Ы.T.A.L.K.E.Я. "Настоящие одиночки"

Их было пятеро. Считающийся пропавшим сталкер Выдра. Знаменитый во многих кругах и по совместительству друг первого Ганеш. Отмычка Ганеша — Жмых. Бывший научный сотрудник Бельский, или ныне Бельмо. И мрачный Бурда, одиночка. — Ну, за встречу! Объявил Выдра, встретившись рюмками с сидящими напротив товарищами, и опрокинул в себя стопку прозрачной жидкости. Вслед за ним последовали остальные.       Дело было в одном спрятавшемся в раките погребе, в схроне уже заметно постаревшего бродяги Выдры, помнящего ещё самые первые выбросы. В погребке было уютно и довольно просторно: тихо горели вечные лампы, и редкие трещинки на стенах в их тусклом свете казались прядями неудачно свитой паутины. Часть трещин прятали стеллажи, вперемешку набитые оружием и различным снаряжением. Нижние полки конечно были отведены под консервы и водку, коих было достаточно для месячного пребывания на месте. Кроме стеллажей, раскладушки и холодильника со старым платяным шкафом мебели в схроне не было, так что поляна была накрыта на старом топчане из досок, лежащего сверху ковра в стиле «Семья Петровых» и свернутых матрацев в качестве подушек.       — Я не могу всё-таки понять, как ты выжил тогда? — спросил Ганеш. — Долгая история… — с этими словами Выдра подошёл к холодильнику, услужливо подавая своим гостям самые лакомые куски. Всё таки, после его пропажи многие из них волновались за товарища, как-никак вместе к Центру ходили. И пообещал он по возвращению собрать всех и всё объяснить. — Что вам? — Мне… — начал было Жмых, но Ганеш осадил его: — Ничего тебе не надо. Осемнадцати нет, малой ещё. Жмых надулся, но промолчал. — Пепси ему выпишу, — улыбнулся Выдра, подкидывая пареньку заветную банку, — помни Выдру добрым словом… А вам чего, братцы? — Пивка бы. — Расслабленно откинулся Ганеш. — Водки. — Отчеканил Бурда. — Мне, пожалуйста, кофе. — Поморщился Бельмо, отодвигая початую стопку. — У меня только порошковое, будет холодным… — оправдался сталкер, высыпая порошок из банки в чашку с водой. — Концентраты, блин, сплошные… Всяко лучше вашего спирта. — Отмахнулся экс-научник. — Второй год Зону топчешь вроде, а всё от водки морщишься. — Усмехнулся Ганеш. — Учёный из бункера своего ушёл, но бункер из учёного никогда не уйдёт. — Усмехнулся Выдра, после чего все засмеялись. — Иди ты. — По доброму улыбнулся Бельмо.       Снаружи рёв какой-то твари прервался хлопком гравитационной аномалии. Далёкие раскаты грома едва-едва касались слуха. Но пока ещё сухие трещинки на стенах говорили о том, что дождь скорее всего пройдёт мимо, к Кордону. Выдра вернулся на топчан, и к поляне добавилась запотевшая бутылка светлого, кружка в меру прохладного кофе и батон колбасы. Подлив себе ещё прозрачной, сталкер поднял рюмку, когда Ганеш пихнул товарища в плечо, возмущённо восклицая: — Не, ну ты расскажешь, или нет? Я видел лично, как ты получил пулю в голову, после чего пришлось дать дёру. Наёмники как из-под земли вокруг тут же по вылазили. Остальные приготовились слушать, сверля глазами ещё неделю назад официально мёртвого друга. — Наёмники тоже видели, что я умер. Не каждый шлем выдержит винтовочной пули. — Но твой выдержал! — Волшебный потому что! — Волшебной водка была на Кордоне! А ты небось, артефакты вшил. — Ты близок к правде. Выдра опрокинул в себя рюмку, продолжая: — После выстрела я шлёпнулся без сознания в лужу крови валяющейся рядом кабаньей туши. Ну меня даже решили не добивать «контрольным», новенькие видимо. После быстро скрылись, потому что рядом «Монолит» бродил. Ну я отключил КПК и дал дёру. Ещё долго от Синдиката прятаться тут пришлось. Старый зуб на меня у них был. А какой — не скажу, ибо прощение уже получил, связавшись с верхами. Но просили не вылазить ещё недельку как минимум, и не разглашать особо. И имя поменять придётся видимо, так что и вы рот на замке держите. — Воу. — Удивлённо выдохнул Бельмо. — Вот вроде бы радоваться надо, что живой сижу… А я в рейд хочу, что смерть, понимаете?       Вздохнув, сталкер начал разливать белую по рюмкам. — Так, а что за шлем такой волшебный? — не унимался Ганеш Ухмыльнувшись, Выдра кивнул на полку ближнего стеллажа, на которой поверх слегка погнутого Калашникова лежал тот шлем, в лобовой части которого можно было заметить огромную вмятину с небольшим отверстием в центре: — «Сфера» титановая, — гордо объявил Выдра, — выдержала, чёрт побери, две сотни метров из выстрела от СВД. — Но второй класс защиты… Тем временем Жмых тихонько встал, и подошёл к полке, рассматривая предметы. — Да-да, знаю. Только пистолетный выстрел. Но артефакт «Мамины бусы» добавил пару классов защиты. — А что с этим калашом было? — спросил Жмых, взяв автомат в руки. — А то, что он трогал, блять, чужие вещи!!! С этими словами Ганеш запустил болтом в сторону ученика. Жмых успешно увернулся, и, вернув предмет на место, пулей метнувшись обратно на топчан, где получил заслуженного леща. — Шлем конечно уже только Сидоровичу на консервные банки… Но знаете, подарок просто. Вот и оставил, как память. Ганеш грустно вздохнул: — Мне бы кто такой шлемак подарил… — Именно ТАКОГО не подарят. В нём мой брат Вторую Чеченскую проходил от начала и до конца. С ним и приехал. Как узнал, что я в Зону подаюсь, так сразу мне его в руки и сунул, даже отговаривать не стал. А дальше я уж слегка дополнил конструкцию. С ним и на Янтаре можно было гулять спокойно до отключения установки, и в центре Зоны без кошмаров спать. Эх, хороший был шлем. Помолчав, Выдра сказал: — Знаете, братцы. Ведь у каждого из нас есть такой предмет. Который уже и старый, да только до сих пор при себе держим, как память. Сидеть ещё долго, вечереет, гон скоро. Расскажете, у кого что такое памятное? Например, ты, Ганеш?       Растянувшись на топчане с пустой бутылкой, сталкер медленно протянул: — Нуу-у, я думаю, что все присутствующие знают, что я когда-то состоял в «Свободе». И конечно же мы там разной фигнёй маялись между перестрелками с «Долгом». И как-то раз довелось нам с Поваром, удивительно что прозвище его соответствовало месту на кухне… В общем решили окрошку забабахать. Поговаривали, что ну очень её Лукаш любил, а у него юбилей был… — Дай угадаю, окрошка в стиле «Свободы»? — съехидничал Выдра. — В точку. Выпили, значится, пыхнули… Начали разбирать запасы. А у нас только консервы, водка, хлеб с колбасой и море энтузиазма с дурью. Первым делом накурили проходящего мимо товарища, и отправили, бля, угадай куда? На базу «Долга», в бар за баночкой солений и картошечкой. Дали денег, и отправили. Без оружия. И он пошёл… Потеряли в общем. Решили квас делать на водке с хлебом. Искренне верили, что он успеет забродить в квас.       Бельмо тихо хихикал в кулак. Выдра начинал смеяться всё громче. Бурда скривил что-то наподобие улыбки, и только Жмых, видимо, слышавший эту историю не менялся в лице. Звякнув рюмками, сталкеры выпили за бар «100 рентген». Ганеш продолжил: — Колбасы вроде покрошили, зелени нарвали из запасов дури. Далее мы решили, что без кабанятины совсем не то. Мол, окрошка-то охотничья. Подстрелили Кабана. А нож потеряли. Как разделывать? Ну мы и скинули тушу на минное поле. На взрыв вся охрана наша прибежала. Стоит Повар со скалкой в колпаке, я с доской для мяса в фартуке и по колено в кишках, во смеху там было. Тем временем на базе все уже были более-менее в дровендо, так что мы вернулись к готовке. Кстати, я говорил, что кухня была не в маленьком бараке, а в огромном ангаре прямо напротив здания, где арсенал «Свободы»? — Теперь сказал. — Улыбнулся Бельмо. — Это не тот, у которого лет сто как крыши нет, и там танк стоит? Ганеш уже сам едва сдерживал смех, и кивнул: — Мы бросили куски кабана в залитый водкой и хлебом котёл, добавили туда дури, травы какой-то, консервов. Включили газ. Решили отметить финальным косячком. Только вот газ к плите не подключили. Повар зажигалкой чиркнул… — И ангар взлетел на воздух? — Верно… В общем. Лукаш меня из клана нахер выпер, Повару втык дал. В ангар танк поставили, а на новой кухне с тех пор курить запретили. На память мне осталась та самая зажигалочка. С этими словами Ганеш помахал бензиновой «Зиппо». — А что там написано? — Спросил Бельмо, присматриваясь. — Рецепт окрошки от Шефа. Шутка, только царапины после взрыва. — За Шефа. Сталкеры звякнули рюмками. Где-то вдалеке трещали редкие автоматные очереди. Всё таки люди опять собачились друг с другом. А может сидит кто на крыше сарая, и спускает последний рожок по кровососу. Вой гуляющего снаружи ветра добавлял уюта маленькому пусть и прохладному погребку.       Немного посмеявшись, Ганеш взглянул на Бурду: — Слушай… Я всё на твою СВД смотрю. Старенькая такая, едва ли не пошатывается вся. Небось, тоже память? — Да. — Коротко ответил сталкер. — Не расскажешь? — А надо? — Если хочешь. Выдержав долгую паузу, Бурда не стесняясь сделал несколько крупных глотков прозрачной прямо из бутылки, тяжело вздохнув: — Я тогда под другим именем ходил совершенно. Меня никто из вас не мог встретить. Я тогда ещё улыбался. Все вслушались к словам того, кого никогда не видели радостным: — Она всегда шла со мной плечом к плечу. Я любил дробовики, а она любила снайперки. Воск и Скрепка. Нам было лет по двадцать. Сделав ещё несколько глотков из бутылки, сталкер продолжил: — Она была такая поджарая, живая, изящная. Она много вложила в винтовку, чтобы прикрывать мою спину. И Зона любила нашу парочку. Там, где мы шли всегда был лакомый кусочек на вечер. Моё личное чудо, от которого я даже если бы захотел — не смог бы убежать. Впервые Выдра с товарищами увидели лёгкую улыбку на осунувшемся бледном лице: — Пока меня чёрт не дёрнул рвануть за одним артефактом в Тёмную Долину. Говорила мне Зона каждым знаком, что не надо… — Бандиты? — тихо спросил Бельмо. Тяжело замолчав Бурда кивнул: — Взяли в кольцо возле фабрики. Мне сильно повредило руку тогда. Моя девочка, моя Скрепка никогда не давала мне в руки свою винтовку. А тут выхватила мой дробовик, дала свою СВД и сказала бежать. Сказала, что догонит. Я взял с неё обещание догнать. Молчание между словами стало ещё тяжелее: — Но видимо я был настолько плох, что она решила задержать их до последнего.       Я был уже далеко в условленном месте, когда это понял. Я взглянул через прицел её винтовки в сторону фабрики… Товарищи сталкера помрачнели, а последний почти опустошил бутылку. — И? — робко спросил Жмых. Ганеш хотел шыкнуть на него, но Бурда, казалось не обратил внимание, возобновляя рассказ: — Они привязали её к столбу, уже видимо собираясь раздеть и отыграться. На моей девочке. На моём теле. На каждом сантиметре кожи, которую я знал, как свою, которая и была моей. Казалось, Скрепка смотрела мне прямо в глаза, когда я, борясь с раненой рукой, сделал первый и контрольный выстрел. В магазине было всего пять патронов, а я потерял слишком много крови, чтобы выбить десяток уголовников из той фабрики. Я бы не простил себе, если бы остаток дней она провела в качестве куклы для их услады. Благо у меня был опыт стрельбы, и я изрешетил её тело в нужных местах, так что им пришлось сбросить его в «Жарку» как неинтересный мусор. Тишина наконец обняла помещение, с треском одной из перегоревших ламп достигая пика. — Сталкер Воск умер в тот день от потери крови. И появился новый сталкер. Бурда. — Ты отомстил? — тихо спросил Бельмо. — Позже, когда Меченый выбивал бандитов, я незримо помогал ему с холмов с ЕЁ помощью. Эта винтовка будто бы имеет ЕЁ частичку. На своей винтовке я знаю каждую царапинку, каждый шрамик, как и когда-то на теле её хозяйки. Я не смог простить себе потерю Скрепки, так что не думаю, что она бы простила мне потерю своей СВД. Подняв взгляд абсолютно промокших глаз на Выдру, Бурда ещё тише попросил бутылку водки, которую позже залпом осушил наполовину. — За Скрепку, — сказал Бельмо, — не чокаясь… — Жмых. Включи радио, там на второй полке слева, — попросил Выдра отмычку, — там ножичком частота отмечена на радио с болот каких-то. Хорошая музыка. Тишину тихо и мерно погнала прочь мерная романтично-тоскливая мелодия, напоминающая какой-то старый рок из восмьидесятых.       Понимая, что нужно срочно хоть как-то вернуть русло разговора и хотя бы попытаться отвлечь товарища, Выдра спросил: — А у тебя что, Бельмо? Есть что-то такое? Или у тебя все воспоминания только статьи и данные с приборных панелей? — Та иди ты… Отмахнувшись было, сталкер вдруг тепло улыбнулся, и вытащил из внутреннего кармана комбинезона на свет маленькую тряпичную куколку, одетую в криво сшитый комбинезон цвета хаки. На личике вместо глаз и рта чёрным маркером был неумело нарисован уже выцветший силуэт противогаза. Кукла скорее походила на часть инвентаря мага Вуду, чем на игрушку. Местами швы разошлись и лезла вата. — Что за… — только и смог протянуть Ганеш, — хрень? Даже Бурда отвлёкся от тяжёлых дум, и взглянул на вещицу. — Наверное это одна из причин того, почему я ушёл от учёных… Изначально я видел, как сотрудники младшего звена гибли за данные. Получив нужное по КПК, Сахаров мог просто попрощаться с научным сотрудником, и оставить его на растерзание сноркам. Но последней каплей стал зомби, которого однажды коллеге с охраной удалось добыть живого, если можно так сказать. Сами понимаете, от человека вроде как оболочка. Бывший сталкер. Мычал что-то, пытался сказать. Даже не нападал. Кинули его в пустую голую камеру и ушли. А я ночью кофе решил попить. Смотрю в монитор, а он плачет сидит. Как человек, понимаете? Я принёс ему свёрнутое одеяло, быстро вбросил в дверь, смотрю, что делать будет. Пистолет конечно приготовил на всякий… Он кивнул мне, закутался и будто ушёл в транс до утра. А уходя, я услышал за дверью «Пасибо»… — Круто… — только и смог сказать Жмых. — А дальше? — предвкушая продолжение спросил Ганеш. — Пока мои коллеги били его током и травили ядами, чтобы заставить говорить или мыслить, я читал ему научные статьи, принёс фломастеры с бумагой. И он написал мне. Не просто привет. А то, что грустно ему. Домой хочет. Хочет открыть швейную фабрику. Дочке куртку сшить. Так больно было его строки читать. А коллеги как прознали, так назначили вскрытие мозга. Я ночью диверсию устроил: вырубил камеры, дал этому дураку консерву, сказал держаться от людей подальше и выпустил восвояси. А спустя неделю под дверью бункера нашли записку на моё имя и эту куклу, которую он сшил из куска комбеза. Попросил помнить о нём. Меня конечно сразу на ковёр к Сахарову. Я сослал всё на его привязанность ко мне, и тем же вечером ушёл на одно задание с коллегой, где и пропал. С тех пор я зомби если встречу, то сначала попрошу не стрелять. Редко, но помогает.       Все замолкли. — Слушай, Ганеш, а где ты этого отмычку достал? — Спросил Выдра, взглянув на Жмыха. — Ну. Жмых, можно сказать, тоже такое весёлое воспоминание. Смущаясь, отмычка спрятал лицо тенью накинутого капюшона, а его наставник продолжил: — Он как-то у каких-то обезьян Гаусс за восемь сотен решил купить. Сунули ему фигу и послали далеко. Я отбил парня от стаи из двух тушканчиков, с которыми он старательно сражался с помощью доски от забора. Пока молодой сталкер тонул от стыда в хохоте старших, Ганеш ткнул его в бок: — А ну-ка ученик. Ты вроде теперь тоже воспоминание своё имеешь. Расскажи. Жмых покосился в угол у лестницы, где в куче оружия лежала старенькая местами поржавевшая двустволка. И сказал: — Ну, я попросил оружие по дороге, и Ганеш достал мне ружьё из болота. Сказал «Вот твой Гаусс». — С тебя, кстати, восемьсот денег, ученик. — Добавил ему наставник. Сталкеры заржали, перекрыв возмущённые вопли отмычки.