Герцогиня с Османского берега

На следующий день на главных улицах Стамбула гремела музыка, бесплатно выступали акробаты, а беднякам раздавали муку и мясо. Никто не ожидал такой щедрости со стороны европейских гостей, поэтому настроение народных масс изменилось со скептического и кое-где недовольного до более располагающего. Ну а в Топкапы султан Сулейман и Роксолана устроили праздник для короля Генриха, продемонстрировав поистине восточное гостеприимство. С утра в саду был возведён огромный шатёр, в котором могли разместиться все гости, приглашены музыканты, танцовщицы и циркачи. Османы и англичане надеялись, что праздник, данный в честь заключения договора о дружбе и взаимной военной помощи, принесет всем собравшимся только радость. На празднике собрались почти все обитатели Топкапы, кроме Хатидже Султан – сославшись на острую головную боль, она с большим трудом выпросила у своего царственного брата разрешение уехать в свой дворец. Зная, насколько хрупким является физическое и душевное здоровье сестры, Сулейман поддался на уговоры, и отпустил её. Что касается Махидевран Султан, то ей повезло гораздо меньше. Султан не собирался отпускать её обратно в Манису столь рано, так что ей пришлось остаться до окончания праздника. Однако властитель востока несколько утешил бывшую наложницу тем, что шехзаде Мустафе придётся очень скоро ехать обратно в Манису, так как надолго оставлять дела в провинции нельзя. Под звуки лютны и барабанов перед глазами англичан разворачивалось увлекательное зрелище. Сперва гости наблюдали постановочные бои янычар. Генрих рассказал Сулейману о том, что в Англии регулярно проводятся подобные состязания – рыцарские турниры, и зазывал правителя востока в гости, чтобы увидеть это незабываемое зрелище. В ответ султан предложил королю продемонстрировать своё умение владеть мечом в дружеском поединке на ятаганах. Стоит ли говорить, что в этой «дуэли» победил хозяин принимающей стороны, доставив, тем самым, дополнительную радость супруге? Затем выступали факиры и заклинатели змей. Надо сказать, что последнее впечатлило далеко не всех. Принцесса Мария буквально вылетела со своего места, в ужасе от увиденного. По её мнению, происходящее было самым настоящим колдовством и бесовщиной, и девушка не видела в привычном турецком развлечении ничего забавного. Принцесса трижды перекрестилась и принялась молиться, а по её нежным щекам от страха бежали слёзы. Элеонора Фейган глупо хихикала, а Кэтрин Уиллоуби скупо улыбалась. Чарльз Брендон и Френсис Брайн спорили, как заклинателю удаётся подчинить себе змею при помощи одной только игры на флейте. Только лишь Томас Говард сохранял олимпийское спокойствие. Со вчерашнего дня ему так и не удалось откровенно побеседовать с супругой. Джоан и в Англии держалась особняком от высшего света, и теперь, вернувшись на родину, она не спешила демонстрировать своё расположение к бывшим хозяйкам. Вчера она почти весь вечер отсутствовала. Наверняка общалась с дворцовым отрепьем. Герцог взглянул на Нигяр. Она тихо сидела на краю скамейки и аплодировала выступающим. Понять, что она испытывает в данный момент, было крайне проблематично – за годы службы в гареме нынешняя герцогиня Норфолк столь искусно научилась маскировать эмоции, что её впору было бы отправить ко двору Карла Габсбурга в качестве шпионки. А поговорить с хитроумной супругой Томасу было просто необходимо, ведь насколько он успел понять, его жена относится к той породе людей, которые не отступятся ни перед чем, чтобы отыскать и спасти дорогое существо, даже если замысел изначально нереален в исполнении. И только лишь Френсис Дойл, исполняя обязанности королевского переводчика, поглядывал на герцогиню так, чтобы это не бросилось в глаза её мужу и скупо улыбался, когда его взгляд ложился на её прекрасное лицо… В какой-то момент леди Говард решила, что лучше ей будет последовать примеру принцессы Марии. Вежливо поклонившись Хюррем и её дочери, Нигяр спросила разрешения у султанш удалиться. Как ни странно, но Роксолана удовлетворила просьбу своей бывшей служанки, поинтересовавшись у неё, придёт ли она вечером на танцевальное представление, та ответила, что сочтёт присутствие за честь. Нигяр ещё раз проделала реверанс перед благородными дамами. Англичанки, как обычно, удостоили её лишь сдержанной улыбкой, Махидевран же не скрывала своей неприязни, только Гюльфем высказала знак почтения. Леди Говард в сопровождении служанки вышла с территории праздника и направилась во дворец. Ей хотелось всего лишь побыть в своей комнате одной. На подходе к коридору, Нигяр встретилась с принцессой Марией. Та была приятно удивлена, узнав, что герцогиня тоже устала от шумного зрелища. - Хорошо, что вы покинули эту дьявольщину, леди Норфолк, - сказала принцесса. – Я не понимаю таких развлечений. - Мне просто захотелось немного покоя. – ответила ей Нигяр. - Мне кажется, здесь не очень рады вашему возвращению. – промолвила Мария. – Я заметила, как султанша Махидевран смотрела на вас. А султанша Хатидже вообще не захотела вас видеть. Чем же вы их обидели? - Они мне всегда завидовали. - Завидовали? Но чему? Разве есть у госпожи повод для зависти служанке? - Представьте себе, принцесса, есть. - Расскажите мне. - Это долгая история. Но если быть краткой, то когда-то я была счастлива, а эти женщины – нет. Когда они обо всём узнали, то посчитали, что счастье рабыни, идущее в противовес счастью султанш – ненормально и противоестественно. Они возжелали моей смерти. - Ах! – кровь отхлынула от лица Марии. – Так вам пришлось бежать в Англию из-за несчастной любви? - Можно сказать и так. – невозмутимо ответила Нигяр. Принцесса и герцогиня шли в свои гостевые покои, беседуя о разных мелочах. Нигяр немного просветила Марию в особенности быта в Османской Империи, не раскрывая, однако, всех секретов. Во-первых, ей самой это не было нужно, а во-вторых, дочь Екатерины Арагонской никогда бы не сумела понять жизненный уклад в нехристианской стране, так что в глубине души она была убеждена, что в краю, в котором она гостит вместе с отцом, царят дикость и невежество. Вдруг принцесса остановилась и её взгляд наполнился глубочайшим сочувствием. - О! Вон тот несчастный, которого высмеял мой отец. – промолвила она. Нигяр глянула вперёд и заметила Сюмбюля, оживлённо беседующего с подчинёнными калфами. – Я хочу поговорить с ним. Леди Джоан, переводите, пожалуйста, мои слова. Нигяр окликнула Сюмбюля. Тот расплылся в улыбке и отпустил калф. Плавно подойдя к принцессе и герцогине, главный евнух низко поклонился им обеим, не переставая улыбаться. - Султанша… - обратился он к бывшей калфе. - Сюмбюль, тут принцесса Мария хочет тебе кое-что сказать. Скрывая своё волнение, принцесса жестом приказала Сюмбюлю поднять на неё глаза. - Я ещё раз прошу прощения за поведение моего отца и лордов. – сказала она, а Нигяр переводила её слова на турецкий. – Они проявили себя совершенно недостойно. – Девушка на минуту замолчала, а затем заговорила вновь. – Я не знаю молитв вашей веры. Я не знаю можно ли вообще принимать ваши верования за религию. Но я готова помолиться за вас Деве Марии. Если вы хороший человек и чисты душой, она поможет вам, не смотря ни на что. – Она взяла Сюмбюля за руку, тот залился краской. – Но вы не отчаивайтесь. Молитесь каждый день своему богу, и однажды ваше горе закончится. Если не помогают снадобья, то искренняя вера обязательно должна помочь. Главное, не теряйте надежды и молитесь, и тогда, я уверена, у вас будут дети. Сюмбюль был тронут словами английской принцессы. Он упал перед ней колени и поцеловал край платья. Мария погладила его по щеке и ещё раз промолвила: - Молитесь и не теряйте надежды. В сопровождении служанки, дочь короля Генриха проследовала в свою комнату. Сюмбюль поднялся с колен и взглянул на Нигяр. - Что ты ей про меня наговорила? – спросил он недоверчиво. - Всего лишь то, что ты не можешь иметь детей, не больше, не меньше. – спокойно ответила та. - Иииии, эта молодая хатун теперь думает, будто я неизлечимо болен! - А что, я должна была рассказать ей про кастрацию? Аргумент был более, чем убедителен. Сюмбюль замолчал и поджал губы. Нигяр пришла в голову мысль, что она опять чем-то обидела давнего приятеля. - Что-то не так? – осторожно спросила она. - Нет-нет, госпожа, на этот раз вы поступили правильно и разумно.- ответил ага. – Надеюсь, ты придёшь посмотреть выступления танцовщиц. - А танцовщицы из гарема? - Что ты! Кто ж позволит, чтобы прелестные цветочки играли своим станом перед невесть кем, даже если он десять раз король? - Пожалуй, ты прав. - Нигяр Султан, если у тебя всё, то я, пожалуй, пойду, - протянул Сюмбюль, - не хочу сердить госпожу. - Да, конечно, иди. – ответила Нигяр. Не успел Сюмбюль сделать и пары шагов, как ему срочно понадобилось снова обратиться к герцогине. - Нигяр, подожди! - Да? - Ещё не всё. Передай своей юной госпоже, что она очень добра и поистине милосердна. – евнух даже заулыбался. – А я раньше и не думал, что среди невер… то есть, среди не мусульман есть добрые и сострадательные люди, такие, как султанша Мария. - Хорошо, - с улыбкой ответила Нигяр, - я передам ей твои слова. На этой приятной ноте Сюмбюль и Нигяр размянулись. Последняя направилась в свою комнату. Бывшая калфа даже не подозревала, что за ней наблюдают её супруг, Томас Говард, герцог Норфолк, и доверенное лицо короля, сэр Френсис Брайан. - Сочувствую, Томас, – саркастически говорил пират, - этот кастрированный индюк снова пристаёт к твоей жене. - Это не он пристаёт к ней, это Джоан испытвает моё терпение. – ответил тот. - Ещё как пристаёт. Только я в толк не возьму, на что он надеется? Или он всех обманул, сказав, что его внизу обработали, чтобы заработать деньжат, и, заодно, женщин беспардонно полапать? Сам посуди, кто бы его заподозрил в том, что он девочек арендует? Говард лишь покачал головой. - Ты много не можешь себе представить, Френсис. – сказал он тихо. – Я от Эдварда Геллахера много интересного узнал в своё время. Например, что кастрация не всегда ставит крест на возможности предаваться плотским утехам. Сэр Брайан презрительно усмехнулся. Ничто на свете не могло изменить его мнения, если то сформировалось окончательно. - Послушайте, Ваша Светлость, - процедил он, - пока вы ревнуете жену к евнуху, она может развлекаться с вполне себе нормальным мужиком. Вдруг всё это кокетство с евнухом лишь для отвода глаз, а по ночам она встречается с любовником, к которому, собственно, и приехала в Стамбул? Боюсь, дорогой Томас, ты плохо знаешь жёнушку. - Я знаю, к сожалению, больше, чем хотелось бы. - Так ты не исключаешь возможности того, что у неё здесь остался любовник, к которому она всё ещё неровно дышит? - Я не исключаю и самого худшего исхода, Френсис. Одноглазый кутила пока не нашёл нужных слов для ответа. На этот раз он решил, что лучше будет свернуть тему женитьбы герцога Норфолка на таинственной османской беженке. Кто же знал, что обычная дипломатическая миссия окажется для могущественного королевского вельможи настоящим испытанием? Внезапно Говард одёрнул Френсиса и они отошли на пару шагов назад. Проём в коридор был достаточно широк для того, что бы пересекающиеся в нём люди могли увидеть друг друга. Плавной лебединой походкой Сюмбюль Ага прошёл мимо герцога Норфолка и сэра Брайана, не заметив их, и скрылся в другом коридоре, предназначенном для дворцовых слуг. Пару минут Френсис Брайан стоял в оцепенении. Он никак не ожидал того, что мимо послов короля можно пройти и не обратить на них внимания. - Нет, ты видел это? – возмутился одноглазый. – Прошёл мимо, и хоть бы что! Где это видано, чтобы раб позволял себе не то, что не проявлять знаки почтения к дворянам, так ещё и проходить мимо с высоко поднятым носом?! Что за дурацкие порядки царят у турков? - Френсис, если тебя услышат, всем нам несдобровать. – приструнил его Томас. – Однако, твоё замечание справедливо. Стоит передать султану Сулейману, что его слуги многое на себя берут. Однако, - произнёс он другим тоном, более дружелюбным, - я должен поговорить с герцогиней. Возвращайтесь в сад, мистер Брайан, не сердите короля. Двое мужчин поклонились друг и другу, и Френсис Брайан последовал совету друга. Герцог же в сопровождении прислуги прошёл в подготовленную для него комнату. Он застал супругу переодевающейся из выходного платья в более удобное и домашнее. - Рад видеть вас в добром здравии, дражайшая Джоан. – произнёс он умиротворяюще. – Оставьте нас. – приказал герцог слугам, и присел на небольшой диван, когда они удалились. – Я не хотел вчера будить тебя. - Благодарю, милорд. – коротко ответила Нигяр. - Как прошёл вечер в компании рабов? От заданного вопроса Нигяр помрачнела. Неужели муж о чём-то догадался? А может, он нанял людей, чтобы те шпионили за ней? - Я не понимаю, о чём вы… - Не лги мне, Джоан, тебя вчера долго не могли найти. – Норфолк заговорил по-другому, более грозно. – Разве я не говорил тебе, чтобы ты больше не крутилась с дворцовым отрепьем? - Отрепье здесь не держат. – попыталась возразить Нигяр. - Не держат? Да весь Топкапы кишит ими! – глаза герцога наполнились холодной яростью. – Или ты с патрицием десять минут назад разговаривала? - О Боже Всевышний! – театрально взмолилась бывшая калфа. – Томас, неужели вы ревнуете? И самое главное, к кому ревнуете? К евнуху! Порой я сомневаюсь в адекватности английской аристократии. Такое замечание сильно не понравилось непотопляемому герцогу. В одно мгновение его взгляд сменился с нейтрально – уравновешенного на свирепый. Говард приподнялся с места и стал медленно надвигаться на Нигяр. Та поняла, что сейчас ей придётся несладко, и отступила на несколько шагов вглубь комнаты. Когда герцог подошёл ближе к супруге, он строго заглянул ей в глаза. - Не надо принижать моё достоинство, Джоан. – прошипел он. – Из-за твоего беспечного поведения моя репутация в глазах высшего света в Англии может сильно испортиться. Кстати, ты всё ещё лелеешь глупую надежду отыскать своего ублюдка? - Моя дочь – не ублюдок. – сдерживая себя, промолвила бывшая калфа. - Ребёнок, рождённый вне брака зовётся ублюдком. – напомнил ей муж. – А я настоятельно рекомендую тебе бросить свои попытки найти её. Ты ведь знаешь, я не разрешу поселить девчонку в Хоршеме, и лучшее, что ей светит – патронат в Ламберте, у моей мачехи. Если, конечно, ублюдок жив. И не отворачивайся, когда с тобой разговаривают. Нигяр давно научилась сдерживать слёзы при разговоре с мужем. Когда у него было хорошее настроение, он её не трогал. Когда же оно портилось, герцог начинал неприятный разговор на тему происхождения Нигяр, а с недавних пор ещё и на тему наличия у неё незаконнорожденной дочери. В этом он сильно походил на короля Генриха. Правду говорят, что монарха делает свита. - Джоан, помни о моей чести, - продолжал давить на психику Говард, - честь английскому дворянину дороже жизни. «Вот только чьей жизни: твоей или окружающих тебя людей?», мысленно спросила герцогиня, но сочла разумным промолчать. В эту минуту в дверь постучали. Норфолк дал своё разрешение на то, чтобы человек вошёл. Через секунду в помещение вошёл Френсис Дойл, граф Кэмберленд. Он явно не ожидал увидеть герцогиню вместе с супругом, поэтому первым делом учтиво поклонился герцогу. - Ваша Светлость, у меня есть вести для леди Норфолк. – объявил он. - Вот как? – Томас саркастично улыбнулся. – Герцогиня слушает вас, сэр Френсис. Нигяр снова сдержалась. Она аристократично повернулась к Френсису и слегка опустила голову в знак приветствия. Граф Кэмберленд осторожно поглядел на герцога Норфолка. В данной ситуации Томас Говард был явно лишним, однако тот не спешил покидать отведённых для него и его жены гостевых покоев. - Миледи, в саду дворца Топкапы вас ожидает один человек. Не успела Нигяр сказать что – либо в ответ, как её мгновенно перебил Говард. - Неужели? – полюбопытствовал он. – И кто бы это мог быть? По секундному замешательству Френсиса Нигяр поняла, кто хочет увидеться с ней. Должно быть, Матракчи Насух Эфенди соскучился по ней, а может, он спешит рассказать ей что-то важное? Вдруг эти сведения могут пролить свет на обстоятельства гибели Ибрагима Паши? Или бывший муж поможет несчастной женщине разыскать её ребёнка? Однако, графу Кэмберленду пришлось изворачиваться перед Томасом Говардом. - Женщина. Сказала, что была подругой герцогини, но вчера не могла прийти, чтобы засвидетельствовать ей своё почтение. Герцог сделал вид, будто поверил в версию о женщине. Он наигранно покачал головой и поглядел на жену. Нигяр пришлось подыграть ему, хотя ей вовсе не нравилась эта идея. - Сэр Френсис, передайте этой госпоже, что я не смогу сейчас встретиться с ней. – уверенно произнесла герцогиня. – Я сильно устала и хочу отдохнуть. Быть может, я удостою её аудиенцией позже на выступлении танцовщиц, но я ничего не обещаю. Норфолк одобрительно посмотрел на жену. Он ожидал от неё именно такого ответа, и на этот раз женщина не подвела его. Самодовольно улыбнувшись, герцог повернул голову в сторону Френсиса. - Вы всё слышали, любезный граф, - сказал он с наигранным радушием, - леди Говард не хочет никого видеть. - В таком случае, прошу меня простить. – сказал Кэмберленд, задержав на несколько секунд взгляд на Нигяр. – Милорд, – он поклонился герцогу, - миледи. Доброго вам дня. - Вам тоже, господин граф. – ответила ему герцогиня. Френсис переступил порог покоев и направился обратно в сад. Это уже вторая попытка устроить встречу Нигяр Хатун и Насуха Эфенди, и вторая неудача. Остаётся только надеяться, что английская делегация ещё задержится в Стамбуле и граф всё-таки сможет исполнить своё обещание. Жаль только, что этой женщине приходится выживать рядом с мужем, всем сразу было ясно, что они – не пара. И вообще жаль, что у этой женщины уже есть муж… Выпроводив графа из комнаты, герцог немного поехидничал перед супругой. - Ты не похожа на женщину, у которой в Стамбуле остались какие-то подруги, Джоан. – проязвил Томас. – Если, конечно, речь не идёт о покалеченном уроде, с которым ты тискалась по углам, как только приехала. - Милорд, уверяю вас, Сюмбюль Ага никогда не был моим любовником.- попыталась оправдаться Нигяр. - Конечно, по умолчанию он вообще не может быть любовником. - Томас, я не знаю уже, куда прятаться от вашей ревности… - Никуда не надо от меня прятаться, ты должна всего лишь вести себя так, как положено герцогине, а не болтаться с рабами. – Норфолк повернулся к окну. – Это всё. Если ты устала, так позови служанок, они подготовят тебе постель. - Спасибо, милорд, но не устала настолько сильно, что должна лечь. – сухо ответила герцогиня. Томас молча вышел из комнаты, предоставив жену самой себе. Теперь он пребывал в уверенности, что послушная по натуре Джоан задумается над его словами и впредь будет вести себя соответственно своему статусу. А Нигяр в очередной раз мысленно упрекнула себя, что не проявила характер. Собственно, она была несколько не в том положении, чтобы проявлять характер. Сидя в кресле и, словно не замечая, как служанка расчёсывает ей волосы, она пыталась хоть как-нибудь обдумать план своих дальнейших действий. Как ей узнать правду о рождении дочери, когда Ибрагим Паша мёртв, Хатидже Султан не желает её видеть, а Томас Говард неусыпно следит за ней, потеряв разум от ревности? - Кейт, помассируй мне шею и плечи. – негромким голосом приказала она служанке. - Слушаюсь, госпожа. – ответила та. Пока служанка пощипывала и растирала кожу хозяйки, Нигяр расслабилась. Она уставилась на вазу с виноградом, стоящую на столе и задумалась о чём-то бессвязном. Англичане, османы, в саду праздник, муж ревнует ко всем подряд, даже к евнухам, султанши продолжают её ненавидеть, Матракчи хочет её видеть… Буквально через несколько минут Нигяр не слышала и не замечала ничего, что происходит вокруг. *** Девушка сидела в своей комнате на полу и обнимала подушку. Она горько плакала, сжимая подушку всё сильнее. Ну почему, почему с ней так подло обошлись? Зачем она доверилась гаремным девицам, глупым и жадным? Когда тебе шестнадцать лет и у тебя не было друзей одного с тобой пола, это, в общем-то поправимо, если тебе светит отличная карьера, но о какой дружбе с обитательницами гарема может идти речь, если ты стоишь выше них и им постоянно от тебя что-то нужно? - Говорил я тебе, не открывай душу этим нахалкам и пустомелям, - отчитывал её Сюмбюль, - но ты меня не послушала. Куда там, Нигяр самая умная, она всё всегда знает лучше всех! Теперь не реви. В следующий раз будешь знать, как делиться секретами с кем ни попадя. - Зачем ты так со мной? – всхлипывая, пролепетала Нигяр. - А зачем ты позволяешь себе заводить разговорчики с одалисками? Им от тебя только материальная выгода нужна, на тебя саму им плевать! И попробуй только сказать, что я не прав. Нигяр смахнула с лица слёзы и задумалась. А ведь Сюмбюль говорил по делу. Девицы просто воспользовались её добротой и неопытностью, искали её дружбы, дарили ей сладости и золотые монеты, а потом обвинили её во взяточничестве и вымогательстве. Хорошо ещё Дайе Хатун быстро разобралась в чём дело, и строго отчитала одалисок. Но рана от предательства была ещё слишком свежа. Нигяр винила себя в глупости и никак не могла успокоиться от этого. Она снова уткнулась носом в подушку, чем привела Сюмбюля чуть ли не в бешенство. - О, Аллах, она опять заскулила! – протянул он, затем резко сменил гнев на ласку. Евнух уселся рядом с девушкой и обнял её за плечи. – Нигяр, пойми меня правильно. Если ты будешь открывать душу всем, кому ни попадя, ты пропадёшь в гареме. В этом месте нужно постоянно держать себя в руках и никаких эмоций перед подопечными, никаких эмоций! Теперь все видят, что причинить тебе боль – легче лёгкого. Впредь не позволяй себе такого. Я говорю так не потому, что хочу лишний раз тебя обидеть. Просто я с таким не единожды сталкивался, сестрёнка. Если тебя что-то беспокоит, обращайся только ко мне и к Дайе Хатун, и мы тебе обязательно поможем. Ну-ка улыбнись. – Сюмбюль взял девушку за подбородок. – Вот так. А сейчас сходи-ка лучше в хамам, расслабься. - Сюмбюль, можно у тебя спросить кое-что? – немного успокоившись промолвила Нигяр. – Я ведь могу тебе доверять? - Спрашивай. - А что там такое в кувшинчике, что ты постоянно носишь к себе в комнату? Ага не ожидал такого вопроса. Глаза его округлились, и дыхание словно перехватило. Неужели девчонка пронюхала его тайну? - А тебе зачем знать? – строго спросил он и, немного подумав, ответил.- Ну, отвар травяной, всего – на всего. - А вдруг ты что-то вкусненькое в одиночку хлыщешь, вот я и подумала, может, угостишь. – спокойно ответила девушка. - Даже не вздумай просить меня об этом, Нигяр Калфа! – взвизгнул евнух. – Никогда не проси! И не смей никому рассказывать. – прибавил он угрожающе. - Не волнуйся, не расскажу. - Ладно, Нигяр, хватит раскисать, а то ты плачем только уродуешь себя. Ты должна сейчас хорошо покушать. – Ага снова стал на редкость добрым и услужливым. – Пойдём со мной. Нигяр ничего не оставалось делать, кроме как согласиться. В конце концов, сидеть в комнате и лить слёзы, отгородившись от всех, даже от тех, кто ей не враг, совсем не выход. Она не совершит впредь такой ошибки, не доставит этим мерзким девчонкам удовольствия лицезреть её слабость. Но и с этой минуты пусть ни одна обитательница гарема, будь то простая одалиска джайерие или икбаль, не рассчитывает на дружбу с ней. Собственно, разве руководит здесь кем-нибудь искреннее желание завести себе друга, тем более, из числа служителей гарема? Нет, один лишь чёрный эгоизм и честолюбие, порой зашкаливающее до предела. Внезапно Сюмбюль остановился и по его лицу поплыла улыбка, полная блаженства. По коридору шли три девушки – служанки султанши – матери шехзаде. На одной из них евнух задержал взгляд и глубоко вздохнул. - Элма Хатуууун. – чуть слышно протянул он. Этого жеста для Нигяр было более, чем достаточно. Она с удивлением поглядела на Сюмбюля. Тот продолжал стоять с глупым видом и улыбаться. - Ты что, Сюмбюль Ага, влюбился, что ли? – прямо спросила она. - Кто? Я? – мгновенно оживился тот. – Да ты что, хатун, как я могу? - Я только что всё видела собственными глазами, так что не отрицай ничего. И я, кажется, поняла, что это за отвар такой. Сюмбюль побледнел и улыбка исчезла с его лица также быстро, как и появилась. - Нигяр, я тебя умоляю, не говори никому. – взволнованно проговорил он. – Ты же понимаешь, что будет, если об этом узнают? - Не беспокойся, Сюмбюль, я буду держать твой секрет в тайне. – заверила его девушка. – Я никому не скажу, даже Дайе Хатун. - Только попробуй! – прорычал ага. Нигяр приложила палец к губам, призывая Сюмбюля не кричать, тем самым, не подводя себя самого. Она улыбнулась и подмигнула приятелю. Конечно, она никому ничего не скажет… И всё-же, странно как-то выходит, все кругом влюбляются, даже евнухи (один из таких влюблённых шёл сейчас с ней на кухню), а сердце юной калфы так никто и не смог покорить… *** - Миледи, вы в порядке? – обеспокоенно спросила служанка. - Да, да, Кейт, со мной всё хорошо. – наскоро ответила Нигяр. - Я сейчас принесу вам поесть, леди Норфолк, ведь скоро будут выступать танцовщицы. - Да, нехорошо опаздывать, когда тебя пригласили, даже из-за обеда. Кстати, а герцог Норфолк будет обедать со мной? - Нет, милорд сказал, что пообедает вместе с королём и милордом Саффолком. - Что ж, придётся мне трапезничать в одиночку. – выдохнула герцогиня. – Принеси всё сюда. Кейт поклонилась хозяйке и вышла из комнаты. Через десять минут она вернулась с подносом с мясом, хлебом и фруктами. Нигяр любезно предложила ей поесть вместе. Едва герцогиня и её служанка закончили обедать, в комнату постучались. Молодой евнух поклонился леди Норфолк. - Госпожа, вас просят спуститься. Хюррем Султан зовёт вас на выступление танцовщиц. – объявил он. - Хорошо. Передай султанше, что я скоро прибуду. Переодев более выходное платье, Нигяр вышла из гостевых покоев и направилась в коридор, ведущий в сад. Интересно, сколько ещё грязи посреди праздника на неё выльют представительницы высшего света и с турецкой, и с английской стороны? Если, конечно, уже не вылили. Пробегавший по коридору Сюмбюль затормозил, едва завидев Нигяр. Он плавно подошёл к ней и обнажил зубы в низменной улыбке. - Вай-вай-вай, какая прелестная английская хатун. – пропел он. – Даже не хатун, а султанша, Нигяр Султан! - Сюмбюль, могу я попросить тебя кое о чём? – пропустив его комплимент мимо ушей, спросила Нигяр. - Конечно, персик, проси о чём угодно, ах! – не переставая излучать позитив, ответил ага. Бывшая калфа замялась, не зная, с чего начать. Ей самой не было приятно просить фактически единственного обитателя Топкапы, не желавшего ей зла, о такого рода услуге, но зная характер своего мужа, ей хотелось уберечь Сюмбюля от возможного конфликта с ним. - Пока мы здесь, - взволнованно заговорила она, - не подходи ко мне, не заговаривай со мной. - Что? Как это понимать? – Сюмбюль был, мягко говоря, ошарашен. - Просто сделай вид, будто ты меня не знаешь. Побереги себя. Но главного евнуха не удовлетворило такое объяснение. Подобно барышне, он надул губы и поставил руки на бока. Просьба Нигяр действительно была более, чем странной. - И кого же я должен поберечься? - Герцога Норфолка, моего мужа. - Ииииии, да что он мне сделает? Султан Сулейман не потерпит неуважения, проявленного англичанами к любому османскому подданому, особенно к его личному рабу, так что твоего мужа я не боюсь. Нигяр помрачнела. Она сделала всё, чтобы предотвратить потенциальное несчастье. Что ж, если Сюмбюль не желает послушаться её по-хорошему, придётся поступить жестоко… - Я думала, ты умный, Сюмбюль Ага. – тихо сказала она. – Оказывается, ты так наивен… - она перевела дыхание. – Больше не смей вот так запросто обращаться ко мне. Я теперь знатная и влиятельная дама, англичанка, супруга королевского вельможи. Я вообще не должна общаться с людьми твоего рода, рабами, то есть. Так что веди себя подобающе в моём присутствии. Ты мне не ровня. От неожиданности у Сюмбюля аж отвисла челюсть. Услышать такие слова от той, которую он когда-то называл своей сестрой, было для него по меньшей мере ударом. В горле застрял комок, а от обиды хотелось плакать. И в самом деле, перед несчастным евнухом стоял совершенно другой человек, а та Нигяр, которую он знал, в самом деле умерла. - Я понял. – промолвил он, едва отойдя от шока. – Хорошо, я сделаю всё, как вы приказываете, госпожа. – Ага поднял глаза на герцогиню, и та опешила от взгляда, полного ненависти. – Нигяр Султан. В последние два слова главный евнух вложил столько злости и холодной ярости, сколько смог. В растерянности Нигяр протянула ему руку, но Сюмбюль одёрнулся от неё. Он засеменил прочь, бормоча всевозможные арабские ругательства и проклятья. На душе у бывшей калфы лежал камень, ей было ужасно неловко из-за совершенного поступка. Однако необходимо было держать лицо перед королями и благородными дамами. Старась казаться невозмутимой, Нигяр продолжила путь в сад. Она не знала, что в то время, пока она говорила с Сюмбюлем, из-за угла за ней следили. Сэр Френсис Брайан и леди Элеонора Фейган видели, как она переговаривается с главным евнухом. По счастью, они не понимали, о чём шёл разговор, но Элеонора поспешила сделать опрометчивый вывод. - Если король и султан узнают об их связи, мира между Англией и Османской Империей не будет, а репутация сэра Томаса погибнет навсегда. – произнесла она. - Я этого не допущу, дорогая. – ответил одноглазый. - Ты убьёшь его? - Нет, это не моё дело. Разобраться с ним должен милорд Норфолк. Как раз ему я собираюсь рассказать о том, что его жена не внемлит предупреждениям, а раб не беспокоится о своей безопасности. Да и никто колотить его насмерть не будет, мы просто преподадим евнуху урок. Пойдём. С этими словами сэр Френсис взял невесту под руку и вместе они отправились на поиски Томаса Говарда. Новость, которую они спешили ему рассказать, должна заинтересовать его…