Герцогиня с Османского берега

- Томас! – раздался неподалёку отчаянный возглас. Герцог Норфолк обернулся и увидел, как по коридору, сломя голову, бежит его супруга. Нигяр спустилась вниз по лестнице, перепрыгивая через одну, а то и через две ступеньки. Оттолкнув сэра Брайана, она склонилась над Сюмбюлем. Увидев, в каком он состоянии, герцогиня принялась бороться со вспышкой гнева, породившейся в её сердце. - Что вы с ним сделали? – взволнованно спросила она. - Только то, что он заслужил. – последовало в ответ. Нигяр приподняла Сюмбюлю голову и прислушалась, чтобы определить, дышит ли он. Затем она проверила наличие пульса. Только после этого бывшая калфа смогла вздохнуть с облегчением. - Благодарите Всевышнего за то, что этот человек жив, сэр Томас. – обратилась она к мужу. Едва герцог раскрыл рот, чтобы ответить супруге, раздался голос глашатая: - Дорогу! Хасеки Хюррем Султан Хазрет Лери! Михримах Султан Хазрет Лери! Роксолана и её дочь своим появлением вызвали суету среди стражников англичан. Говард и Брайан повернулись к восточной королеве и учтиво поклонились ей. Нигяр не знала, что ей делать – попытаться остановить кровотечение или бросить всё, чтобы высказать своё почтение султаншам. Сперва герцогиня решила, что второй вариант будет более предпочтителен, но Хюррем жестом повелела ей не вставать. О том, что произошло, она догадалась без лишних объяснений. Михримах стояла рядом с матерью и также, как и она, пылала от гнева. Позади султанш стояла Шакира Хатун и, зажав рот от ужаса, всхлипывала и отказывалась верить в происходящее. - Господа, я требую объяснений! – властно прогремел в коридоре голос Роксоланы. – По какому праву вы позволили себе поднять руку на моего слугу? Прежде, чем англичане успели что-то ответить, султанша обратилась к подоспевшим стражникам. - Быстрее приведи сюда лекаря. А ты найди Рустема Пашу. Скажи ему, пусть немедленно идёт в зелёную кальянную комнату. Отослав своих людей по поручениям, Хюррем присела на корточки около Нигяр. Та старалась унять кровь, вытирая Сюмбюлю лицо куском кружева, сорванного с рукава платья. - Он жив? – спросила султанша. - Да, госпожа, жив, - ответила Нигяр, - но мне кажется, что у него что-то повреждено внутри. - Вы, двое, перенесите Сюмбюля Агу к нему в покои, только осторожнее, и не поднимайте шум. Лекаря сразу ведите туда. Нигяр, ты можешь проследить, чтобы всё прошло без происшествий и осложнений? – обратилась она к герцогине Норфолк. - Конечно, Ваше Величество. - Валиде, неужели ей можно… - удивлённо спросила Михримах. - Сегодня ей можно. – ответила ей мать. – Смотрите только, не привлекайте к себе внимания. – добавила Хюррем, обращаясь к стражникам. Принцесса решила своими силами прикрыть маскировочное мероприятие. Она уверенно шагала позади слуг, прикрывая, заодно, Нигяр. Являясь настоящей дочерью своих родителей, Михримах прекрасно понимала, что если вести о сегодняшнем происшествии дойдут до сведения султана и короля, неизбежен скандал, если не война. Герцогиня Норфолк тоже понимала это. Хрупкий мир между двумя государствами, который так долго и с таким трудом выстраивался дипломатами с обеих сторон, оказался в подвешенном состоянии. - Леди Нигяр, ведь вы не хуже меня знаете, к чему может привести столь агрессивный поступок вашего супруга. – негромко сказала она по-английски, чтобы не давать рабам пищи для сплетен. - Да, Ваше Высочество, - ответила та, - этого я больше всего и боялась. - Полагаю, что вы, будучи заинтересованным лицом, подтолкнёте герцога, как виновника случившегося, к возмещению ущерба, нанесённого султану Сулейману, во избежание начала военных действий Османской Империи в отношении Англии? - Боюсь, султанша, герцог не примет мои слова к сведению как раз по причине моей заинтересованности. - Почему? - На столь дерзкий поступок он пошёл по личным мотивам. - Не имеет значения, какие цели преследовал господин Говард, личные или нет, он нарушил закон. Если он не ответит за свои действия, ответит Англия и пострадают сотни, тысячи невинных людей. В любом случае его нужно склонить к действиям, которые предотвратили бы катастрофу. – Михримах помрачнела. – Есть ли среди англичан кто-то, кто может повлиять на герцога? - Может быть, Брендон… - тихо проговорила Нигяр, как бы совещаясь сама с собой. - Что-то? - Ваше Высочество, вы попробуйте обратиться к милорду Саффолку. – уверенно сказала Нигяр. – Хотя он и страдает эгоизмом, но он беззаветно предан королю и сделает всё, чтобы честь монарха осталась незапятнанной. Он должен помочь. - Хорошо, я поговорю с ним. А вы не отходите от Сюмбюля Аги ни на шаг, миледи. Вмешивайтесь, если лекарь будет делать что-то неправильно. – приказала принцесса прежде, чем разминуться с герцогиней. Обменявшись с леди Норфолк поклонами, юная султанша оправилась в крыло, где расположились гости из Англии. Она расспрашивала у стражников, как попасть к герцогу Саффолку, приказала сообщить ему, что хочет обсудить с ним дело государственной важности. Наконец её проводили в гостевые покои Чарльза Брендона. Тот был удивлён поздним визитом принцессы. - Ваше высочество, прошу извинить меня и мою супругу, нас никто не предупреждал… - начал оправдываться герцог. - Ничего страшного, милорд, - ответила принцесса, - иногда неотложные дела настигают нас в самое неподходящее время. – Михримах обратилась к Кэтрин. – Леди Саффолк, прошу вас оставить меня наедине с вашим мужем для серьёзного разговора. Отвесив реверанс, Кэтрин Уиллоуби перешла в другие покои. Нельзя не сказать о том, что молодая женщина почувствовала укол ревности. Ещё бы, эта королевская выскочка ещё наглее, чем Анна Болейн – та хотя бы стыдилась выгонять законную супругу предмета обожания посреди ночи из спальни. Леди Саффолк прислушалась к разговору Чарльза и Михримах… - Скажите, милорд, - спросила принцесса, - если бы не английская делегация пожаловала в Османскую Империю, а наоборот, и если бы один из членов делегации поднял руку на личного слугу вашего короля, как бы назывался этот поступок? - Хулиганство. – ответил Чарльз. - Хорошо, а если бы король распоряжался бы судьбой своего слуги, это что-нибудь изменило бы? - Прошу прощения, Ваше Высочество, но разве османский султан не распоряжается судьбами своих подданных? – переспросил Брендон. – Если да, то и английский король также вправе вершить судьбы простых англичан, а также дворян, духовенства и слуг. Но если вы имеете в виду рабство, то такого института в нашем государстве нет. - Но даже если это и так, то как же тогда назвать ситуацию, когда член иностранной посольской делегации применяет насилие в отношении слуги монарха, не имея на это права? Лицо Саффолка мгновенно изменилось. Невольно ему вспомнилось, как не далее, чем день назад вся миссия во главе с королём высмеяли султанского слугу, евнуха. Чарльз стыдливо опустил глаза, ведь он тоже принимал участие в этом безобразии. Не хватало ещё, чтобы Генрих или Френсис дали повод султану Сулейману разорвать всяческие дипломатические отношения с Англией, или, что ещё хуже, начать войну. - Если я верно вас понял, принцесса, кто-то из милордов поднял руку на приближённого Его Величества султана? – с опаской спросил он. - И на не просто приближённого, милорд, - уточнила Михримах, - а на главного евнуха. Вы же понимаете, что пользы это совершенно ненужное и глупое применение грубой силы не принесет пользы обоим государствам? – прибавила она, сменив тон на более серьёзный. - Что нужно сделать? - Вы должны любым способом заставить герцога Норфолка возместить ущерб, нанесённый султанскому дому. - Норфолка? – изумился Чарльз. – Но ведь Томас на такое едва ли способен! Быть может, вы имели в виду милорда Френсиса Брайана? Затевание бессмысленных драк – это в его духе. - Нет, виновником сегодняшнего происшествия является именно милорд Говард. Если вы не уговорите его принести официальные извинения Сюмбюлю Аге с возмещением ущерба, причинённого его здоровью, султан Сулейман заставит его ответить за свой поступок головой. - Но кто вам сказал, что я могу чем-то помочь в решении этого дела? - Одна знакомая вам особа. Но о ней вы узнаете чуть позже, господин герцог. А сейчас вам необходимо серьёзно поговорить с лордом Норфолком. – принцесса поклонилась герцогу и уже собиралась уходить, как вдруг вспомнила, что ещё должна сказать своему собеседнику. – И ещё один момент. Старайтесь держать язык за зубами. Сплетни разносятся быстро, и в результате их распространения случаются человеческие жертвы. - Непременно, Ваше Высочество. – последовало в ответ. В это время приближённый Роксоланы, Рустем, явился через минуту после того, как получил вызов от госпожи. Сперва Хюррем не заметила прибытия своего подручного, так как была занята препирательствами с англичанами. Разговор происходил на английском языке, но бывший конюх не обратил на это внимания, так как по тону хозяйки понял, что общение с англичанами не приносит ей удовольствия. - Милорд, вы сами даёте Падишаху повод к войне, - говорила султанша, - После этого заявления об агрессивном поведении османских подданных просто смешны и неправдоподобны! - Но раб остался жив, я устал вам это повторять, Ваше Величество, - парировал Норфолк, - если бы дело кончилось его смертью, тогда, быть может, я бы согласился с частью ваших доводов. - Эй, Томас, там какой-то хмырь на нас смотрит. – прошептал сэр Брайан, положив руку на плечо Говарду. Только сейчас Роксолана заметила своего слугу. Жестом она приказала Рустему подойти ближе. Тот повиновался, и за эти несколько секунд успел обменяться враждебными взглядами с Томасом и Френсисом. - Я вас слушаю, госпожа. - Рустем, тебе известно, где сейчас находятся Повелитель и король? - В хамаме, госпожа. Правда, насколько я знаю, они уже заканчивают процедуры. А в чём дело? Хюррем наклонила голову Рустема поближе к себе нашептала ему на ухо, вкратце объяснив, что случилось этим вечером. Говард и Брайан стояли рядом, один мрачней другого. - Государь ни в коем случае не должен узнать об этом. – взволнованно сказал Рустем. - Вот поэтому я тебя и позвала. – ответила Роксолана. – Как угодно, чем угодно, но непременно задержи и султана, и короля до тех пор, пока я не утрясу это дело. Делай, что хочешь, но отвлеки их! И никому ни слова! Ты всё понял? - Да, султанша, всё. Не дожидаясь, пока хозяйка отправит его, Рустем сам быстро вышел из кальянной комнаты и направился в сторону хамама. На его пути так некстати появился граф Кэмберленд. Он услышал какой-то шум в коридоре, который отвлёк его от переписки. К тому же, странные звуки и крик напугали принцессу Марию, и она поручила сэру Френсису разузнать, что произошло. - Эфенди, - обратился Френсис к Рустему, - Не потрудитесь ли вы объяснить, что случилось? - Мужик, шёл бы ты, куда шёл. – ответил тот. - Но Её Высочество была разбужена странным шумом. Она желает знать… - Я что, не понятно сказал? Посмотрев на лицо Рустема, Френсис понял, что никакой информации он не получит, даже, возможно, нарвётся на неприятности. Не найдя слов, которые можно сказать в ответ, он решил пропустить несостоявшегося собеседника и вернуться к себе. - Вам удалось что – нибудь выяснить, граф? – спросила у него принцесса Мария. - Ничего, миледи, - ответил тот. - Это место пугает меня с каждой минутой всё больше, - промолвила девушка, - не удивлюсь, если завтра скажут, что кого-то убили. Между тем Рустем быстрыми шагами продвигался к хамаму. Грубо оборвав стражника, пытавшегося его остановить, он прорвался в заветный коридор. Двери распахнулись и навстречу Рустему вышли султан Сулейман и король Генрих. - Ваши Величества. – учтиво поклонившись, обратился к ним бывший конюх. - Что-то случилось, Рустем Паша? – спросил Сулейман. – У тебя какой-то важное поручение от Хюррем Султан? «Да, не пустить вас и англичанина в коридор в южном крыле», - подумал тот и ответил: - Нет, вовсе нет. Я лишь хотел предложить вам попробовать чудесный напиток, привезённый флорентийскими и венецианскими купцами из Нового Света. Тем более, когда вы после хамама, эта амброзия покажется вам настоящим чудом. - Я, пожалуй, попробую вашей амброзии, сэр, - согласился Генрих, - только учтите, я не пью из мелкой посуды. - Давно ты полюбил кофе, Паша? – недоверчиво спросил Сулейман. - Повелитель, вы ведь знаете, первое впечатление не всегда бывает верным. – выкрутился тот. – Покорно прошу вас составить мне компанию. - Ну хорошо, - согласился султан, - только ненадолго. Вы идёте с нами, Генрих? - Разумеется. Добрых минут сорок Рустем угощал султана и короля кофе, хотя вот уже три месяца даже не думал пить его. Попутно кандидат в визири демонстрировал свою коллекцию кинжалов. Генрих проявлял искренний интерес к кинжалам, подробно расспрашивал, где произведён тот или иной клинок, и кем. Что касается Сулеймана, то кинжалы Рустема его мало волновали. Почувствовав сильную усталость, султан встал и направился к выходу. - Спасибо тебе за приятный вечер, Рустем, но я предпочёл бы вернуться в свои покои. – сказал он. – Прикажи Сюмбюлю Аге, чтобы готовил мою комнату ко сну. Внезапно Рустем изменился в лице. Хюррем Султан ещё не дала знака того, что дело сделано. Но кто отважится преградить путь султану, даже если ситуация располагает к тому, чтобы встать в дверях и не выпускать великого Падишаха из комнаты? - Повелитель, вы покидаете нас так быстро? – спросил бывший конюх, изобразив изумление. - Да. Время уже позднее. - Не такое уж и позднее, полуночи ещё нет. – возразил Генрих. – Лично я досмотрю коллекцию до конца. Может, вы соизволите остаться, Сулейман? - Я не против того, чтобы вы осмотрели все лучшие образцы османского холодного оружия, имеющиеся у Рустема Паши, дорогой Генрих, вас в любом случае проводят в ваши покои. Но мне будет лучше удалиться. – султан снова обратился к Рустему. – Зови Сюмбюля, не теряй времени. Положение было безвыходным. Сказать Повелителю правду означало спровоцировать конфликт. Задерживать его дальше не имело смысла, а от Роксоланы так и не было вестей. Бывший конюх решил деликатно отойти от темы, так, чтобы это выглядело правдоподобно. - Мне сказали, что Сюмбюль Ага заболел, Повелитель. – уверенно произнёс Рустем, чтобы не выдать своего волнения. - Что? – Сулейман был удивлён услышанным. – Что значит заболел? - Не знаю. Мне слуги так сказали. - Какие слуги? – правитель востока почувствовал, что его держат за идиота. – Чем мог внезапно заболеть один из начальников моего гарема, да ещё и так, чтобы не мочь выполнить простое поручение? Или ты что-то скрываешь от меня, не так ли? - Повелитель, я клянусь Аллахом, что мне неизвестны подробности. – выкручивался Рустем. – Евнухи говорили, что он упал с лестницы, но сейчас всё хорошо и с ним работает лекарь. Глаза султана пылали и метали молнии. Что-то внутри него подсказывало, что пришла пора серьёзно поговорить с Генрихом Тюдором. Тем более, что не далее, как день назад, английский монарх позволил себе и своим сановникам вдоволь поиздеваться над его личным рабом, продемонстрировав, тем самым, неуважение к османским традициям, правящей семье и лично к султану. Генрих почувствовал то же самое. Взаимное недоверие в одночасье поселилось в сердцах великих монархов. - А зачем вы так на меня смотрите, Сулейман? – спросил Тюдор, поднимаясь на ноги. – Вы думаете, я приказал кому-то покалечить вашего слугу? - В связи с последними событиями, Генрих, я склонен думать о вашей делегации всё, что угодно. – последовало в ответ. - И даже если выясниться, что причина происшествию – несчастный случай, вы всё равно будете обвинять меня в наведении порчи и ворожбе против какого-то евнуха?! - На востоке подобные слова, исходящие от гостей, считаются оскорблением хозяина, а я – не просто хозяин, и вы – не просто гость! - Государи, нет поводов для ссоры. – вмешался в зарождающийся конфликт Рустем. – Говорю же вам, всё хорошо. - А может, ты говоришь это для того, чтобы для чего-то задержать и меня, и Генриха. – отрезал Сулейман. – Где сейчас находится Сюмбюль Ага? - Не могу знать, Повелитель. - Хорошо. Тогда мы с Генрихом отправимся к нему и проверим его состояние. – султан был суров и непреклонен. - Это верно. – согласился англичанин. – Может быть, все ваши подозрения окажутся напрасными, Ваше Величество. - Молитесь своему богу, чтобы ваши предположения оказались верными, Ваше Величество. – ответил османский правитель. Между тем, Роксолана продолжала отчитывать Томаса Говарда и Френсиса Брайана за недостойное поведение. Те парировали и не желали признавать своей вины. - Я слышала, что западные люди бывают жестоки и аморальны, но чтобы до такой степени! – восклицала султанша. - Непривычно слышать обвинения в жестокости и аморальности от королевы самых беспощадных в мире головорезов. – ответил ей Брайан. - Мы не обсуждаем действия османских воинов на полях сражений, я требую от вас, господа, чтобы вы возместили вред, нанесённый здоровью слуги правящей Династии! - Я готов извиниться перед вашим слугой за спонтанное проявление эмоций, - согласился Норфолк, - Но с какой стати я должен делиться с ним своими личными денежными средствами? - То есть, вы предпочли бы войну, да, милорд? Чарльз Брендон подоспел как нельзя вовремя. Он стал свидетелем разборки и поспешил вмешаться. - Моё почтение, Ваше Величество, - сказал он, поклонившись Хюррем. – Если вы позволите, я переговорю с сэром Томасом и сэром Френсисом. - Очень мило с вашей стороны, лорд Саффолк, присоединиться к нашей беседе. – ответила ему Роксолана. – Однако в данный момент я обсуждаю с ними одно дело государственной важности. - Если вы о нападении на вашего слугу, то я мог бы уговорить господ Говарда и Брайана не противиться вашей воле. Последние изумлённо переглянулись. Они явно не ожидали, что герцог Саффолк вмешается в конфликт. Что касается Хюррем Султан, то она была готова принять помощь любого посредника, лишь бы правда о происшествии не стала достоянием общественности. Кивком головы она позволила Чарльзу увести своих коллег в сторону. Османской королеве не оставалось ничего другого, кроме как ждать. И вот, через четверть часа герцог Томас Говард и Френсис Брайан заявили ей о готовности принять любые условия, необходимые для поддержания мира… Пока над Сюмбюлем колдовал лекарь, Нигяр стояла у входа и молилась Аллаху. Она понимала, что у неё больше нет права обратиться к мусульманскому богу, но жгучее желание помочь старому другу оказалось сильнее неё самой. Несколько раз бывшая калфа бросала встревоженный взгляд в щель, но никак не могла успокоиться. Если вдруг на почве сегодняшнего происшествия возникнет вооружённый конфликт, ей можно навсегда распрощаться с мечтой узнать правду о дочери. Конечно, Хюррем Султан сделает всё, чтобы этого не случилось, но кто знает, мало ли кто может случайно проболтаться, а новости разносятся по дворцу Топкапы, и гарему в частности, быстрее вспышки молнии. Решив, что больше метаться из угла в угол она больше не в состоянии, Нигяр решительно распахнула двери и вошла внутрь помещения. - Он будет жить? – обратилась она к доктору. – Скажите мне правду. - Не знаю, как ответить на ваш вопрос, султанша, - опустив голову, ответил лекарь, - минуту назад дыхание аги остановилось, я не смог выяснить, почему. Нигяр побледнела от страха. Инстинктивно она разорвала халат на груди Сюмбюля и несколько раз с силой нажала кулаком в область сердца. В комнате раздался взрыв страшнейшего хрипа, после чего главный евнух задышал спокойно и ровно. Герцогиня Норфолк, обливаясь слезами, упала на колени и принялась читать молитву.