Герцогиня с Османского берега

Оба монарха, и английский король, и османский султан, понимали, что два мира, западный и восточный, могут сосуществовать вполне мирно и дружно. Военные и торговые связи с другими государствами никогда не бывают лишними, тем более, когда враги обоих государств, король Испании Карл и король Франции Франциск снова заключили между собой альянс, Генриху не оставалось ничего другого, кроме как идти на контакт с Сулейманом. Сперва это была простая переписка, затем король и султан принимали послов от Турции и Англии соответственно. И вот, к весне 1537 года всё было готово для того, чтобы был возможен официальный визит Генриха VIII со своей свитой в Стамбул. Вереница карет следовала из самого порта прямиком во дворец Топкапы. По настоянию Хюррем Султан для высоких гостей были подготовлены покои в отдельном крыле. Поначалу Сулейман скептически отнесся к идее размещения английского посольства прямо в резиденции османских султанов, но он не смог противостоять доводам горячо любимой супруги. Всё равно, что могло быть лучшим гарантом подписания важных договоров о взаимной поддержке и сотрудничестве, как не тёплые дружеские отношения правителей договаривающихся стран? И пусть Карл и Франциск, то ругающиеся, то мирящиеся, лопнут от зависти! Делегация, возглавляемая лично Генрихом, прибыла в столицу немного раньше, чем планировалось, поэтому обитателям Топкапы пришлось подсуетиться, чтобы ни одна деталь не оказалась упущенной. Роксолана настояла на том, чтобы Сулейман лично встретил своего английского коллегу, не дожидаясь официальной церемонии представления, даже вызвалась составить ему компанию. Всё равно, сестра султана и его старшие дети должны были прибыть во дворец аккурат к началу официальной части мероприятия. В сопровождении великого визиря Османской Империи и доверенного лица Роксоланы, а также трёх десятков стражей, падишах и его супруга вышли во дворцовый сад, чтобы приветствовать гостей. Королевский кортеж, охраняемый самыми надежными английскими воинами, въехал в главные ворота Топкапы. Под звуки барабанов из главной кареты вышел король Генрих, вслед за ним, настороженно оглядываясь по сторонам, и, как будто опасаясь быть похищенной и обесчещенной неверными, показалась молоденькая девушка. Из других карет один за другим стали выходить вельможи, которых Генрих взял с собой в путешествие. Король учтиво подставил локоть своей спутнице и двинулся вперёд, сопровождаемый верной стражей. Навстречу ему ступали Сулейман и Хюррем. - Дорогу! – крикнул глашатай. – Султан Сулейман – хан Хазрет Лери и Хасеки Хюррем Султан Хазрет Лери! - Его Величество Король Генрих VIII! – раздалось с другой стороны. Когда оба монарха поравнялись, они первым делом поклонились друг другу. Затем слуга с османской стороны передал Генриху турецкий ятаган, а слуга с английской стороны вручил меч Сулейману. Раздались аплодисменты. После этого султан и король обменялись рукопожатиями и обнялись. - Приветствую тебя, дорогой Генрих на великой османской земле. – сказал Сулейман, а англичанин - переводчик произнес эту фразу на родном языке. - Приветствую тебя, Сулейман – хозяин Востока. – ответил ему Генрих. - Спешу представить вам, Ваше Величество, мою супругу, султаншу Османской Империи, - Сулейман указал на стоявшую рядом Роксолану, - моя Хасеки, моя верная подруга, мать четырёх моих сыновей и лучший советчик, Хюррем Султан. Султанша с улыбкой протянула руку королю, и тот осторожно поднёс её к губам. Сулейман не стал возражать – ему заранее сообщили, что в западных странах этот жест означает выражение своего почтения даме. - Мне крайне приятно познакомиться со столь выдающимися людьми, как вы, - сказал Генрих с хитрецой в глазах. Он указал на стоявшую рядом с ним девушку. – Позвольте представить вам мою старшую дочь леди Марию. Принцесса, краснея и пряча взгляд, поклонилась султанской чете. Она не хотела ехать так далеко, тем более в страну, где открыто исповедуют ересь. Лишь поддавшись на угрозы отца и на уговоры мачехи, она согласилась на эту поездку. Не произнеся ни слова, Мария лишь учтиво улыбнулась и протянула руку для обмена рукопожатиями. - Я думала, вы прибудете в сопровождении королевы. – произнесла Хюррем. - К сожалению, это оказалось невозможно. – ответил король. – Королева Джейн сейчас в положении, и лучше ей остаться дома. Я бы взял с собой и младшую дочь, леди Елизавету, но она слишком мала для такого путешествия. - Ваша дочь красива и скромна, дорогой Генрих. – выразил своё восхищение Сулейман. - Я с удовольствием представлю вас нашим возлюбленным детям, когда они прибудут на встречу. - Я уверен, мы понравимся друг другу. - А сейчас, - султан сменил тему, - позвольте представить вам человека, который внёс большой вклад в то, чтобы ваш визит в Османскую Империю осуществился в столь короткие сроки. – он указал рукой на человека, стоявшего по правую руку. – Аяз Паша, великий визирь Империи. У членов делегации не возникло никакой бурной реакции на это имя. Важных турецких государственных деятелей англичане практически не знали, за исключением, пожалуй, самого султана и его супруги. Лишь один вздох сорвался с чьих-то уст и остался незамеченным в море прочих звуков. Лишь одно сердце забилось сильнее, что не того человека назвал властитель востока. Не того… Отчего же? Последовали скучные приветствия, затем Роксолана представила Тюдору своё доверенное лицо, и женщина, поражённая тем, что великим визирем султан назвал Аяза Пашу (а это была именно женщина), узнала в нём того самого Рустема, который когда-то вырвал её из лап смерти… Значит, рядом с султаном теперь чужие люди… А Хюррем всё цветёт, и думать про неё, небось, забыла. Интересно, как она отреагирует, когда узнает её? - Со мной приехали только самые достойные люди. - хвастался Генрих. – Я позвал бы своего верховного канцлера, господина Томаса Кромвеля, но на кого бы тогда я оставил Англию в моё отсутствие? Впрочем, - добавил он, - в моей свите присутствует человек, который натолкнул меня на мысль на сближение с османами. Лорд Норфолк! - Ваше Величество. – отозвался герцог, и, сжимая ладонь супруги, подошёл к монархам. – Повелитель, султанша, для меня большая честь стоять рядом с вами. В отличие от её мужа, Роксолану больше заинтересовала дама, сопровождавшая герцога. Ей показалось, что она раньше встречалась с этой женщиной. Возможно, она близко знает её. Генрих заметил её сомнения и поспешил развеять их. - Между прочим, вы должны знать супругу герцога. – весело объявил он. – Когда-то она была вашей фрейлиной, госпожа Хюррем. - Моей…кем? – неуверенно переспросила та. - Служанкой. – уточнил Генрих. – Леди Джоан, опровергните мои слова, если я лгу, но когда-то вы служили Её Величеству Роксолане. Вас тогда звали, если я не ошибаюсь, Нигяр Хатун. Та, кого король назвал Джоан, подняла глаза на султаншу. Поклоном она приветствовала своих бывших господ. Роксолана была, мягко говоря, поражена, увидев свою бывшую рабыню среди столь высокопоставленных господ. Она долго подбирала слова, чтобы как-то приветствовать её, но не смогла. Сулейман же оставался невозмутимым. - Да, в моём гареме когда-то служила женщина с таким именем. – сказал он совершенно спокойно. – Моя сестра выгнала её. - Оно и к лучшему, - шутливо ответил Генрих. – ведь тогда бы милорд герцог женился абы на ком. А у меня не было бы столь прекрасной подданной. Хюррем не переставала внимательно разглядывать Нигяр. Тот жалкий вид, в котором она лицезрела калфу в последний раз, не шёл ни в какое сравнение с тем, что открылось глазам султанши сейчас. Элегантное тёмно- зелёное платье подчёркивало все достоинства фигуры молодой женщины. Шею украшало золотое колье с вставками, которое дополняли массивные рубиновые серьги. Волосы были высоко собраны на затылке, а скреплял их роскошный гребень с белыми и красными камешками. На губах аккуратно лежала ярко – розовая помада, на незаметно припудренных щеках красовался лёгкий нарисованный румянец. Чёрные стрелки визуально увеличивали глаза. И кто бы мог подумать, что в далёкой Англии Нигяр Калфа преобразится до неузнаваемости? - Повелитель, - обратилась Роксолана к супругу, - я хотела бы побеседовать с герцогиней, если, конечно, господин герцог не будет против. Норфолк лишь развёл руками. Король поклонился султанше, показывая, тем самым, что он не имеет возражений к тому, чтобы она осталась с глазу на глаз с его подданной. Как-никак, а ведь они бывшая хозяйка и служанка, давно не виделись, им есть что сказать друг другу. Извинившись, что покидает собравшихся, и выразив желание скорейшей встречи на официальной церемонии, Хюррем жестом повелела Нигяр следовать за ней. Та спокойно, почти что равнодушно подчинилась. Отойдя от собравшихся на довольно приличное расстояние, Роксолана нарушила тишину. - Леди Джоан? – спросила она недоумённо и одновременно саркастически. – Так теперь себя прикажешь называть? - Меня так зовут. – ответила Нигяр и сразу спешно прибавила. – но это в Англии. Вы называйте меня так, как вам привычнее, султанша. - Ладно, герцогиня Нигяр, - продолжила язвить Хюррем, - ответь мне для начала вот на какой вопрос. – она заглянула бывшей служанке в глаза. – Почему ты мне ничего не сказала? - О чём же? - О том, как ты устроилась на новом месте. Хотя… - продолжила султанша, разглядывая нежданную гостью. – Могу догадаться, как всё было. Небось поступила на службу к герцогу, приглянулась ему, и вуаля! Теперь ты замужем за видным сановником, имеешь кучу денег и драгоценностей, наряжаешься по последней европейской моде. Неплохо, бывшая рабыня, неплохо. - Не смешно, госпожа. - А я не шутила. Тебе подвернулся шанс словить в чужой стране перспективного жениха, ты им воспользовалась. Не понимаю только, почему ты стеснялась рассказать мне об этом? Нигяр остановилась. Она сделала попытку подавить в себе порыв смеха, распиравший её изнутри. Герцогиня Норфолк приложила пальцы к губам, но не сдержалась, и захихикала. Даже серьёзный взгляд Хюррем не смог заставить её уняться. Наконец Нигяр не выдержала, и открыто рассмеялась. - Тебе кажутся смешными мои слова? –возмутилась Роксолана. - Что вы, султанша. - ответила та, едва успокоившись. – Я просто поражена тем, как резко изменилась моя судьба в вашей версии, по сравнению с тем, что было на самом деле. - И что же было на самом деле? - Неужели вам интересно это знать? Просто знать потому, что вам не безразлична моя судьба, а не потому, что эта информация может как-то навредить Хатидже Султан? – Лицо Нигяр неожиданно приобрело серьёзное выражение. – Только не надо говорить, что это не так. - Сделаем вид, будто я этого не слышала. – распрямив плечи, гордо произнесла Хюррем.- И как же сложилась твоя судьба по приезде в Англию? - Я стала служанкой Анны Болейн. Всему, что я имею на сегодняшний день, я обязана ей. - Да ну? А кто тебя в Англию отправил, чтобы ты была обязана какой-то Анне Болейн? Нигяр притворилась, будто её не задело это колкое замечание. Она лишь перевела взгляд на цветущие в саду розы. Герцогине не хотелось заново ссориться с Хюррем Султан, тем более, на турецкой территории. Роксолана снова прервала внезапно возникшую паузу. - А почему ты не спрашиваешь об Ибрагиме Паше? Неужели тебе не интересно, где он? - Нет, султанша, совсем не интересно. - Нигяр, кого ты хочешь обмануть? Ты ведь потащилась в это посольство вовсе не для того, чтобы сопроводить мужа в дипломатической миссии. - А вдруг именно для того и потащилась? Да и мне просто было бы приятно развеяться, вспомнить былые деньки. Паша здесь совсем не при чём. Хюррем не верила бывшей служанке. Интуитивно она понимала истинную цель визита Нигяр в Стамбул. Посольство служило лишь поводом, и глупо было со стороны бывшей калфы отрицать это. Однако Роксолана не стала афишировать свои догадки. Она лишь гостеприимно улыбнулась новоявленной герцогине. - Ладно, я не буду настаивать на своём. – сказала она как-бы между прочим. – Можешь пока немного погулять по саду, пока есть время до официальной церемонии приветствия. А я познакомлюсь с принцессой. - Это знакомство вам трудно дастся, - со смешком ответила Нигяр, - леди Мэри не слишком общительна, тем более с иностранцами. Тем более, с иноверцами. – прибавила она, нажав на последнее слово. - Тебе ли говорить об иноверцах. – промолвила Хюррем, прежде чем отпустить Нигяр. Та ничего не ответила. Герцогиня лишь поклонилась султанше, и супруга султана поклонилась ей в ответ. Роксолана в сопровождении слуг двинулась обратно к английской делегации, а Нигяр, предоставленная самой себе, осталась во дворцовом парке. В запасе у неё было несколько минут, чтобы пройтись по некогда родным тропинкам и вспомнить, как протекали в стенах Топкапы лучшие годы её жизни. Несмотря на то, что она долго желала вернуться сюда, у молодой женщины сжималось сердце от всплывавших в памяти моментов из её бурного прошлого. Но не только поэтому болела душа бывшей гаремной калфы. На столь значимом событии отсутствовал далеко не самый последний человек Османской Империи – Паргалы Ибрагим Паша. Сие недоразумение выглядело по меньшей мере странным. Если бы сейчас Оттоманская Порта участвовала в какой-нибудь войне, то отсутствие паши ещё можно было бы объяснить. Но будь в самом деле война, принимал бы сейчас султан Сулейман гостей из Англии? Может, паша болен? А может быть, уехал по делам? И знает ли он что-нибудь о его ребёнке от Нигяр? Не может быть, чтобы бывшая калфа вернулась в Стамбул зря… Погружённая в свои мысли, Нигяр неспешно подошла к кустам роз. Она осторожно дотронулась кончиками пальцев до лепестков одного цветка и остановилась. В воздухе витал божественный аромат этих роз, тех самых роз, которые однажды подарил ей Ибрагим Паша. Всего один раз это было, но бывшая калфа до сих пор помнит их запах. Она повернулась к цветам и принялась их внимательно разглядывать, словно пыталась отыскать среди них хитроумно спрятанную жемчужину. Нигяр ласково гладила лепестки, как будто они были для неё чем-то дорогим и незаменимым… В какой-то момент герцогиня – османка услышала голос за спиной. Знакомый голос. От произносимых речей она даже отошла от грустных мыслей и улыбнулась. - Аллах да упаси несчастные цветы от увядания после того, как их щупала неверная! Ах! Вот же нахалы! Не успели приехать, как уже цветы обрывают, Шайтан задери всё английское сборище бесов! Сейчас эта шалашовка всё пооборвёт и потопчет, а мне потом отвечать головой перед Хюррем Султан. А во что одета эта неверная? Иииии, ну и пошлый же фасон! Какое бесстыдство! О, Аллах, о чём эти люди только думают?! Едва удерживая себя от того, чтобы рассмеяться во всё горло, Нигяр выпрямилась и отдышалась. Какой сюрприз сейчас она кое-кому преподнесёт. - И тебе доброго здоровья, Сюмбюль Ага. – сказала не очень громко, но внятно; так, чтобы стоявший сзади расслышал все слова. У главного евнуха отвисла челюсть и округлились глаза от удивления. Откуда эта англичанка знает, кто он? Зря он распалялся перед ней по-турецки, но он же не знал, что она понимает этот язык. А вдруг она пойдёт жаловаться своему королю? Тогда Тюдор пожалуется султану, а уж повелитель наверняка прикажет отрубить евнуху голову за оскорбление высокородной иностранной гостьи! Сюмбюль побледнел и был готов расплакаться. Ему совершенно необходимо было извиниться, но в горле у него словно застрял комок. Гостья повернулась к аге лицом. - Нигяр? Сюмбюль ошарашено уставился на женщину, стоявшую напротив него. Неужели это она? Нигяр Калфа, которую он лично посадил на корабль, плывущий до Англии, и которую все при султанском дворе считали мёртвой? Как же она изменилась со дня их последней встречи… Нигяр улыбалась, как ни в чём не бывало. - О, Аллах Всемогущий, как же...? – ага никак не мог придти в себя. – Неужели это вправду ты? - Да, это я. – непринуждённо ответила Нигяр. – Неужели я так плохо выгляжу? Ещё около минуты Сюмбюль продолжал рассматривать бывшую калфу. Наконец на его лице нарисовалась широченная улыбка. - Нигяяяяяр Хатун, наконец-то ты дома! – евнух аккуратно взял молодую женщину за руки. – Вай-вай-вай, какая ты стала красавица! Повернись-ка. Машалла, не женщина – конфета, так бы и съел целиком, ииии-хи-хи-хи! Губки, что фиалки, глазки, что изумруды, кожа, что бархат… - А ты всё такой же, как прежде, Сюмбюль Ага. – с нежностью сказала Нигяр. – Со дня нашей первой встречи не изменился, помнишь? - Иииии, ещё бы я не помнил! Ты сбежала от меня, коленки себе разбила, ох, и влетело же мне тогда от Дайе Хатун, так влетело, что я пожалел, что вызвался нянькаться с тобой, ах! Бывшая калфа смеялась так задорно и заразительно, что главный евнух не мог не засмеяться вместе с ней. Нигяр поймала себя на мысли, что Сюмбюль едва ли не единственный, кого она искренне рада встретить в Топкапы, не считая, пожалуй, Ибрагима Паши, но того сейчас нет. Зато подвернулся отличный случай выяснить причину отсутствия Паргалы. - Послушай, Сюмбюль, - герцогиня сменила тон и заговорила тише, - ты не скажешь мне, войны сейчас нет никакой? - Аллах да не покарает тебя, хатун! – воскликнул Сюмбюль, но Нигяр приложила палец к губам, призывая его, тем самым, говорить тише. - А где может быть Ибрагим Паша? - Тебе-то зачем знать? Мало тебе досталось от Хатидже Султан? - Нет-нет, ничего такого. Просто, когда султан встречал делегацию, рядом с ним не было Ибрагима Паши. Был Аяз Паша, а того, другого, не знаю. - Ааааа, вот оно что! Так ведь с недавних пор Рустем Эфенди – личный помощник, секретарь и протеже Хюррем Султан. Сопровождает её в различных важных миссиях. - Понятно. А Ибрагим Паша где? На секунду Сюмбюль переменился в лице. Неужели эта женщина, дважды восставшая из мира мёртвых, ехала в такую даль с единственной целью, узнать, что случилось с некогда могучим визирем Османского государства? Так значит, новости распространяются действительно быстро. А она не поверила… Об этом можно было догадаться сразу… Что же теперь ей сказать? Нигяр не должна узнать правду. - Помнишь Гюля Агу, который одно время увиливал за тобой? – весело спросил Сюмбюль, проигнорировав заданный вопрос. – Он написал мне недавно. Говорит, что держит таверну в Эдирне, и доход внушительный имеется. А ещё пишет, что нанял себе помощницу по хозяйству – вдову с двумя детьми. Так ты представляешь, через пару месяцев он женился на ней, и-хи-хи! - Очень рада за него. А что с пашой? - А Гюльшах, Гюльшах-то помнишь? Она ж умерла два года назад. - Да? – такая новость крайне заинтересовала Нигяр. – От чего? - Цветы в саду собирала, и тут змея как укусит! Вот и скончалась от яда, даже до вечера не дожила. - Несчастная. – вздохнула Нигяр. – Как жаль бедняжку. Теперь удивился Сюмбюль. В глубине души он надеялся на то, что бывшая калфа начнёт злорадствовать. Однако слова, сказанные ею, привели его в замешательство. - Тебе в самом деле жаль Гюльшах? – спросил евнух. - Да какая там Гюльшах, я змее сочувствую. Укусила эту крысину, отравилась небось. - Ой, Нигяр, ты шутницей была, шутницей осталась! – засмеялся Сюмбюль. - Так что с пашой-то? – настаивала на своём Нигяр. - А Эсма Хатун, няня детей Хюррем Султан, помнишь? – продолжал ага. – Её замуж выдали за сына… - Сюмбюль! – оборвала его Нигяр. – Ты слышал мой вопрос? Главный евнух снова изменился в лице. Теперь он понял, что уйти от ответа не получится. Молодая женщина заглянула ему в глаза. - Скажи мне правду. – потребовала она. – Какой бы страшной она не была. Что с Ибрагимом Пашой? Ага никак не решался заговорить. Он долго подбирал слова, но опасался причинить боль дорогой гостье. Однако молчание затянулось, и герцогиня начала терять терпение. - Ну хорошо. – сказал Сюмбюль, не скрывая волнения. – Во время персидского похода Ибрагим Паша присвоил себе титул Сераскера. Всё бы ничего, но он велел называть себя Сераскер Султан. Когда Повелитель узнал, рассердился жутко. А потом всплыл протокол приёма французских послов. Ибрагим Паша такого наговорил им, что вспомнить стыдно, ай, Аллах, помилуй! Тут наш султан рассвирепел окончательно. Он выпросил у верховного кадия Эбу Сууда Эфенди фетву об отмене клятвы на непричинение паше вреда и недопустимость его смертной казни. И в прошлом году, в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое марта… Аге даже не пришлось договаривать. Нигяр поняла, что произошло. Она почувствовала, как стремительно воздух уходит из её лёгких, а ноги подкашиваются. Нет, этого не может быть! Ибрагим Паша не мог умереть! С надеждой герцогиня посмотрела в лицо Сюмбюлю; она расчитывала, что сейчас он возьмёт эти слова обратно или признается, что пошутил, однако тот, ничего не говоря, дал ей понять, что это правда. Теперь для Нигяр самым трудным было не расплакаться навзрыд. - О, Нигяр, ради всего святого, не плачь! – поспешил утешить её Сюмбюль. – Ибрагим Паша – не тот человек, по которому нужно рыдать. Ничего хорошего бы он тебе сейчас не сделал, узнав, что ты жива. Эти слова словно уберегли несчастную женщину от истерики. Она мысленно приказала наворачивающимся слезам остановиться. Ей совершенно необходимо было взять себя в руки. - Пожалуй, ты прав. – спокойно сказала Нигяр главному евнуху. – Да и мне не хотелось бы позориться перед моим королём и заставлять моего мужа нервничать. - Мужем? – недоверчиво произнёс Сюмбюль. – Так ты вышла в Англии замуж? Нигяр покивала головой в знак положительного ответа. - Значит, ты и веру сменила, да? - Лишь на словах. Я ведь всё та же Нигяр, какой была, когда уезжала. Бывшая калфа изо всех сил старалась не показывать своей боли, не спешащей успокоится, но это давалось ей с великим трудом. Сюмбюль понял это, и молча предложил Нигяр опереться на него и положить голову ему на плечо, что она и сделала. Что ж, по крайней мере она знает правду по одному пункту её цели визита в Турцию. Легче, правда, ей от этого не стало. Но хорошо, что рядом есть кто-то, рядом с кем можно ничего не говорить и чувствовать, что тебя поймут и поддержат, пусть даже этот человек порой ведёт себя, как самая настоящая сволочь. Издалека Нигяр заметила, как мимо деревьев и декоративных кустов проходил богато одетый по-европейски человек, явно из высших слоёв общества. В нём молодая женщина узнала своего супруга. Если он разыскивал её, значит, настало время официальной части приёма. - Вон мой муж. – шепнула она Сюмбюлю. – Будь осторожен, общаясь с ним. - Где он? – евнух стал оглядываться по сторонам, пока не столкнулся взглядом с Томасом Говардом. - Джоан! – окликнул Нигяр её супруг, недовольный тем, что застал её в неизвестно чьих объятьях. Герцогиня мгновенно высвободилась из рук Сюмбюля. Она представила себе реакцию мужа, и по её спине побежали мурашки. Между тем, главный евнух не знал, как ему реагировать на происходящее. - Что такое «Джоан»? – недоумевающе спросил он. – Почему он тебя так назвал? - Потому, что это моё имя. – скороговоркой ответила бывшая калфа. Сюмбюль не успел сказать что-либо в ответ. Герцог чуть ли не подбежал к супруге и наградил её недовольным взглядом. Та слегка поклонилась ему, выражая своё почтение (а может, просто из сложившейся годами привычки) и приняла не совсем естественную для себя позу – выпрямилась, словно аристократка и подняла голову так, как это делают настоящие герцогини и принцессы. - Дорогая, приём вот-вот начнётся, не хватает только вас. – сказал герцог и повернулся к Сюмбюлю. – А этот так и будет таращится на меня, или всё-таки выразит хоть какое-нибудь почтение к моей персоне? От тона, которым были произнесены эти слова, главный евнух буквально вздрогнул. Ему не понадобилось даже просить Нигяр перевода. Сюмбюль отвесил герцогу поклон до земли, как всегда, жестикулируя и улыбаясь. Всё бы ничего, но сэр Томас не высоко оценил сей знак внимания. Он сурово взглянул на евнуха. - Джоан, переведи ему. – холодно сказал он супруге и обратился к Сюмбюлю. – Слушай внимательно, раб. Может тебе и дозволено вести себя с твоими хозяевами – турками, как угодно, но с англичанами такой номер не пройдёт. Если я ещё раз увижу, как ты прикасаешься к моей жене, то не посмотрю на то, что твоя жизнь принадлежит другим людям. Нигяр не оставалось ничего другого, как исполнить требование мужа. Сюмбюль переменился в лице и начал медленно отступать назад от грозного герцога. Сэр Томас подхватил жену за локоть и потащил за собой. Нигяр лишь обернулась и взглядом попросила прощения у евнуха за поведение герцога. А Сюмбюлю осталось лишь вернуться к султаншам, дабы никто не подумал, что он отлынивает от работы, попутно пытаясь уложить в голове поток информации, так внезапно на него обрушившийся. Норфолк тащил супругу к месту приёма, попутно отчитывая её. - Ты разочаровываешь меня, Джоан. – говорил он строго, но спокойно. – Не успел я тебя отпустить побеседовать с бывшей хозяйкой, как ты уже тискаешься с каким-то рабом. - Вовсе не с каким-то. – возразила Нигяр. – Я знакома с этим человеком с детства, он мне как брат. - Это ничего не меняет, дорогая. То, что когда-то дозволялось Нигяр Хатун, совершенно недопустимо для леди Говард! Впредь ты не должна общаться столь тепло с теми, кто значительно ниже тебя по социальному статусу. Особенно с рабами. С ними вообще стоит вести себя так, чтобы они не зазнавались, лишний раз подчеркнуть, кто ты, а кто они, вовсе не грех. - При чём тут социальный статус? Я просто соскучилась. - По кому? – сэр Томас даже усмехнулся. – По рабу, что-ли? А может по везучей стерве – султанше? Нигяр сильно задели слова супруга, но молодая женщина справедливо рассудила, что демонстрировать это не стоит. За недолгий период брака она успела изучить характер герцога, и поняла, что не живёт с этим человеком, а терпит его потому, и только потому, что об этом её просила Анна Болейн. Однако, половина успеха затеи с визитом короля в Стамбул принадлежит ему, поэтому ей не на что жаловаться, особенно когда вся её дальнейшая судьба может решиться в ближайшие дня три. Лучше ей не спорить с мужем и действовать, согласно складывающимся обстоятельствам. Когда они пришли к месту встречи, на площадке уже были подняты флаги и расставлены шатры. Нигяр поняла, что официальная часть приветствия со всеми приглашёнными первыми лицами Османского государства начнётся с минуты на минуту.