы бы магазин никогда не открыли. — А теперь мы близки к достижению своей мечты. — Поэтому спасибо тебе огромное за то, что отдал свои призовые. Я задумался. Значит, Поттер решил помочь Уизли уже финансово. Если бизнес у близнецов будет успешен, это окажется умной финансовой инвестицией. Интересно, Поттер догадался заключить с ними договор? — И сколько же процентов прибыли будет мне принадлежать, как спонсору? Близнецы переглянулись. — А сколько хочешь? — Обычно в таком случае инвестор получает половину, — сообщил я. Близнецы прищурились. — Но вы мои друзья, поэтому я согласен на треть. Только предлагаю заключить договор, что ни у кого из нас претензий нет. Близнецы снова переглянулись. — Мы не против, — наконец, сообщил один из них. — Только как ты собираешься заключать договор? — Нужно будет сходить к гоблинам, — пояснил я. — Я хотел бы в ближайшее время сходить в Косой переулок, но мне нельзя аппарировать, — я вспомнил, как близнецы аппарировали после завтрака. — Мы можем сходить вместе. Заодно заключим договор. — Мы завтра в Косой хотели. — Ты с нами. Я радостно кивнул. Как минимум, теперь появился законный повод, чтобы выйти из дома. Да и Поттер теперь должен меня поблагодарить. — Кстати, что в пакете? Близнецы хитро улыбнулись. — Там все написано. Я делал себе пометку все тщательно прочитать. Если зелья хорошие, ими вполне можно воспользоваться. — А сейчас что варите? — Это секрет… — …но тебе, как спонсору, можно. — Это Зелье правды, — шепотом сообщил один из близнецов. Теперь я уже не мог их различить. –По задумке, должно влиять на выпившего так, чтобы он непроизвольно не мог лгать. Действует полчаса, человек даже не замечает, что говорит что-то не то. — Хорошая шутка получится. Я внимательно присмотрелся к котлу и принюхался. Пахло отвратительно. — И как, работает? — Не совсем, — расстроились близнецы. — Когда добавляем шкурку бумсланга, начинает пениться и переливается. — А перед этим что добавляете? — Глаза саламандры. Я задумался. Зелья мне всегда нравились. Я хоть и не добился таких успехов, как Северус, при желании мог стать даже Мастером. Базовые знания (да и не только Базовые) сохранились. И их хватало, чтобы дать близнецам дельный совет. — Я подскажу, что вам делать, если вы дадите мне немного этого зелья. Уизли не думали даже секунду. — Говори. — Добавьте цветок папоротника перед шкурой, — посоветовал я. — Просто у вас глаза и шкура конфликтуют в зелье, а цветок нейтрализует этот эффект. Так что жду следующую партию зелья. Ладно, пойду я. Я быстро выскочил из комнаты, провожаемый удивленным взглядом близнецов. Что я там говорил об Уизли? Никогда не возьму их в Пожиратели? Беру свои слова обратно, этих — возьму. В их подарке обнаружились весьма полезные зелья, а еще порошок мгновенной тьмы и приспособления для прослушивания. Это я понял, вытащил из подарка сложенный в четыре раза пергамент. Пока шел в библиотеку, внимательно читал написанный близнецами каракули. Талантливые ребята. Из них вполне может выйти толк. В библиотеку я, к счастью, дошел без проблем. Тишина! Одиночество! В книжном царстве было спокойно, и я, с наслаждением вдыхая чуть затхлый книжный запах, двинулся вдоль шкафов с книгами. Всегда мечтал побывать в библиотеке Блэков, но даже мне она была недоступна. Зато теперь на целый месяц у меня появилось право читать здесь книги. Правда, если Уизли своим постоянным присутствием не лишат меня этой прекрасной возможности. Я взял с полки «Ритуалы и традиции магического мира» — книгу, который каждый уважающий себя чистокровный маг может цитировать наизусть. Признаться честно, я совершенно бездарно тратил свое время в одной из темнейших библиотек Британии, но сейчас важнее было разобраться с причинами моего появления здесь и, скорее, даже с возможностью вернуться в свое тело. Начать же стоило с самых основ, чтобы точно ничего не упустить. Ничего нового в книге я не узнал. Здесь было слишком мало информации о даре магии, в основном писали о легендах и самых известных желаниях. О том, как вернуть все назад, ничего не было. Я быстро прочел весь текст, борясь с желанием закрыть глаза (все-таки меньше четырех часов сна моего сознания давало о себе знать. Интересно, сколько спало тело?), потом перелистнул на страницу с ритуалами отмены и… — Гарри! Гарри! Меня потрясли за плечо. Я открыл глаза, желая послать обладателя настолько противного голоса куда-нибудь далеко и надолго. Надо мной стоял Рональд Уизли, а голова покоилась на раскрытой странице книги, которую я успешно пытался прочесть. В главе про нужные мне ритуалы я не прочитал и страницы. Возвращаться в реальный мир из сновидений не хотелось. Там все по-прежнему было хорошо: я был Темным Лордом Волдемортом и жил в Малфой-меноре, готовил планы по освобождению своих верных последователей из Азкабана и завоевании Магической Великобритании, мечтал вернуть внешность и прибить Люциуса. В реальности же я вновь оказался Гарри Поттером, с сегодняшнего дня живущего в особняке Блэков. Уизли был неумолим. Провалиться в прекрасный мир снов мне не дали. — Уже почти вечер, Гарри! Ты проспал обед. Мы планируем вечеринку в твою честь после ужина, поэтому тебе придется пойти со мной. Что тебя вообще понесло в библиотеку? Он с подозрением посмотрел на меня. — За одиночеством пошел, — буркнул я на грани слышимости. Уизли, к счастью, не услышал: он тащил меня вниз. Подарок близнецов пришлось оставить здесь. Надеюсь, библиотека в этом доме не пользуется популярностью. — Гарри, с праздником, — гаркнула вся эта прорва людей, когда мы оказались в столовой. Палочка сама прыгнула мне в руку. — Авада… — начал я тихо, и мой слова потонули в общих хлопках. Заклинание я не завершил. Не надо никого убивать, слышишь, Волдеморт, иначе тебя быстро рассекретят. Ко мне подошел оборотень с коробкой в руках. — С днем рождения, Гарри, — буркнул он и сунул мне подарок в руки. Я попытался вспомнить его имя. — Спасибо, Рем, — поблагодарил я, постаравшись улыбнуться. — Ты наконец-то начал звать меня по имени? — обрадовался оборотень и повел носом, будто обнюхивая меня. Кажется, я прокололся. Впрочем, пока обошлось: мужчина отошел. Сириус хлопнул меня по плечу и пообещал подарок чуть позже. А потом был ужин. Из взрослых был только Сириус: миссис Уизли не появлялась, Рем куда-то сбежал. Все смеялись, весело переговаривались, размахивали руками и чавкали. Я страдал. Наконец, это издевательство кончилось, и я понадеялся сбежать к себе. К сожалению, спать не хотелось, но уж лучше притвориться спящим, чем сидеть здесь в компании Уизли. Уйти мне не дали. — А теперь — танцы, — объявил Сириус и включил музыку: что-то бодрое и любовное. Близнецы с хохотом пригласили друг друга на танец. Сириус поглядывал на нас со смешинкой на глазах, особенно веселясь от того, какие фигуры демонстрировали Уизли. Рональд самоустранился, забившись в угол. Видимо, ни я, ни Джинни ему в партнеры не годились. — Я хочу танцевать, — заявила Джинни. — Поэтому даже если ты отдавишь мне все ноги, я не обижусь. — Не отдавлю, — пообещал я и подал Джинни руку, чуть склонив голову, как того требовал этикет. Мы закружились в танце, который никогда и никто не стал бы танцевать в высшем обществе. Я лишь отдаленно угадывал развитие музыки и не успевал своими движениями за энергией своей партнерши, но для первого раза, по-моему, держался вполне неплохо. Мимо пронеслись близнецы, высоко поднимая ноги и заливисто хохоча. По Джинни было видно, что она не прочь выкинуть что-нибудь подобное, но я повел ее в противоположную сторону, а потом резко приподнял за талию и крутанулся вокруг своей оси. Девушка взвизгнула и, оказавшись на полу, схватилась за меня двумя руками. Танцевать таким образом стало не очень удобно, но я держался и двигался с изяществом. На ноги я, конечно же, не наступал. Вновь положив ей руки на талию, я дождался наиболее энергичных звуков и резко повернулся, увлекая девушку за собой, потом замедлился и развернулся в другую сторону. — Ты танцуешь гораздо лучше, чем рассказывала Патил, — сказала Джинни. — Она говорила, что ты оттоптал ей все ноги. Я предпочитал другие виды танцев, но так тоже было вполне весело. Джинни покорно шла за мной туда, куда я её вел, я же попытался представить себя Гарри Поттером или любым другим обычным мальчишкой, а не Темным Лордом. В глазах Уизли читалось обожание, и я понял, что слова неизвестной мне Патил уже были отброшены, как ложь. — Я верю тебе, — продолжила девочка. — Верю, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился. Наверное, это было очень страшно, да? — Да, — кивнул я. Был ли я страшным. Вполне. Поэтому я абсолютно не врал. — И сам ритуал, и его внешний облик. — Это ужасно. Мне иногда снится он, таким, как я его видела… Когда ему было около шестнадцати. Таким, каким он сохранился в том дневнике, который ты уничтожил, — Джинни поежилась. — Знаешь, мне до сих пор за это стыдно. Я ведь поверила ему и почти в него влюбилась. Гарри, ты совсем другой и ты… Мысль об уничтожении моего первого крестража стремительно пронеслась в голове. Договорить Джинни не дали. Мы вновь ускорились, но теперь рядом с нами с такой же скоростью несся Сириус. Один. — Джинни, прости, но можно я украду у тебя именинника? Предлагаю заменить его Роном. Девочка оглянулась на брата и быстро отпрянула от меня. — Боюсь, он оттопчет мне все ноги, — улыбнулась она. — Поэтому я лучше дождусь, когда Гарри освободиться. Сириус с подозрительным энтузиазмом потащил меня в угол. — Теперь ты почти взрослый, — торжественно начал он. — Наши предки считали, что совершеннолетним магом становится в пятнадцать. По нынешним законам, правда, тебе придется подождать еще два года. Но я все равно считаю тебя уже очень взрослым, — он подмигнул и всучил мне в руку бокал. — Давай выпьем! — предложил Блэк. Я посмотрел на предложенную мне жидкость. Она пахла как огневиски. Внешне тоже была на огневиски. Я с сомнением посмотрел на Сириуса. — Сегодня можно, — заговорщицки сообщил он мне. — Пей! Что ж, на вкус это тоже было огневиски. И тело, судя по всему, ни разу его не пробовало. Я закашлялся, когда жидкость попала в горло и огнем потекла по венам, а потом посмотрел на улыбающегося Сириуса. Алкоголь, тем более волшебный, быстро ударил в голову, и лицо «крестного» немного расплывалось. На самом деле, я никогда не любил крепкий алкоголь и не стремился его употреблять. На вечеринках в гостиной Слизерина, где огневиски текло рекой, я всегда делал лишь небольшой глоток, принимая перед этим отрезвляющее — так эффект был не максимальным, зато я сходил за своего. В последствии я и вовсе ограничивался каким-нибудь шампанским или вином, выбирая то, у которого выдержка была наименьшей. Поэтому если бы я в своем теле глотнул огневиски, мне было бы не слишком хорошо. Но сейчас стало совсем хреново, потому что Поттер, кажется, крепче сливочного пива ничего не пил. В чем вообще прелесть алкоголя? В том, что ты под его воздействием превращаешься в животное? — С твоим днем, крестник, — пролаял Сириус. — И с официальным взрослением. Мысли текли вяло. Этот человек точно взрослый? И точно крестный Поттера? Зачем поить подростка огневиски, если тот не высказывает желания попробовать его? И что это вообще за странный вид подарка? — Спасибо, — сказал я. Язык хотя бы не заплетался, и на том спасибо. Учитывая, что я только что выпил полный стакан огневиски, от которого быстро пьянели даже матерые алкоголики, все не так уж и плохо. — Знаешь, Сириус, я, пожалуй, пойду спать. Встал рано, а за сегодня столько всего произошло. И я двинулся в свою комнату. Надеюсь, хоть сейчас этот бесконечный день закончится?