Биг Айрон

Утро в Агуа Фриа всегда проходило по одному и тому же сценарию. Первыми просыпались Флетчеры, разбуженные своей любимой, но слегка сумасшедшей браминихой, которая каждый рассвет начинала биться одной из своих голов об окно дома. Мистер и миссис Флетчер так и не смогли сойтись на том, какая голова делает это чаще, но Фернанда объясняла разногласие тем, что ее муж просто-напросто то и дело путал лево и право. Лично ей левая голова всегда казалась немного более дурной. Вслед за Флетчерами из постели выползал их сосед. Он сонно потирал глаза, пытаясь прогнать усталость, и выглядывал из окна над его головой. После этого он неохотно вылезал из-под одеяла, натягивал на себя повседневную одежду и, медленно шагая, направлялся на рабочее место, где первым делом протирал барную стойку - главным образом, чтобы чем-то себя занять. С той работой, что он себе выбрал, Пэрришу всегда нужно было быть на ногах раньше других. Он любил проводить те первые полчаса в одиночестве, настраиваясь на новый день и прислушиваясь к звукам просыпающегося города. Иногда этому мешал старик Ларсфорд, который приходил раньше всех и начинал докучать своими нудными рассказами и жалобами на бессонницу. Пэрриш его слушал, хоть и злился на испорченное спокойное утро. Впрочем, больше старик его не потревожит – ни сегодня, ни когда-либо в будущем. Фермер, которого Пэрриш знал с самого своего рождения, умер через несколько дней после прихода Тексас Рэда. Инфаркт, сказала тогда Вив. В Агуа Фриа мало что менялось: люди редко рождались и редко умирали; гости редко набредали на маленький город посреди пустыни, а если случай и приводил их в это богом забытое место, то только на одну ночь. Жители редко изменяли своим привычкам и изо дня в день повторяли одни и те же действия. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы угадать, кто вечером придет в бар пропустить по пивку и проиграет пару крышек, а кто обязательно пожалуется на своего супруга. Проблемы этих людей не менялись, равно как и их радости или страхи. Одна Вив оставалась в меру непредсказуемой – черт ее знал, когда она в следующий раз появится на публике, - да Каспер, у которого всегда были припасены новые истории. Все равно каждое утро люди просыпались от скотины Флетчеров, а Пэрриш шел готовиться к открытию бара. Но не сегодня. Сегодня свет в его доме так и не выключился, а ночь он, вопреки обыкновению, провел не один. После бурного вечера ни у него, ни у Вив, ни тем более у Каспера не было сил на долгие и эмоциональные разговоры, а потому они просто сидели за маленьким столом в доме недалеко от постоялого двора и думали о том, что произойдет на следующее утро и что они будут делать, если рейнджер действительно не придет. - Можно было бы сбежать на пару дней, - пустым голосом сказал Каспер. Он сидел напротив окна, закинув руки за голову и слегка покачиваясь на стуле. Под глазом у него уже начал проявляться приличный синяк. - Да брось, - таким же безжизненным голосом ответила ему Вив. Он просто пожал плечами. Уже глубоко за полночь он оставил их с Пэрришем одних, а сам удалился в боковую комнату на первом этаже салуна, где иногда ночевал сам владелец бара – в тех случаях, когда не хотелось возвращаться в пустой, хоть и всегда прибранный дом. Вив с Пэрришем распрощались с ним, а сами остались сидеть до самого утра, лениво обсуждая все, что приходило в тот момент на ум. Они уже давно так не говорили. - Как там твоя книга? - Не книга, а медицинский справочник, - поправила его Вив. - Ну да. Верно. Забыл. Так как он? - Неплохо. Помнишь поверие Босков, что прыщи можно вылечить, если мазать лицо желтком гекконьих яиц? Брехня, - вынесла она свой вердикт. – Проверено на собственном опыте. - Это поэтому ты ходила ко мне до начала рабочего дня и скупала яйца, пока я не успел из них чего-нибудь приготовить? - Ну да. Пустая трата денег была, как оказалось. - Может, надо было прикладывать омлет, а не желтком мазаться. - С чего ты взял? Пэрриш внезапно рассмеялся. - Понятия не имею. Надо будет предложить это Касперу. Жаль, что сегодня утром он съел последний пустошный омлет, который у меня был... Вив тоже выдавила из себя тихий смех. Потом, глядя из окна и избегая взгляда Пэрриша, сказала: - Может, Каспер и прав. Тебе бы стоило покинуть город на случай, если все пойдет насмарку. Тексас Рэд наверняка не уйдет, не нанеся тебе последний прощальный визит. - Перестань. Куда я пойду? – раздосадованно спросил Пэрриш, но врач не могла сказать наверняка, отчего. – Ты же слышала рейнджера: я слишком старый и толстый, и я нежилец. - Не такой уж ты и толстый. - Ну, спасибо... Все равно никуда не пойду – представляешь, что будет с Агуа Фриа, если заметят, что я исчез? Да и ты, смотрю, никуда не собираешься. - Нет, не собираюсь, - покачала она головой. – Кому-то потом лечить всех этих балбесов. И у меня книга на терминале сохранена. - Я думал, это просто медицинский справочник, - заметил он с улыбкой. - Ай, заткнись. Заткнулся он только к самому утру, когда сумасшедшая браминиха начала биться в окно соседей и пришло время готовиться к худшему – до дуэли оставалось всего несколько часов. Флетчеры ушли, пришло к Пэрришу осознание, когда звуки не стихли через десять минут. Он покачал головой и пошел отпирать загон глупого животного. У него тоже когда-то была маленькая ферма, и он знал, что нужно делать. Он еще не подозревал, но ночью Агуа Фриа покинуло еще несколько семей. Все они собирались вернуться, как только минует опасность, но не желали играть с судьбой и гадать, придет непостоянный рейнджер и исполнит свое обещание или же оставит их на растерзание Тексас Рэду. «Да он сам такой же псих», - говорили друг другу соседи. «Гребаный дикарь. У меня однажды собака бешенство подхватила. Пристрелил псину, и его стоило бы». «Да он сам нас из своей пушки перестрелять готов. Спаситель, тоже мне...» Сидевший в своем доме на окраине города Тексас Рэд ни о чем этом не подозревал. Никто из горожан, разумеется, не пришел предупредить его о перемене планов, а Билл, забредший ночью на его территорию, умолчал о том, что произошло. Когда он приоткрыл дверь, раздалось несколько выстрелов, и он почувствовал, как пули вошли в дверь. - Это я, - сказал он, прежде чем попытаться открыть дверь заново. - Я знаю. Билл только покачал головой. Когда он зашел в помещение, он увидел Тексас Рэда, сидящего в старой бежевой – а может, просто очень грязной – рубашке на стуле у кухонного стола. Перед ним сидела собака, которая некогда сторожила этот дом. Биллу показалось, что он прервал какой-то разговор, который Тексас вел с псиной. Молодой мужчина посмотрел на него так, как будто он был деталью интерьера и снова обратил свое внимание к животному. Он потрепал его за ухом. - Что, пришел попрощаться со мной перед завтрашней дуэлью? – спросил он. - Вроде того. Хотя ты не особо волнуешься, раз до сих пор не спишь. Тексас усмехнулся. - Ты ведь сам знаешь, что он будет двадцать первым. - А что, если не будет? - Тогда им станешь ты, Билл. Старик даже не отреагировал на этот комментарий – слишком он уже к ним привык. - Ты совершенно не боишься, что этот рейнджер тебя завтра убьет? У тебя есть замечательная новая пушка, но ты и я оба знаем, что это не они решают бой. - Да что ты так обо мне беспокоишься. Ну умру я, и что? - Просто интересуюсь. Тебе ведь не сложно ответить на вопрос? Тексас Рэд пожал плечами и продолжил гладить собаку. Та, казалось, совершенно не возражала. Билла эта картина крайне смутила. - Как ты умудрился приручить сторожевую собаку? - Ну, видимо, ее никто никогда до меня не гладил. Она же сторожевая – ей кусаться надо. Скажи «аррр», - преступник оскалил зубы и весьма посредственно изобразил собачий рык. Псина повторила его действия, уже куда более убедительно. – Видал? – довольный, спросил Тексас Рэд своего гостя и похлопал собаку по шее. - Хорошо, что ты с людьми не умеешь проворачивать то же самое. - Но они постоянно пытаются провернуть это со мной, и получают за это пулю в лоб. И ты, кстати, тоже такой же – приходишь ко мне в дом, черт знает зачем, стоишь у окна и говоришь всякие непонятные вещи. «Уильям, зачем ты это делаешь?», «Уильям, зачем брать людей в заложники?», «Тексас, а ты не боишься умереть?». А вот ты, старик, не боишься умереть, а? – внезапно стал заводиться преступник. – Я тебе кто, бесхозная собака, которую приручить надо? Билл автоматически бросил взгляд на лежащий на столе револьвер. Это не из него Тексас завтра будет стрелять в рейнджера, но именно из этого оружия будет убит он сам, если «Уильям» сейчас на это решится. Он затаил дыхание и уже собрался отвечать, как вдруг последовал другой вопрос: - И куда ты дел свою гитару? – с каким-то возмущением в голосе спросил Тексас Рэд. Биллу, сбитому с толку скачками с темы на тему, понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями: - Оставил кое-где, прежде чем идти сюда, - соврал он. Гитара стояла у входа в дом. Тексас задумчиво и даже с какой-то необъяснимой опаской во взгляде посмотрел на старого охотника и уже безо всякого удовольствия несколько раз провел по шерсти серой псины. Он раздосадованно встал и подошел к охотнику. - Ты позаимствовал у бывших жителей этого дома одежду? Фермерскую одежду? Ты? – с еле-слышимой ехидностью в голосе произнес Билл. - А что мне, в броне дома сидеть? - Учитывая то, что тебя весь город хочет убить, это было бы разумно. - Нет, весь город хочет, чтобы я ушел. - И все же. Тексас развел руками. - Я никогда не умираю. - Звучит так, как будто ты пытаешься. Преступник свел брови и, будто не веря своим ушам, покачал головой. - Я похож на человека, который хочет умереть? Я не хочу. Но никакой трагедии не случится, если я все же лишусь жизни. Кто по мне будет плакать? Альбукерке? - Я вообще поражаюсь, что ты там не поселился – город тебе как раз под стать. - Да я его терпеть не могу. Билл закрыл лицо ладонью и сделал тяжелый вдох. Он его не понимал. - Тебе это не надоедает, Тексас? Ходить устраивать беспорядки то в одном городе, то в другом, повторять одни и те же преступления, лишать жизней невинных людей? - А тебе не надоедает задавать эти вопросы? – вскинул руки молодой мужчина. Потом замер и уставился своими блестящими голубыми глазами на Билла. Он оттянул ткань своей бежевой рубашки, будто пытаясь ему ее показать. – Видишь это? Эту тряпку, наверное, носил еще дедушка нынешнего владельца. Ее стирали больше раз, чем я со своим отсутствующим воображением могу себе это представить. – Он резко отпустил рубашку. – У меня хотя бы броня меняется. - То есть что, дело в скуке? - Нет, дело в том, что я люблю жить. Билл зажмурился. - Все-таки они правы – ты действительно сумасшедший. - О, прекрасно. Переходим на личности, значит. – Тексас отвернулся и отошел от собеседника на несколько шагов. – Может, мне нужен пс... психозан... невроаналитик?.. - Психоаналитик. Слово, которое ты ищешь – психоаналитик. Тексас Рэд издал неопределенный звук. - Не смотри на меня так. Я за всю жизнь не прочитал ни одной книги. Несколько долгих мгновений он молча сверлил взглядом Билла; на его скулах перекатывались желваки. - Хотя знаешь что? – сказал он наконец, и лицо его внезапно посуровело. – Вообще, перестань смотреть на меня. Вали отсюда. – Билл сделал шаг назад, когда Тексас стал к нему приближаться. – Вали. Встретимся утром, в центре города, и я посмеюсь тебе в лицо, когда завалю еще одного твоего товарища. Понял? – Он толкнул его в грудь. – И будешь за мной дальше бегать, как собака, пока я тебя не прикончу. Уходи. Уходи! Он толкнул Билла снова, и на этот раз старик ударился спиной о входную дверь. Больно не было, но зато весьма опасно. Бывший охотник посмотрел еще секунду-другую в глаза Тексас Рэда, потом осторожно открыл дверь за своей спиной и покинул помещение. Тексас остался один. Он оглянулся вокруг себя. В доме не горела ни одна лампочка – вместо этого на столе стоял масляный фонарь, освещавший помещение несколько болезненным, бледным светом. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. У стула, на котором он до этого сидел, лежала собака. Когда она заметила, что он на нее смотрит, она слегка подняла уши, как бы спрашивая, что он хочет. Несколько секунд Тексас стоял, глядя на псину, а потом пнул ее в живот. Животное завизжало, вскочило и вместо того чтобы нападать на обидчика, неуверенно посмотрело на него. - Что? Когда он сделал шаг в ее сторону, собака бросилась прочь и спряталась под кроватью. Они смотрели друг на друга, толком не понимая, что только что произошло. Преступник отвернулся от нее. Потом – с усилием – перевернул стол. Ему очень хотелось побить Билла. *** - Как думаешь, откуда они знают, сколько сейчас времени? - Что? Пэрриш обернулся на голос Каспера, который сидел перед старым радиоприемником и крутил давно сломавшийся регулятор звука – голоса довоенных звезд всегда звучали одинаково громко. Их нельзя было заглушить, можно было только полностью заткнуть, нажав на красную кнопку. Каспер указал на стоящий перед ним предмет. - Они, с радио, - пояснил он. – Откуда они всегда знают, сколько времени прошло? Все часы ведь давно остановились – вон твои тоже без дела на стене висят. – Каспер пожал плечами. – А эта женщина с радио всегда знает, который час. Странно это. Пэрриш прищурился, глядя на своего друга, который сидел, повернувшись к нему правым боком. За барной стойкой, у которой он устроился, никого не было – владелец салуна, прислонившись к дверному косяку, наблюдал за улицей. Многие делали то же самое, только спрятавшись в своих домах – горожане выглядывали из-за древних занавесок, боясь выходить на улицу. Но любопытство все же брало свое, и, несмотря на страх, они теснились у окон, толкаясь и споря друг с другом. Он заметил, как одна из женщин, пожилая мисс Эйвери, помахала ему рукой. Пэрриш, не вкладывая в этот жест особых эмоций, ответил тем же – затем вернулся к наблюдению. - Представляешь, а ведь, может, сегодня вовсе не двенадцатое ноября, - снова послышался голос Каспера, и Пэрриш слегка раздраженно обратил свой взгляд в его сторону. – Как знать наверняка, верно? После Войны много лет была жуткая суматоха – какой там календарь? - Каспер, с тобой все в порядке? Тон вопроса заставил его посмотреть на Пэрриша. Если бы владелец салуна спросил это с издевкой, он бы, наверное, просто пожал плечами и подергал радио за другие бесполезные кнопки. Наверняка бы что-нибудь сбил в процессе, к слову, но сумел бы сам все поправить. Владелец заведения перестал следить за главной улицей города и, скрестив свои массивные руки на груди, полностью повернулся к караванщику. Каспер выглядел так, будто его неделю били, и последний раз Пэрриш его таким видел, когда ему было лет пятнадцать, и он все еще жил с родителями. Чувствуя себя несколько неуютно, он вспомнил, что кое-кто его действительно вчера ударил. Но причина не в этом, осознавал он. Каспер поправил свою шляпу. - Просто не начни я к нему вчера приставать, сейчас бы всего этого не было, - ответил он, продолжая пялиться на радио. – И мы бы ночью не сидели, думая о том, куда бежать. - Он все еще может прийти, Касп. Еще есть время. - Ага, пятнадцать минут. - Я думаю, в Великую Войну пару стран уничтожили за меньшее количество времени, - подшутил он. Увидев, что его друга это ничуть не успокоило, он глубоко вздохнул и задумался над тем, что он может ему сказать. – Иди сюда. - Что? - Подойди сюда, говорю. Каспер, сбитый с толку внезапной просьбой, сполз с барного стула и направился к Пэрришу. Синяк на левой стороне его лица за ночь успел налиться пурпурным цветом, и глаз слегка щурился, как будто караванщик подозревал, что Пэрриш собирается ударить его еще раз. Все остальное в Каспере говорило только о том, что ему страшно. Почему-то ему казалось, что боялся он не Тексас Рэда. - Почему ты остался здесь, когда узнал, что у нас в городе Тексас Рэд? Он развел руками. - У меня тут опыта перестрелок больше, чем у всех остальных. Вот я и подумал... – начал он, но не закончил фразу. - ПП с собой? - Да, разумеется. - Хорошо. Ты нам можешь понадобиться, - сказал он и приобнял его за плечо. Ему не хотелось как следует обнимать человека, которого не далее чем вчера ударил: Пэрришу это казалось неправильным, но заставить себя извиниться за это он не мог - что ни говори, а из-за действий Каспера они все оказались в крайне шатком положении. Стоило ему, однако, прикоснуться к другу, как тот развернулся и сжал его в крепких ответных объятиях, прижимаясь лбом к плечу Пэрриша. Шляпа при этом чуть не слетела с его головы. Может быть, когда бармен станет совсем старым и дряхлым, они с Каспером и будут одного роста, но этого еще придется подождать. Объятия молодого мужчины, на лице которого красовался лиловый фингал, длились несколько секунд – после этого он отпустил друга так же резко и внезапно, как обнял его, и сделал глубокий, хлюпающий вдох. Потом выпрямился, поправил головной убор и устремил взгляд на улицу, не зная куда еще его деть. Из-за окна ему помахала пожилая мисс Эйвери. Он растерянно моргнул несколько раз и предпочел сделать вид, что не заметил ее. - Где Вив? - У себя, - ответил Пэрриш. – Сказала, что не хочет принимать участие в базаре, который начнется перед дуэлью; сидит чистит оружие, насколько я понимаю. Есть тут у нас еще один человек с опытом перестрелок. - Скажи ей, что она всегда может присоединиться к нам, если снова захочет путешествовать с караваном. Пэрриш тихо засмеялся. - Кажется, она не горит желанием. До полудня оставалось десять минут. Базар, который предвещала врач, поселившаяся на одной из боковых улиц Агуа Фриа, действительно был неизбежен, и Пэрриш вскоре оказался в самом его центре. Молодой охотник сравнил его с мэром, и как бы владельцу салуна ни хотелось этого отрицать, порой он напоминал его куда больше, чем простого бармена. Пэрришу не нравилось представлять себя в этой роли - да и не получалось, если быть до конца откровенным. Ему больше нравилось разговаривать с людьми за стаканом виски, чем с конституцией Америки в руках; единственный свод правил, который ему был важен, - это правила поведения в его баре. Баре, который он надеялся еще увидеть после сегодняшней перестрелки. Он опасался находиться на улице. Но именно вокруг него начали собираться люди, и он не мог сбежать на верхний этаж своего заведения, чтобы спрятаться. И оттого Пэрриш стоял на крыльце своего безымянного бара, в ожидании того, что вот-вот должно было произойти. Он заметил, что охранники покинули свои посты и стоят по отдельности вдоль дороги. Даже те из них, что держали ружья наготове, выглядели как-то неуверенно - никто не хотел, чтобы Тексас Рэд начал свое выступление с маленькой разминки, и будь охранники обычными людьми, многие бы сейчас, наверное, сидели дома или стояли рядом с Пэрришем, надеясь на то, что буря обойдет их стороной и что все как-то само собой образуется. Компания, при всем том хорошем, что она сделала для Нью-Мексико, повлекла за собой одно неожиданное последствие. Охотники были легендой. Группа неизвестных людей – мужчин и женщин, - которые построили себе город в самой дальней части штата и, не афишируя это, стали разыскивать злодеев пустоши. Их было не отличить от обычных людей, и их выдавала разве что хорошая броня да дорогое ружье, но, тем не менее, они были где-то рядом, где-то охотились и работали на благо человечества. Разумеется, такая картина наводила на мысль, что они почти неуязвимы. И независимо от того, заслужили они подобную славу или нет, она привела к тому, что те, кого раньше бы назвали обычными бандитами, получили такой же легендарный статус, как и сами охотники. Разве может быть монстр, с которым дерется легенда, чем-то меньшим, чем она сама? Преступники, попавшие в список Компании, немедленно становились в несколько раз страшнее. И оттого жители Агуа Фриа могли две недели жаться у себя в домах, зная, что где-то на другой улице из окна выглядывает Тексас Рэд, который в любой момент может выйти и кого-нибудь пристрелить. И он выходил. А жители просто молчали и прятались, и только у одного Пэрриша не было такой привилегии. Не все охотники дотягивали до статуса легенды; не всякого преступника можно было назвать монстром, но жители Агуа Фриа не знали ни того, ни другого. Они просто ждали самой важной битвы, которую они когда-либо имели возможность наблюдать. Но, возможно, в этот раз они не так далеко ушли от истины. Потому что Тексас точно был зверем, а рейнджер сегодня имел все шансы стать легендой. «У нас в Нью-Мексико полдень, ребята, - раздался спокойный женский голос. – Надеюсь, вы уже вылезли из постелей». Когда радиоведущая произнесла эти слова, в конце улицы уже виднелась темная фигура в шляпе. Пэрриш редко поддавался панике, но сегодня, решил он, можно сделать исключение. Он пытался дышать как можно ровнее, и ему приходилось прилагать для этого неоправданно много усилий. Рейнджера все еще не было видно. - Готов? – спросил он стоящего рядом с ним Каспера. Караванщик только едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от знаменитого преступника. Тексас Рэд остановился на полпути и засмеялся, закинув голову. Для Пэрриша и его сограждан эти звуки были еле слышны. Рядом с убийцей, прислонившись к деревянному забору небольшого огорода, стоял Билл и пытался на него не смотреть. Все получилось почти так, как Тексас ему и обещал: они встретились, и он рассмеялся ему в лицо, пусть и по другой причине. Он был зол. Он был в ярости от того, что на другом конце улицы не стоит его оппонент. - Он под чем-то, - пробормотал Каспер. Пэрриш с подозрением посмотрел на него. Наркотики он и сам продавал время от времени, когда случались новые поставки, но он не имел ни малейшего представления о том, как себя ведут наркоманы, привыкшие держать в руках оружие. Каспер посмотрел на него знающими, уверенными глазами. - Поверь мне. Глаза Тексас Рэда блестели нездоровым блеском, но походка была совершенно нормальной. Когда его завсегдатаи втягивали в себя какой-нибудь чудо-порошок, они выглядели совсем иначе, подумал он. Но этот человек похож был на охотника, приближавшегося к своей добыче – медленно и шаг за шагом. - Аризона-рейнджер! – прокричал Тексас Рэд, вскидывая кулак, и Пэрриш не сразу понял, что он делает это не от злости, а от радости. Навстречу ему двигалась вторая фигура, которую он даже не заметил, пока концентрировался на бандите. Он прикрыл глаза от облегчения. Пэрриш был прав, когда усомнился в том, что рейнджер вернется в город – он действительно не собирался этого делать. И тем не менее, после длинной ночи посреди нигде, молодой светловолосый охотник снова оказался на главной улице Агуа Фриа. Чуть больше суток назад он впервые ступил в этот город. Поменял ли он свое отношение к поселению? Нет. Но стоя посреди пустыни, пройдя уже не меньше мили, рейнджер остановился и взглянул на засеянное звездами небо, пораженный одним-единственным вопросом: Куда? Куда? Он покинул поселение, бросил этих людей на произвол судьбы, не стал бороться за то, что для него не имело никакого значения... Но он не почувствовал себя от этого освобожденным, и ему не показалось, что он стал лучше понимать самого себя. Если он отказывался убивать угрожавшего Агуа Фриа преступника, значило ли это, что он и вовсе отказывался быть охотником? Отказывался возвращаться на Большую Стоянку? Тогда что он будет делать? Кем он хочет быть? Он развернулся и поплелся обратно в сторону города, не видя для себя никаких других путей. Он посмотрит в глаза Тексас Рэду, и это определит его дальнейшую судьбу – даже если это означало, что он умрет и тем самым выполнит предсказание, которое однажды произнесла шаманка из племени Великих Вождей. В кобуре у него лежал полностью заряженный Биг Айрон; старый подарок, оставшийся ему от первого убитого им преступника. Он гадал, каким оружием будут убивать его самого. Стоило, наверное, ожидать, что когда-нибудь он встретится с тем самым бандитом, который повлияет на дальнейший ход его жизни, даже если это означало банальную смерть. У каждого охотника, который следовал своей профессии достаточно долго, был такой человек – тот, о ком потом рассказывали за бутылкой самогона. Это делали в равной степени и Одноглазый Салли, и бедняга Билл, и основатель Большой Стоянки Грегор. А теперь, похоже, такой появится и у него. Вот только кому он будет о нем рассказывать, рейнджер не знал. Он, однако, знал, о чем за этой самой бутылкой еще не один год будут рассказывать в баре Пэрриша - о битве, которая состоялась посреди их скромного поселения, о том, как они наблюдали за происходящим из окон своих лачуг: об Аризоне и Тексас Рэде. И эту историю услышит не один караванщик, вне зависимости от того, какой исход будет у сегодняшней дуэли. Да и Каспер, вспомнил рейнджер. Каспер постарается разнести весть. Он заметил караванщика, стоявшего на крыльце вместе со своими согражданами - он был так близко к бару, что мог бы свернуть и зайти внутрь, поднявшись по небольшим ступенькам. Вместо этого он остановился. Между ним и прославившимся убийцей оставалось не больше сорока шагов. Тексас был на взводе. Рука рейнджера легла на рукоять любимого револьвера, и одновременно с этим где-то вдалеке Билл отвернулся, чтобы не видеть, что произойдет дальше, и чем все закончится. Но охотник этого не заметил - он смотрел на преступника, наблюдал за тем, как он повторяет его действия и готовится к выстрелу. Смеясь про себя, он вспомнил об одном своем коллеге, который, полагая, что с таким оружием невозможно проиграть, принес на поединок миниган. В итоге никого, кроме, наверное, него самого, не удивило, что его застрелили, прежде чем миниган успел как следует завестись. Он выхватил револьвер и нажал на курок. Раздалось два выстрела - и на землю упало два молодых тела. На протяжении нескольких долгих секунд никто не двигался и, казалось, даже не дышал. Из вечно открытого бара доносилась довоенная музыка, и это было единственным звуком, который нарушал повисшую в Агуа Фриа тишину. Затем послышался скрип открывающейся двери, из которой вышел один из жителей города; к телу Тексас Рэда двинулась одна из охранниц, держа наготове винтовку - и город постепенно начал выходить из транса. Пэрриш спустился с крыльца и быстрыми шагами направился к телу молодого рейнджера. Биг Айрон поблескивал под жарким солнцем Нью-Мексико, лежа неподалеку от тела охотника. Владелец салуна опустился на одно колено рядом с молодым мужчиной, ища глазами их местного врача. Увидев, что Вив направляется к ним, перевешивая дробовик за спину, он снова обратился к охотнику. - Он дышит, - сказал он, когда рядом опустилась Вив. Чего в тот момент не знал Пэрриш, так это того, что молодой охотник не только дышал, но даже слышал его. Он почувствовал, как опытные женские руки расстегивают его рубашку и открывают обожженное левое плечо. Он знал, что он будет жить. И ему хотелось от этого рыдать. Аризона открыл глаза и, прежде чем Вив успела предъявить протест (а потом уже просто вопреки ему), перевернулся на бок и слегка приподнялся на локтях. В сорока шагах от себя он увидел двух охранников, стоявших по обе стороны от бывшего преступника. Один из них повернул голову бандита в сторону, прикасаясь к нему только своей ногой. Уильям Рэд был мертв. Он прикрыл глаза. - Он мертв, парень, - послышался голос Пэрриша. - Ты можешь стоять? Вдали ото всех Билл наблюдал за тем, как окруженного зеваками молодого охотника уводят с дороги. Он знал: у него уже не будет возможности поговорить с ним, потому что он не задержится в городе и уже не зайдет в бар Пэрриша, где его встретят злобными взглядами и оскорблениями. Больше никаких оскорблений и больше никакого Тексас Рэда. Поймав момент, когда рядом с убийцей никого не было, он подошел к нему, боясь признаться себе в том, зачем он это делает. Билл опустился на колени рядом с преступником и посмотрел в его широко раскрытые и теперь уже пустые глаза. Пуля молодого охотника вошла ему в лоб. Сидя на раскаленном желтом песке, он последний раз кинул взгляд на рейнджера из Аризоны и тихо подумал про себя: "Я напишу о тебе песню".