Вспоминай меня...

POV Джастин - Эй, как там тебя. Вставай! Давай, подъем! Надоедливый голос проникал в сознание, заставляя меня сонно сощуриться и посмотреть на возмутителя моего спокойствия. Ааа, это как обычно была «милая» Маргарет. Я отмахнулся от нее и поднялся с кровати, привычными движениями начиная разминать мышцы на руке, чтобы потом не напомнили о себе. О ноге я уже мог, практически, не беспокоиться. Только если набегаюсь за день, тогда да, приходилось волочить её за собой к кровати. За время проживания здесь меня уже успели познакомить с распорядком. Не сказать, чтобы он был слишком тяжелым, но для моего истощенного, оголодавшего и потрепанного организма, было трудно. Но пришлось втягиваться и это еще и дало дополнительный стимул к тому, чтобы быстрее поправиться. Лентяев здесь не любили. И хотя и не выгоняли, но выжить могли. Как оказалось, здесь у каждого были свои обязанности. И именно поэтому все помещения, да и территория в целом, выглядели ухоженно и чисто. Некоторые работали на кухне, другие занимались уборкой, третьи заботились о неком подобии сада на заднем дворе. Меня определили сначала на уборку, но после того, как я несколько раз помог на кухне, то и оставили там. Готовить мне нравилось и получалось достаточно сносно и даже вкусно. На кухне я познакомился с милой девушкой Джесс и она стала тем единственным человеком, с которым здесь я позволил себе сблизиться. Она не была бездомной, она пришла сюда на добровольных началах, после какой-то драмы в личной жизни. Мистер Уилхорт выделил ей и комнату для проживания и платил неплохое жалование. С присущей женщинам любви к сплетням, я был скоро и подробно ознакомлен с биографией каждого из постояльцев. Посетители приюта, если не сказать, что жители, были отнюдь не дружелюбными. Из разговоров, я мог понять, что новеньких здесь не любят. Ведь приют не резиновый. А те особи, что подолгу здесь находились, должны были как-то устраиваться дальше. Освобождать место, так сказать. Искать работу. Хоть какую-то, ведь мистер Уилхорт даже позаботился о том, чтобы здесь давали уроки для тех, кто не имел вообще никакого образования. Ведь некоторые пришли сюда с улицы и никогда не имели крыши над головой. У некоторых не было не то, что документов, а даже даты рождения. У меня тоже была загвоздка с документами и через неделю моего пребывания в приюте, ко мне явился юрист с заключением от врача, что я действительно «страдаю» амнезией и своих данных предоставить не могу. Пожилая женщина со стальным взглядом, который заставлял недовольно ежиться, подала на подпись мне несколько документов, как я понял, чтобы сделать мне удостоверение личности. Вот тут я снова впал в ступор. Хотелось встретить этого Дарена и полюбопытствовать на тему его такой благотворительности. Ну вот я отчаянно не верил в то, что это все из добрых намерений. Спустя две недели меня одолела апатия. Я с трудом заставлял себя вставать с кровати, просто в один «прекрасный момент», будто перед глазами пронеслось все, что произошло со мной и до чего я докатился. И сделалось так тошно, что, блядь, хоть в петлю лезь. Руки не доходили даже до того, что всегда меня спасало – рисования. Я не мог долго концентрироваться, терял нить и, в итоге, даже рука переставала слушаться. Даже «милая» Маргарет заметила, что со мной что-то не то, не забыв вставить свои пять копеек на тему того, что хвала небесам, скоро я сдохну и на один рот будет меньше. Может и сдохну… может и меньше. Я медленно погружался в депрессию, перестал проводить время в общей комнате, забросил совсем рисование и отказал в общении Джесс. Я выполнял работу, которой меня награждала надсмотрщица, и возвращался в свой закуток в спальной комнате. Через какое-то время меня даже отстранили от кухни, видимо боялись. Только чего? Перерезать себе вены я бы не смог, все-таки жить хотелось. *** Календарь на стене светил началом октября. Уже заметно похолодало и мне выдали выцвевший пуховик грязно-болотного цвета. Сегодня меня отправили во двор, убирать листья. Прихватив грабли и метлу, я вышел на улицу и закутался в куртку, оглядываясь. Уже не жаркое солнце освещало полуголые деревья, которые роняли на землю раскрашенные во все оттенки желтого и красного листья. Сад готовился к холодной зиме, а мне казалось, что и я подобно ему, впадал в спячку. Вернее, уже впал. Выбрав, откуда будет лучше всего начинать уборку, я поставил около забора инструменты и присел на землю. Прихватив горсть листьев, рассыпал её перед собой, глядя как они падают. Ничего красивого. Они падали как камни к моим ногам, убеждая меня, что в свои права полностью вошла осень, а скоро ждать и первых холодов. Работать никак не хотелось и я вот так и сидел, пока не увидел перед собой начищенные ботинки. Подняв глаза, я наткнулся на внимательный взгляд хозяина моего места жительства. - Здравствуйте, мистер Уилхорт. Я поднялся и отряхнул куртку и штаны от прилипших листьев. - Здравствуй. Чего сидишь на земле? - Мужчина чуть улыбнулся и снял с моих, уже порядком отросших волос, кусочек багряного листа. - Да вот, захотелось. Безразлично пожав плечами, я прихватил грабли и принялся грести, стараясь сделать свою работу хорошо. - Ты же тот парень, да, который поставил Маргарет на место? Извини, я не запомнил твоего имени. Ну да, будто его действительно интересовало имя приблуды. - Ну, думаю, вы можете меня звать Дэниел. Думаю, вы должны быть в курсе, что я амнезийный и своих данных я не знаю. - Я старался не смотреть на мужчину, методично сгребая мусор, - Да и какая, к черту, разница. - Правила воспитания не позволяют мне обращаться к человеку «Эй, ты». Я безразлично пожал плечами. Какая разница, будет он меня звать «Эй, ты» или этим выдуманным именем. Сути это не изменит. - Как тебе здесь живется? Маргарет не достает? Я удивленно посмотрел на мужчину, не понимая его интереса к моей скромной персоне. Оглядев его, мои губы сами растянулись в легкой улыбке. С первой и последней нашей встречи ничего не изменилось. Тот же прищур черных глаз, та же еле заметная улыбка на губах. Те же стянутые в низкий хвост волосы. Даже одежда, кажется, та же, что и была. Это меня позабавило. - Маргарет надеется, что я сдохну поскорее и на один рот станет меньше. Это дословно. - Хм, - черные глаза нахмурились и больше я от своего собеседника ни одного слова не дождался. Поэтому, отвернувшись от столь красивого представителя сильного пола, я продолжил собирать листья, изредка подтягивая рукава, не подошедшего по размеру пуховика. Неожиданно моей руки коснулись пальцы, затянутые в черные, кожаные перчатки и САМ хозяин приютов и чего-то там еще, подкатил мне их немного, а после снова заглянул мне в глаза. От этого стало неудобно, он будто душу из меня вынимал. Я поежился и отвернулся, продолжая работать. - Нечего так удивляться. Я такой же человек, как и ты. - Ну да, конечно. А вот скажите, Дарен, - я постарался не заметить вскинутую бровь на мое такое фамильярное обращение, - зачем вы все это делаете? Приюты эти, отмываете деньги? Или пытаетесь показаться благодетелем в глазах общества? Уилхорт пару минут смотрел куда-то поверх моей головы. Хорошо же быть высоким, а после снова хмыкнул и пожал плечами. Отличный ответ, ничего не скажешь. - Вероятно, я просто хочу помочь людям, которые оказались в тяжелой жизненной ситуации. Такой, как у тебя, например. - Но здесь же не только больные и прочее. Здесь хватает и прочего сброда. Которые оказались на улице по более прозаичным причинам. - Ты прав. Но почему они не заслуживают помощи? - Нет, я вас не понимаю. Альтруизм как-то не вяжется с нынешним поколением людей. - А, может, у меня на то свои причины были? Да брось ты уже эти грабли и посмотри на меня. Я, знаешь ли, не люблю разговаривать со спинами. В голосе хозяина отчетливо проскакивали раздраженные нотки, от чего я только улыбнулся и продолжил работать. В конце концов, у меня здесь есть свои обязанности и никто смотреть не будет ни на мое психологическое состояние, ни на наши разговоры с этим красавцем. - Дэниел! – почти рявкнул Дарен. Я хмыкнул. И чего он привязался ко мне. - Я вас слушаю, мистер Уилхорт. - Я обернулся и улыбнулся во все свои тридцать два зуба. Сейчас, когда я был гладко выбрит и немного отъелся, я бы мог сказать, что выглядел мило. Как на свой вкус. – Извините, конечно, но «милая» Маргарет не погладит меня по головке, если я не закончу работу вовремя. - По головке точно не погладит, - ехидно заметил он, и я покачал головой. - Взрослое такое замечание. Достойное такого состоятельного и красивого мужчины. - Ты считаешь меня красивым? Ох, сколько же самодовольство было в этом голосе. Так и хотелось стукнуть черенком граблей по этой наглой улыбочке. - Я не привык отрицать очевидное. Мне приходилось время от времени отрываться от своего увлекательного занятия и оборачиваться к Уилхорту. Я действительно не понимал, что он от меня хочет и зачем сейчас общается, но не мог отрицать того, что его внимание мне льстило. А кому не будет приятным общество такого охуенного самца. Даже моя хандра на время отступила. - А ты интересный экземпляр. - Ага, экземпляр. - Не придирайся к словам. На этих словах он бросил взгляд на свои часы, а после развернулся и ушел в дом. Я, после того, как перестал пялиться на его спину, скрытую дорогим пальто, вернулся к своей уборке. Благо оставалось совсем не много. Руки постепенно начали замерзать. О том, что мне необходимы более теплые перчатки, чем рабочие, никто не удосужился вспомнить. Растирая пальцы и поднося их к губам, я пытался хоть немного отогреться и, когда последняя куча листьев была собрана, удалился в дом. Сдав инструменты и стянув с себя пуховик, я прошел к своей кровати и подхватил свою простую тетрадку, где ранее рисовал, и простой карандаш. В приюте не было ничего для рисования и приходилось довольствоваться малым. Да и вряд ли бы кто-то подумал, что здесь кому-то что-то такое понадобится. Устроившись на широком подоконнике, я рассмотрел свои последние каракули, ибо, даже с натягом, рисунком их назвать было нельзя. Пальцы послушно обхватили карандаш и я принялся воспроизводить на бумаге то, что видел за окном. Почти облинявшие деревья, невысокий забор с выцвевшей краской, по некоторым местам было заметно, что он был голубым. Вот пара клумб, уже без цветов, их недавно выкопали. В принципе, за неимением другого, я с легкостью рисовал и это. Не знаю почему, но за долгое пребывание здесь, мне впервые захотелось вот так вот отвлечься от самоедства. - Хм. Я дернулся от звука и чуть не свалился с подоконника. Обернувшись и потерев ушибленный об раму локоть, я со злостью посмотрел на потревожившего меня человека. - Блядь, мистер Уилхорт, не могли бы Вы быть так добры и не подкрадываться ко мне со спины. - Хм. Я закатил глаза и вернулся к своему занятию, стараясь не реагировать на так и стоящего мужчину. - А портреты рисуешь? - Портреты не рисуют, а пишут. Но. Да. - А меня нарисуешь? – идиот бы только не заметил в его голосе насмешку и я, идиот же, повелся, желая доказать ему, что не на того нарвался. - Да хоть сейчас. - Нет, сейчас я занят и не смогу позировать. Я предлагаю тебе работу, Дэни. От сокращения моего имени я фыркнул. Таким оно казалось нежным и ласковым. Ни к чему это. - Ну и нахуя Вам это надо, а? – Дарен уже начинал бесить меня своим вниманием. Я никак не мог понять его. - Грубо. - Ага. - Ладно. Завтра за тобой заедут и отвезут в мой дом. Там и поговорим. С чем работаешь? Я иронично вздернул бровь. Интересно, вот он, правда считает, что бездомный человек будет еще и перебирать с чем работать. Я показал ему свой простой карандаш. - Без понятия, знаете ли. У бомжа как-то выбор не велик. А с чем я РАНЬШЕ работал, я НЕ ПОМНЮ! Зло оглядев мужчину, я снова отвернулся к окну, надеясь, что он уже свалит к ебеням. - Не ори. Кажется, не один я тут разозлился. - Ты же ничего не понимаешь, Дарен. Не понимаешь, каково это, просыпаться здесь. Спасибо тебе, конечно, за приют. Но это не то. У меня где-то была жизнь. А вот та жизнь меня даже и не ищет. - Да, меня это не особо интересует. – Вот как, зато честно. – Это твои проблемы и разбираться в них ты будешь сам. Я лишь предлагаю тебе небольшую работу. За которую я заплачу, конечно же, тебе. Считай это одним из этих моих пунктиков с благодетельностью. Завтра, где-то в восемь за тобой заедут. И не прощаясь, он удалился. Тяжело вздохнув, я слез с подоконника и зло швырнул тетрадь в тумбочку. Ублюдок! Улегшись в кровать, я накрылся с головой одеялом, оставляя себе только небольшую дырочку, чтобы видеть, как ноготь вышкрябывает в стене очередную пометку. Только здесь я уже девятнадцатый день…