Герцогиня с Османского берега

Практически сразу после ареста Анны Болейн, герцог Норфолк в принудительном порядке забрал Нигяр из Хэмптон – Корта и перевёз её в свой лондонский особняк. Османке было строго – настрого запрещено покидать его пределы, а, казалось бы, простое пожелание свидания с опальной королевой продолжало игнорироваться. Между тем, молодая женщина день за днём проводила в страшнейшем напряжении; через служанок, приставленных к ней, она узнала, что над её бывшей патронессой состоялся суд, который приговорил её к смертной казни. Но странному и нелепому стечению обстоятельств, невиновную во всех предъявленных ей обвинениях женщину осудил тот, кто рьянее остальных желал восшествия Анны на английский престол и тот, в чьих руках находилась дальнейшая судьба бывшей гаремной калфы – сэр Томас Говард, герцог Норфолк. Поняв, что добиться свидания с королевой, не ставя герцога в известность, будет невозможно, Нигяр решила прибегнуть к одному из своих самых испытанных приёмов, а именно надавить на жалость. Она долго рассказывала жестокому герцогу о своей безмерной любви к королеве, активно оперируя фактом того, что кроме Анны Болейн у неё в Англии (да и на всём белом свете) нет никого, и напоминала ему о том, что Анна – его родная племянница, его кровь. Сэр Томас долго колебался, но видя, как страдает несчастная, одинокая женщина, он, скрепя сердце, позволил ей провести несколько часов с опальной королевой, осуждённой на смерть. Утром 18 мая 1536 года, несколько доверенных людей герцога привезли Нигяр к Тауэру. Во дворе свершалась казнь предполагаемых любовников Анны Болейн, в числе которых был её собственный брат Джордж. Проявив невероятную силу воли, молодая османка не стала смотреть на это отвратительное зрелище. Слишком свежо было её воспоминание о том, как она сама готовилась к смерти… Комендант Тауэра Кингстон внимательно изучил письмо герцога Норфолка, которое вручила ему Нигяр, и только после этого согласился провести её к осуждённой королеве. Он осторожно отпер дверь, и бывшая калфа застала свою опальную хозяйку в поистине ужасном состоянии. Сидящая под окном Анна билась в истерике, её лицо покраснело, а волосы растрепались. - Ваше Величество… - произнесла османка негромко, но достаточно слышно для того, чтобы королева смогла узнать её по голосу. Та подняла голову и посмотрела в сторону двери. - Нигяр. – прошептала Болейн. – О Боже, Нигяр, подойди ко мне! Османка не просто подошла, она подбежала к патронессе и обняла её. Несчастная женщина уткнулась в неё, словно в подушку и продолжала плакать. - За что, за что? – вопрошала она. – Смиттон, Норрис, Вестон, Бриртон – он убил их всех! И даже Джорджа, моего несчастного брата! Он их убил! А теперь убьёт меня! - Не плачьте, миледи, - промолвила Нигяр. – они не умереть. Они стать ближе к ваш бог. - Пусть даже и так. Но ведь они невиновны! - Вы скоро встретиться с ними снова. Почти час османка успокаивала Анну. Служанки, приставленные к осуждённой, за всё это время тихо сидели в углу, и даже не думали подойти к госпоже. После пережитого кошмара от наблюдения сцены ужасной гибели ни в чём не повинных людей, предательства родного отца, не говоря о бесконечной боли, причинённой всё ещё любимым Генрихом, Анна обнаружила себя лежащей на полу. Руки верной служанки поддерживали её, а её грудь служила несчастной женщине подушкой. - Поскорее бы прибыл этот палач. – обреченно прошептала Анна. – Тогда мои мучения прекратятся. – неожиданно она повернула голову к Нигяр. – Не понимаю, почему ты не поспешила покинуть меня со всеми, у кого есть хоть капелька ума? - Я хотеть попросить совет у вас, миледи. - Совет? У меня? – Анна глубоко вздохнула. – Ладно, спрашивай. - Я хотеть вернуться домой, в Оттоманская Империя. – промолвила бывшая калфа. – Как мне уговорить король отпустить меня? - Я не смогла уговорить его пощадить моего брата и остальных, а она надеется, что он отпустит её на родину. – проворчала королева. – Если ты вдруг понравишься Сеймур, можешь обратиться к ней за содействием. - Ваше Величество, я умолять вас, скажите мне, что я должна сделать, чтобы уехать из Англия? Анна встала и зашагала по комнате. Она бесцельно бродила кругами, изредка кидая взгляд на Нигяр. Та опустила глаза и смиренно ждала ответа. - Я бы что-нибудь придумала, чтобы помочь тебе вернуться. – внезапно прервала образовавшуюся тишину королева. – Но, к сожалению, я не знаю причины, которая вынудила тебя бежать из Стамбула. - Миледи, я… - попыталась было выкрутиться османка. - Нигяр, скажи мне правду. – потребовала Болейн. – Пусть самую горькую и неприятную, но правду. Не бойся, жить мне осталось недолго и твою тайну я унесу с собой в могилу. Дамы, - обратилась она к служанкам, - оставьте нас одних. Приказ был немедленно исполнен. Анна уселась в кресло у камина и предложила Нигяр сесть рядом с ней. Той пришлось подчиниться. - Итак, - заговорила королева, - расскажи мне, что же всё-таки привело тебя в Англию? - Ваше Величество, я не знать, как сказать. - Говори, как есть, ничего не скрывая. У тебя есть последняя возможность получить от меня хоть какую-то помощь, поэтому если что-то утаишь, то только пострадаешь из-за этого. Скрепя сердце, Нигяр пришлось выложить королеве всю историю своих злоключений. Она подробно рассказала ей о том, как она стала гаремной калфой, как познакомилась с Хюррем Султан, как влюбилась в Ибрагима Пашу, и к чему это привело. Анна слушала её исповедь, и лицо опальной королевы несколько раз менялось в выражении тех либо иных эмоций. Пару раз ей приходилось вытирать наворачивающиеся на глазах слёзы. Ей было искренне жаль собеседницу, но с другой стороны её душу, без того жаждавшую успокоения, теперь терзали сомнения. -… Хюррем Султан прислать человека, который остановить казнь и выкрасть меня. Она дать мне немного вещи и рекомендация и заставить уехать из Стамбул. Поэтому я здесь. – этими словами окончила свою повесть Нигяр. - Ну почему, почему ты молчала обо всём этом раньше? – с укором спросила у неё Анна. – Ты была замужем за автором «Хиттаба», а я об этом не знала! - А вы читать «Хиттаб»? – удивилась Нигяр. - Да. Это у вас на грамотную и начитанную женщину смотрят сверху вниз. Как, впрочем, и везде, так что в каком-то смысле я понимаю Роксолану. – Анна перевела дыхание. - Когда у меня была реальная возможность что-либо сделать для тебя, ты не желала рассказать мне правду. А чем я могу помочь тебе сейчас, сидя в тюрьме и ожидая смерти? - Простите, госпожа, - пролепетала Нигяр со слезами в голосе, - я не хотеть забивать ваша голова глупости. У вас и без меня было так много проблем. - Глупостями забита твоя голова. Если я не бросила тебя тогда в лесу, то и не бросила бы, когда ты прислуживала мне. – королева выдохнула и откинулась на спинку кресла. – Христианство ты так и не приняла, да? Османка всего лишь покачала головой в знак согласия. Тема принятия ею другой веры была затронута в сопроводительном письме, которое дала ей в дорогу Роксолана. Однако Нигяр никак не могла решиться на такой шаг. И как бы это помогло ей узнать всю правду о дочери? Анна Болейн как будто прочла её последнюю мысль. - Ты сама веришь в то, что родила мёртвого ребёнка? - Я не знать. – тихо ответила Нигяр. – Быть может, так и случиться. Но Хатидже Султан сказать мне, что мои мучения прекратиться, когда она получить моральное удовлетворение. - А тебе не приходило в голову, что если бы Хатидже Султан действительно хотела избавиться от этого ребёнка, она бы задавила бы его ещё в твоём чреве, не дожидаясь родов? На это калфа не знала, что ответить. Но во всяком случае слова королевы заставили её задуматься. - Предположим, тебе удалось бежать со двора и пробраться на корабль, идущий до Стамбула. – резко сменила тему Анна. – Как бы ты проникла в Топкапы? Что б для этого предприняла? - Переодеться в торговка и придти в гарем. – сказала османка первое, что пришло в голову. - Как примитивно. – Болейн даже фыркнула. – Да небось сестрица султана давным – давно узнала, что ты жива и теперь ждёт твоего возвращения именно таким способом! - Я не знать другой путь. - Можно, конечно, остаться при дворе, пресмыкаться перед Сеймур и её братьями, затем соблазнить короля и сделать так, чтобы он развёлся со своим ненаглядным крысёнком, заточил её в монастырь, а женился в четвёртый раз, причём не на ком-нибудь, а на тебе. – язвила королева. – Затем подстрекнуть его на войну с Османской Империей, для пущего шума захватить пару – тройку провинций, а качестве единственного условия мира выставить требование о выдаче английской королеве её бастарда от связи с великим визирем, или предъявлении останков. Да и то, такой план сработает лишь в случае, если тебя сразу, после моей казни не отправят на костёр! Нигяр была готова расплакаться прямо перед госпожой. По сути, Анна Болейн была права – османке стоило быть с ней более откровенной тогда, когда королева была в силах что-то предпринять. Теперь же, когда её единственной покровительнице осталось жить меньше суток, калфе оставалось лишь уповать на милость первых людей королевства, которой, естественно, быть не могло. Слишком поздно она обратилась за помощью. Нигяр почувствовала, как к горлу подкатывает комок. - Где же ты прячешься сейчас, когда всё, что было создано и принято мной, исключая малышку Елизавету, повсеместно уничтожается? – без доли сарказма спросила Болейн. - Герцог Норфолк поселить меня в свой дом. – ответила османка. - Вот как? – эта информация заинтересовала осуждённую королеву. – С чего бы герцогу Норфолку была нужна такая, как ты? Тем более иноверка? - Его Светлость хотеть сделать меня его любовница, а теперь он требовать, чтобы я выйти за него замуж. Сказанное Нигяр повергло королеву в настоящий шок. Она подскочила с кресла и стала метаться по комнате, словно львица по клетке. Женщина поочерёдно хваталась то за сердце, то за голову. Османка наблюдала за поведением госпожи и невольно готовила себя к тому, что сейчас ей придётся выслушать очередную порцию упрёков. Она старалась сохранить невозмутимое выражение лица, но её щеки пылали от стыда. В какой-то момент бывшая калфа подумала, что не должна была выдавать королеве такие подробности. - Ваше Величество, простите меня за это. Я не буду соглашаться. – произнесла она с виноватым видом. - О чём ты говоришь? – произнесла Болейн так, словно османка сообщила ей, что казнь отменяется. – Да ты должна хвататься за такую удачу обеими руками! - Я не понимать… - Брак с моим дядей – залог твоего выживания в Англии. – продолжила королева. – Ты ведь знаешь, что Его Светлость всегда сумеет остаться у власти, что бы ни случилось! Так приспособляться, как он, не умеет, пожалуй, никто на свете. Да и король, если ты заметила, не может жить без совета своих верных пресмыкающихся министров. Герцог Норфолк – один из них. Почему бы ему не подтолкнуть короля к дипломатическому сближению с Османской Империей? Только теперь в голове Нигяр немного прояснилось, к чему клонит королева. Оказывается, она была не то, что не против того, что османка может стать женой её дяди, но очень даже за. - Ваше Величество, я не осмелиться… - попыталась было возразить калфа, но Анна прервала её. - Осмелишься, ведь ставкой в этой игре является твоя жизнь и правда о судьбе твоей дочери. Разве не весомый повод для того, чтобы принять столь заманчивое предложение могущественного королевского вельможи? Что для любой матери может быть важнее судьбы ребёнка? Анна была как нельзя права, права на все сто, и Нигяр это прекрасно понимала. Чтобы обезопасить Елизавету, уберечь своё дитя от расправы ополоумевшего отца, несчастная женщина была вынуждена принять унизительные для себя условия. Был ли альтернативный план у османки? Если только такой, как королева иронически предложила ей раньше. Нигяр осознала, что попала в поистине тупиковую ситуацию, но ничьей вины в этом, кроме её собственной, не было. - Нигяр, выйди замуж за герцога. – Болейн сменила тон, и в её голосе звучал не приказ, а настоящая мольба. – Я понимаю, что тебе будет неприятен этот брак, ведь ты не любишь сэра Томаса, боишься его. Но откинь в сторону свои предубеждения и страхи и согласись сделать это. Постоянно проживать вместе совсем необязательно. – Анна подошла к столу, вынула из шкатулки пару грамот и письменные принадлежности. Через пару минут она переписала их содержание. – Вот, возьми эти бумаги. – сказала она. – Когда-то я на собственные деньги купила небольшой дом неподалёку от моря. К сожалению, мне так и не удалось побывать в нём. Я думала завещать его детям моей сестры Мэри, но, как я вижу, тебе он нужнее. Дрожащими руками Нигяр приняла документы. От растерянности у неё пропал дар речи. Между тем, королева открыла другую шкатулку, которую ей прислали из дворца для того, чтобы она перед смертью распорядилась её содержимым. Она вынула из ларца несколько серег, пару браслетов и ожерелий, дорогое кольцо с рубином и несколько брошей. Всё это сложила в серый мешочек и вручила служанке. - А это забирай в качестве приданного. – объявила Анна. - Миледи, откуда же… - Эти безделушки я тоже купила на личные средства. Всё равно на том свете они мне вряд ли понадобятся, а отплатить девушкам за услуги чем-то надо. Тут ещё много, всем хватит. Пришлось Нигяр принять и этот предсмертный дар королевы. Упав на колени, османка приняла с жадностью целовать руку Анны. В конце концов, она и так сделала для неё больше, чем она того заслуживала. - Поклянись мне, что станешь женой герцога Норфолка. – сказала Анна. – Если не ради себя, то хотя бы ради своей дочери. - Клянусь, миледи. – с горечью ответила Нигяр. - Но для того, чтобы выйти замуж за англичанина, ты обязана стать христианкой. Поклянись мне, что примешь нашу веру. - Клянусь, миледи. Анна подняла голову Нигяр и заглянула в её глаза, полные слёз. Никогда прежде бывшая королева не чувствовала себя такой нужной человеку, попавшему в беду. Она ласково погладила молодую женщину по щеке. - И забудь про этого Ибрагима. – промолвила она на удивление ласково. – Этот человек, безусловно, не достоин такой храброй, отчаянной и чувственной женщины, как ты. И если в твоё истерзанное сердце снова проникнет любовь (если после всего пережитого ты сознательно не откажешься от неё), не смотри на мужчину снизу вверх, они от этого только с удовольствием садятся на шею. В эту минуту замок на двери в комнату отворился и на пороге возник комендант Тауэра, мистер Кингстон. - Ваше Величество, приглашённый из Кале палач только что прибыл. – сообщил он. - Спасибо, мистер Кингстон, - ответила королева. – Теперь я могу как следует подготовиться к смерти? - Безусловно, миледи. – сказал комендант и обратился на этот раз к Нигяр. – Мне также поручили сообщить, что на выходе ждёт карета, присланная милордом герцогом Норфолком. Как я слышал, эта леди является его невестой, поэтому в ближайшие часы её должны увезти в Хоршем. Нигяр встала с колен и одёрнула край платья. Настало время навсегда проститься с госпожой и покровительницей. Анна обняла молодую женщину, словно лучшую подругу. - Спасибо тебе за то, что ты отсрочила мой конец. – проговорила она, невольно роняя слёзы. – Господь обязательно вознаградит тебя за это. - Ваше Величество, Анна, как я посметь не сделать это, ведь вы быть так добры ко мне. - Я помогла тебе, чем смогла. Дальше тебе придётся идти без меня. - Я никогда не забыть вас, миледи. Сжимая в одной руке документы на особняк, а в другой – мешочек с драгоценностями, Нигяр двинулась к выходу. Едва она успела сделать пару шагов, как Анна окликнула её. - И вот ещё что. Если встретишь Насуха Эфенди, передай ему, что я читала его книги. А если судьба снова сведёт тебя с Роксоланой, то скажи ей, что ей повезло и она счастливей меня. - Почему? - Потому, что она замужем за человеком, который её действительно любит, ценит и уважает. Османка покачала головой в знак согласия. Королева улыбнулась ей на прощание. - Прощай, Нигяр. – негромко сказала она. - Прощайте, госпожа. Поклонившись Анне Болейн в последний раз, Нигяр вышла из комнаты, пропуская вперёд фрейлин, обслуживавших королеву накануне казни. Молодая женщина тряслась от перевозбуждения, она отказывалась верить в то, что больше в этой стране никто её не защитит, что для того, чтобы добиться желаемого, ей придётся пойти на колоссальные жертвы. - Вам нехорошо? – заботливо спросил Кингстон. – Помочь вам? Нигяр молча отказалась. Она собственной смерти так не боялась, как предстоящего замужества. Сидя в карете и разглядывая английские пейзажи, бывшая калфа не могла думать ни о чём другом, кроме как о последних наставлениях королевы. Образ Анны Болейн, буквально умоляющей её переступить через себя, до сих пор стоял перед её глазами. «О всемилостивый Аллах», - думала Нигяр, - «Прошу тебя, прости мне то, что я собираюсь совершить, ибо лишь тебе одному известно, через какой ад я прошла из-за слепой страсти, и через что мне предстоит пройти, чтобы узнать правду и наказать обидчиков. Боже, прости, прости меня, и спаси мою грешную душу»… О том, что казнь королевы состоялась, Англия была оповещена чередой пушечных залпов. От служанок, приставленных к ней, Нигяр узнала, что Анна Болейн умерла достойно, с высоко поднятой головой. Через две недели после этого печального события Генрих VIII женился на своей фаворитке Джейн Сеймур. Поздравляя короля с женитьбой, Томас Говард попутно пригласил его погостить в своё замке, так как со дня на день там также должны были случиться торжественные события. Спустя неделю после королевской свадьбы в родовом гнезде Говардов, поместье Хоршем состоялась церемония крещения… А ещё через три недели в часовне замка зазвонили свадебные колокола…