Ы.T.A.L.K.E.Я. "Настоящие одиночки"

      — Ты уж прости, Гадж. Но квад «Долга» подойдёт сюда с минуты на минуту. Вытащить тебя мы не успеем. — Им до нас ещё минут двадцать. Вы бы успели нагреть аномалию костром. Двое «Свободовцев» стояли перед сидящим на диване товарищем. Гадж, стиснув зубы, сверлил обоих взглядом: слева, потупив взгляд мялся очкарик по прозвищу Бакалавр, а справа ощерился неровным рядом жёлтых зубов щербатый Пчеловод. Они уже подписали ему приговор.       Аномалия «Жвачка» обладала отвратительным свойством. Сливаясь с поверхностью на которой она выросла, аномалия становилась незаметной, и болтом не определялась, но при хорошем освещении можно заметить отличающийся от общей поверхности розоватый участок. Активация происходила при контакте с большими излучающими тепло предметами. Сталкер буквально лип к «Жвачке», причём немного в ней увязнув. Далее аномалия твердела, сковывая конечность, которой жертва попала в аномалию, после чего начинала вытягивать тепло из несчастного, пока тот не замерзал. Единственный способ выбраться из аномалии — согреть её разведённым рядом костром. Ну, или если ты вляпался в «Жвачку» только сапогом — вытащить ногу и побежать босиком, если конечно очень торопишься…       Гадж столкнулся с аномалией на пятиминутном привале, причём, более чем вплотную — большая половина дивана оказалась мощной «Жвачкой», да такой разросшейся, что сталкер не просто мгновенно прилип к поверхности дивана, но и слегка провалился в него. А без ножа, который первым канул в аномалию из-за расположения на поясе разрезать крепкий разгрузочный жилет с бронеэлементами не представлялось возможным. Пистолет сталкер с собой не носил принципиально, ибо считал его пугачом, которым только слепых собак гонять или застрелиться. И уже успел проклясть свою опрометчивость…       — Мы не успеем тебя вытащить, а командира группы спасти успеем. Перебинтуем, и на базу потащим к врачу. — Потупив взгляд промямлил Бакалавр, направившись к бессознательному телу вышеназванного, лежащему на выходе у стенки. — А меня можно оставить замерзать в проходной на аномальном диване? — спросил Гадж уходящего. Бакалавр не ответил, скрывшись в пролёте. — Ты что, — ещё шире ощерился Пчеловод, — тебе предстоит благородная цель. — Какая? — скептично спросил Гадж, наблюдая за тем, как «Свободовец» начинает рыться в его рюкзаке, вытаскивая оттуда весь скудный хабар в виде пары аптечек и магазинов к винтовке. — Только представь. Ты героически ценой своей жизни задержал бойцов «Долга» с помощью трофейного автомата… С этими словами Пчеловод поднял прислонённую к стенке СВД Гаджа. — Который взял, чтобы не менее благородно отдать мне свою винтовку в качестве памятного знака дружбы. — Ты хотел сказать: в качестве погашения карточного долга в пару тысяч? — Спросил Гадж, хмыкнув. — Это имеет значение? Ты уже мёртв. С этими словами Пчеловод что было сил двинул прикладом винтовки в лоб товарищу «Свободовцу», после чего поспешил скрыться в темноте дверного проёма.       Очнувшись, Гадж первым делом начал нащупывать не шишку на лбу, а прямоугольничек КПК в нагрудном кармане. И вскоре усмехнулся, глядя на подсвеченный дисплей: — Всего на две минуты вырубил. Хиляк Пчеловод, мог бы и сильнее приложить. Лицо сталкера исказилось в полной отчаяния, и одновременно иронии ухмылке: может он теперь действительно не жилец, но и Пчеловода с Бакалавром, если и не забьют прикладами на базе, то точно вышвырнут из «Свободы» пинком под зад. «Остановить запись». «Отправить запись». Гадж не церемонясь перекинул диктофонную трёхминутную запись трём своим товарищам из своей группировки. Благо, весь диалог начинался с первой минуты, из которой сразу становилось ясно: двое оставили товарища умирать, хотя могли спасти. Ещё только вляпавшись в «Жвачку», сталкер по ехидной ухмылке Пчеловода понял, что совершил фатальную ошибку, и на всякий случай незаметно для этих двоих поставил КПК на запись голоса. А теперь… Конечно никто не успеет его спасти, но смерть хотя бы будет отмщена. «Свободовец» задумался: а ведь останься в живых после неудачной засады на «Долг» не Пчеловод, а кто-то другой — уже бы давно все вчетвером добирались до базы. Холод уже начинал медленно, но верно пробирать тело сталкера — «Жвачка» отбирала тепло. Вскоре она оставит от Гаджа холодный труп, отчего размякнет, «выплюнет» пустую оболочку с дивана, приглашая отдохнуть иных ни о чём не подозревающих дураков.       КПК снова затрясло в вибрации, оповещая хозяина о новом сообщении: в нём один из его верных товарищей вольников рыдая десятком рыдательных смайликов обещал прийти к месту смерти, зарыть там предателей, расчленить и трахнуть их, убить, накуриться и похоронить останки героя в «Киселе» (именно в таком порядке). Второй — Техник Яр, не отличаясь многословностью, прислал изображение эротического характера с девушкой в форме «Свободы» с припиской «Мужайся. Мать-Зона тебе в помощь.» Гадж смог только усмехнуться. Ситуация его была более, чем патовая. А Мать-Зона, пусть и всесильна, но не станет тратить время на одного единственного растамана-картёжника, к которому, судя по пищащему радару двигался отряд из пяти человек «Долга». Гадж включил режим «полёта», вырубая связь на ПДА, выдохнул, затем снова вдохнул. Аномалия забирала тепло медленно, так что скорее всего руки мёрзли от страха. Хотя какой смысл бояться, если смерть неизбежна, а «Должники» только ускорят неизбежное, и скорее всего успели запеленговать его, прежде чем КПК исчез с радаров? — Как говорил мой знакомый, — философски рассудил Гадж, — Гегель. Дух. Х@й. Хотя вот как раз Гадж был немного другого мнения: — Впрочем, знание всё-таки не однох@йственно науке, — рассудил он, — ибо вроде как Гегель говорил, что неподлинное знание ни хрена не есть ничто, и наука никакого права не имеет опровергать оное по причине своей мнимой истинности, что и есть по факту концепция «Феноменологии духа»… «Ёптыть, я ж не курил ещё вроде», — подумал «Свободовец».       Кроме КПК в кармане вольника находился рыжий коробок обычной аптечки, и пачка папирос, которые он припас на небольшую компанию своих на чёрный день. Гадж не был курильщиком, потому держал их только для самых нервных минут. И отсчёт этих минут пошёл мгновение назад с громким возгласом, раздавшимся откуда-то справа, пока что далеко: — ПРОВЕРИТЬ ЭТАЖ! Напряжение росло с каждой минутой, с каждым отдалённым гулким маршем не одной пары берц. Чтобы более-менее расслабиться, Гадж решил осмотреться, заодно подыскав что-то интересное на случай, если вдруг каким-то чудом освободится по заветам девушки, умирающей в последнюю очередь: дыра на небо в потолке, старый стол с висящим над ним советским плакатом, злополучный диван и два дверных проёма с каждой стороны комнаты. Судя по расположению мебели комната была неким подобием проходной в одноэтажном здании. Само здание примыкало к какой-то крупной постройке неизвестного значения, и скорее всего являлось пропускным пунктом с залом ожидания, исходя из простой планировки. Саму постройку называли «Генераторами» — натыканные в поле посреди чащи огороженные забором стальные сферы, сопряжённые друг с другом и единой вышкой с помощью проводов почему-то исполняли именно эту функцию. Говорили, что построенные возле ЧАЭС, эти сферы стали эпицентром Того Самого Выброса, создавшего Зону. Впрочем, очередная попытка нарыть какую-то информацию закончилась для «Свободы» очередным столкновением с уничтожителями Зоны в чёрно-красном. Тени которых уже замелькали возле одного из дверных проёмов.       Гадж в тот момент ожидал чего угодно, но не следующего: в помещение, спиной вперёд вошёл «Должник». Казалось, что он отступает от кого-то, но когда он зашёл в комнату полностью, стало понятно, что он тянет за собой второго чёрно-красного бойца, причём за шкирку. Оба, судя по нашивкам, сержанты, крепкие мужички. Автоматы и рюкзаки в тот же миг были отброшены в сторону обоими, и если бы не «Жвачка», сталкер смог бы схватить один из низ, но его терзал вопрос «какого х@я?» по отношению к ситуации, ведь два потенциальных врага не замечали его в упор. — Они точно не заглянут, Твист? — спросил первый «Должник» своего товарища, на мгновение застыв. — Дали пять минут на проверку помещения, сами пока привал устроили, — ответил второй, зачем-то схватившись за пряжку ремня товарища, — думаешь, успеем? — Заткнись… Гадж едва не взвыл от отвращения, когда эти двое слились в отвратительном щетинистом поцелуе, страстно мацая друг друга через комбезы. Дожил, называется, сталкер: два «Долгаря» пришли чистить отнюдь не помещения. Впрочем, даже если закрыть глаза и уши, нет смысла уповать на то, что парочка не заметит несчастного «Свободовца», а пока ещё не начавшийся процесс не нанесёт тяжелейшую душевную травму несчастному вольнику. «Если ограничатся пулей — считай легко отделался», — помыслил Гадж, потянувшись за КПК. Была у него одна идея, как прекратить этот песец с пользой для себя. Абсурдная, но наверное из-за этого вероятно действенная. — ИИИ СНЯТО!       В миг забыв про обжимания и схватившись за табельные пистолеты, «Долгари» в один разворот почти нос к носу столкнулись с потенциальным врагом, но застыли: Гадж с дикими глазами обдолбанного суслика показывал на экран, на котором всё ещё воспроизводилось видео с ощупываниями на грани, в кадрах которого были вполне чётко увидеть лица участников «зачистки». — ПОКА ЕЩЁ уважаемые чёрно-красные воины голубых кровей, — начал «Свободовец», возвращая КПК в исходное положение, — отряд «Свободы», который вы ищете, ушёл на юго-восток полчаса назад. Лично я, как жертва обстоятельств, говорю прямо: мне терять нечего. Если вы решите сейчас стрелять, или побежите за товарищами… Знайте — мой палец находится в миллиметре от кнопки «отправить». Режим «полёта», который я предусмотрительно включил автоматически будет отключён. Пусть я и «засвечусь», но… «Долговцы» замерли в ожидании, а сталкер продолжил: — Если мне суждено умереть, то я, чёрт побери отправлю это видео в общую сеть, и тогда вся Зона узнает о ваших чувствах. И поверьте, вам это не нужно. — Чего ты хочешь? — прямо, явно нервничая спросил тот, который судя по всему был Твистом. — Немногого, — заключил Гадж, — вы сейчас уходите и говорите своим, что здесь абсолютно ничего нет, и уходите на Юго-Восток. Или куда хотите, мне всё равно. — И всё? — Ну… Раз вы спросили. Ваши пайки, что-нибудь, что можно поджечь и нож. Нож вы потеряли, а пайки забыли. Понятно? Конечно сталкеру хотелось и табельный пистолет, но навряд ли они пойдут на это, а их собратья ничего не заподозрят. — Какова гарантия того, что мы потом не увидим это в общаке? — Никаких, — честно ответил Гадж, — но я не преследую цели поржать. Это страховка от смерти, которая уже почти настигла меня. Первое, что я сделаю, когда уйду отсюда, это удалю треклятое видео, срежу с себя нашивки «Свободы» и подамся в одиночки. Обстоятельства не дали мне времени на то, чтобы убрать с себя обозначения клана, который для меня больше не существует. И пусть меня Зона сожрёт, если я сейчас говорю неправду. «Долговцы» переглянулись, и один сказал: — Мы не помним, чтобы кто-то кроме бандитов клялся Зоной попусту, так что мы тебе верим. С этими словами на диван полетели два короба с пайком, простенький нож без ножен и спиртовые таблетки для горения с парой спичек внутри. Сталкер кивнул: — А теперь уходите, как ни в чём не бывало. Моя рука будет на кнопке на случай, если вы вдруг решите пришить меня втихую. — Не решим, — лаконично и спокойно ответил Твист, застёгивая рюкзак, — ты своё Слово сказал. А дальше уж Зона тебя судить будет по вашим законам. Вскоре, выключив режим «полёта», Гадж с удовлетворением наблюдал за постепенно исчезающими с радара контактами, последние двое из которых были теми двумя голубками. — Пути Зоны… поехавшие в край. — Вздохнул вольник, срывая упаковку с пайка.       Обложив бока и зад металлическими листиками упаковки от съеденных «мягких» консерв, «Свободовец» почти что под своим гузном разжёг кучку спиртовых таблеток горения, стараясь терпеть лёгкое жжение. Основную часть тепла забирала «Жвачка», отчего вскоре слегка размякла, и даже немного выплюнула часть спины и задницы Гаджи, впрочем так и не отпустив. А таблетки горения тем временем уже подходили к концу. И тогда в качестве козыря сталкер решил разобрать часть винтовочных патронов, которые по привычке таскал в карманах в количестве десятка с чем-то штук.       Когда в разгоревшееся, обжигающее комбинезон жёлтыми когтями пламя влетела очередная горстка пороха, внезапный оклик едва не заставил «Свободовца» подпрыгнуть на месте. Конечно же, аномалия помешала этому. — Я бы не советовал этого делать, молодой человек. — Раздался почти над самым ухом искажённый динамиком голос. Взгляд сталкера упёрся в своё отражение в стеклянном забрале рыжего комбинезона. Многие посмеивались над учёными и их одеянием, называя ходячими мишенями, но за такой «скафандр» любой сталкер готов был отвалить не хилую сумму денег — в таком можно было плавать в «Холодце» минимум пять минут, а после посушить одёжку в «Жарке». — Почему это? — Друг мой, вы подвергаете себя большей опасности. Я с коллегами прибыл, чтобы изъять этот диван, потому что предмет мебели стал феноменом — каждая половина дивана пристанище аномалии… — Я и так в «Жвачке», что уже опасно. Какая вторая аномалия? — Ну-с, материальный концентрат гравипасты слева… А правую аномалию вы, можно сказать, заправили… Тут Гадж понял, почему яйцеголовый так вежливо просил его отказаться от идеи костра: огонь перекинулся на вторую половину дивана, и теперь странным вихрем втягивался в щель между обивкой и подлокотником, издавая тихий, но пронзительный свист. Внезапная вспышка заставила учёного отскочить на пару шагов, а вскоре и вовсе отойти к дверному проёму. — Удачного полёта, молодой человек. Жар стал невыносимый, но «Жвачка» не спешила отпускать Гаджу — наоборот, она будто держала его. Левая сторона дивана угрожающе затряслась. Гул нарастал, а воздух в помещении накалился, искажая пространство. Всполыхи и вспышки под диваном приобрели направленный вектор, будто бы выходили из сопла. Наконец, из-под мебели вырвался столб пламени, а пол начал уходить из-под ног. «Свободовец» посмотрел вверх, на дыру в потолке, которая стремительно приближалась… ***       В тот день обитатели Зоны надолго выпали из реальности, наблюдая за летящим в небе диваном с реактивным соплом. Предмет мебели миновал Припять, проскочил барьер, и пролетел базу «Свободы» на низком бреющем. На подушках того дивана, вцепившись в подлокотник, орал "Свободовец". В итоге, успешно приземлившись в кучу мусора на Свалке, лётчик напился вдрызг. А на следующий день сбыл свой комбинезон Диггерам, купил обычную кожанку, автомат и был таков. «Свободовец» Гадж умер — появился сталкер Гагарин. А диван тот диггеры потом забрали себе, хотели даже на нём полёты в Припять организовывать. Но в конце концов продали учёным за ящик медикаментов. P.S. Никаких странных видео в сети не появлялось.