Любовь Камаргу

Я еле дождался окончания уроков и дома, бросив вещи на пол, сразу включил компьютер. Эля была уже онлайн. Её дом находился прямо у ворот школы — буквально выйти и зайти. В холодное время года она даже не надевала верхнюю одежду, успевая добежать от двери до двери не замёрзнув. HOLOD: Привет ;) Камаргу (Эля): Привет :) HOLOD: Как прошёл день? Камаргу (Эля): Толя пел, Борис молчал, Николай ногой качал :) Представляешь, Елена Георгиевна, дабы упростить себе работу по проверке знаний по геометрии, выбрала пять самых сильных учеников, которые будут сдавать теоремы лично ей, а остальной класс — её помощникам. Я каким-то чудом оказалась в этой пятёрке. Приятно, конечно, что мои знания ценятся, но я же математику терпеть не могу. Ребята уже подходят, договариваются о времени. Женька пытался выклянчить тройку без сдачи, хитрец. HOLOD: :) Камаргу (Эля): А у тебя как дела? HOLOD: Нормально. Камаргу (Эля): Какой ты HOLOD-ный! Слова не вытащишь. В вашем классе так скучно? :) Я не могу ответить ей, что интересного в классе. Эля не знает, что парень, с которым она мило болтает в сети, сидит с ней за одной партой, и которого в реальности она ненавидит. Я перешёл в "б", когда на восьмом году обучения перелопатили нашу параллель. Непримечательный середнячок, не слишком успешный в учёбе, попав в прочно сформировавшийся коллектив, разбитый на несколько мелких компаний, я вечно оказывался лишним и так не смог ни к кому прибиться. В классе была такая же девочка — Эля Одинцова. Сама по себе, училась неплохо, имела кривые передние зубы и собственно всё, что о ней можно было сказать. Одевалась она в простые джинсы, водолазку и кроссовки, не красилась и собирала волосы в заурядный хвост. В школьной жизни предпочитала не участвовать, не выделяться, на вечеринках неизменно подпирала стену. Я тоже не заметил бы Элю, если бы на школьном пикнике не увидел, как она наравне с мальчишками ловко орудует топором и разводит костёр. Собственно, этим она и привлекла меня — девочка, которая кое-что умеет делать руками. Она тянулась к мужской компании, не стремясь кого-нибудь захомутать или оказаться в центре внимания. Она старалась быть полезной. Парни позволяли ей находиться рядом, разумеется, не пуская на свои сугубо мужские посиделки. Весь девятый класс я пропялился на неё, сидя на соседнем ряду на две парты позади и гадая, как она живёт вне школы, чем увлекается. Не может же человек не иметь вообще никаких увлечений. Я хотел узнать её поближе, но не решался предпринимать какие-либо действия. В десятый класс Эля пришла, обрезав чёлку, изменив свой серо-русый цвет волос на тёплый рыжий и поставив брекеты, за что её обозвали Катей Пушкарёвой. На кличку она отреагировала спокойно и по ней было видно, что ей действительно всё равно. Со сменой цвета волос внешность Эли заиграла ярче. Тем не менее до первых красавиц класса ей оставалось далеко. Пока размалёванная и соскучившаяся за лето элита мерилась объёмами груди и крутотой шмоток, Эля читала книжку. Она не заметила, как между страниц выскользнула закладка и упала на пол. Я встал со своего места и поднял картонку. Это оказалась не закладка, а фотография Эли верхом на лошади. Я положил руку Эле на плечо и протянул ей фотографию: — Одинцова, у тебя закладка вывалилась. Она недовольно посмотрела на меня и, взяв фото, сухо поблагодарила. — Ты на лошадях катаешься? — я решил воспользоваться шансом наладить с ней контакт. — Да, — кратко ответила она, уткнувшись в книгу. В этот момент прозвенел звонок, и мне пришлось вернуться за свою парту. В класс вошёл наш классрук Павел Александрович и бросил журнал на стол. — Здравствуйте, ребята. Садитесь. Рад видеть вас в полном составе и добром здравии. По традиции начинаем учебный год с записок желаний, только на этот раз сидеть так вы будете до самого выпуска, — сказал он, пуская по рядам пачку квадратных листочков для заметок. Поднялся шум шелеста бумаги и голосов учеников. У нас мальчиков и девочек поровну. Пал Саныч строго рассаживает нас по парам мальчик-девочка, но даёт возможность выбрать, с кем сидеть. Я быстро написал наши с Элей фамилии и свернул листок. Одинцова с невозмутимым видом что-то начертила в записке и отдала учителю. Пал Саныч собрал бумажки и принялся раскладывать их ворох на столе. — Семёнова — Галкин, — сказал он. — Вешнякова — Аистов. Под весёлые комментарии ученики сгребали вещи и менялись местами. — Тарасевич — Дубовицкий. Девушка сморщила нос. Не всем нравилось решение классного руководителя, ведь сколько ни пиши, а последнее слово он оставлял за собой. — Так-так-так, что тут у нас. Двое написали, что им без разницы. Окей, сидите вместе. Одинцова — Корелов. Сердце учащённо застучало. Эля написала, что ей всё равно, с кем делить парту, а учитель не сдал меня. Она подвинулась, и я сел на первый вариант, сквозь джинсы ощущая тёплый стул. Эля поставила локоть на парту и прикрыла губы костяшками пальцев. — Ты чего? — удивился я. — Не приближайся ко мне, — сквозь зубы процедила Эля. Я отвернулся, озадаченный её поведением. Мы не контактировали раньше, и я ума не приложу, чем и когда успел насолить ей. Пал Саныч рассадил всех учеников и начал рассказывать о том, что ждёт нас в течение года, какие предметы, какие мероприятия и экзамены. А я скосив глаза, наблюдал за соседкой. Эля сидела в напряжённой позе, рисуя крупные буквы на обложке открытой тетради. "Ка-мар-гу", — с трудом прочитал я. Сегодня по расписанию был один классный час, и учитель не стал нас задерживать. Дома я зашёл на школьный сайт ознакомиться с расписанием, почитать новости и форум. В теме про внеклассные мероприятия за глаза зацепилось знакомое слово "Камаргу". Камаргу: Предлагаю весной съездить в индейский лагерь или пострелять на полигоне. Я заглянул в профиль пользователя. Пол указан женский. Я погуглил значение слова. Камаргу — это порода полудиких светло-серых лошадей, обитающих на средиземноморском побережье Франции. Всё сходится. Ничего себе у Эли увлечения — верховая езда, стрелковое оружие. Заметив, что она в сети, я отправил ей в личку сообщение: "Привет. Оригинальное у тебя предложение на внеклассное. Не знал, что у нас есть индейский лагерь." Через пару минут пришёл ответ: "Привет. Есть за городом, только в школе это никому не интересно." Я написал: "Расскажи, плиз, про этот лагерь". "У тебя есть аська? Давай лучше переместимся туда, если хочешь поговорить." Мы добавили друг друга в ICQ. Камаргу (Эля): Индейский лагерь есть при конном клубе "Ветер в гривах", который находится на той стороне реки недалеко от моста. Клуб начинал с обычного проката лошадей. Затем они поняли, что если хотят себе устойчивую клиентуру, клубу нужна изюминка. Просто покатать попу можно в любом клубе, коих сейчас стало довольно много. Так появился индейский лагерь. Он хорошо вписывается в тематику клуба, поскольку индейцы лошадники. Там учат, как строить типи (это шалаш такой), как стрелять из лука, как изготавливать индейскую одежду и т.д. и т.п. И, разумеется, культуре обращения с лошадью по-индейски. HOLOD: Ты часто там бываешь? Камаргу (Эля): Нет, ездить далековато, и там в основном поля. Зимой их заметает лошадям по брюхо. Сколько ни топчи тропинки, одна метель и работа насмарку. Ползать шагом по глубокому снегу можно для разнообразия, но никак не в каждую поездку. Это точно Эля, которая в школе лишнего слова не скажет? И спросить нельзя, потому что в ответ придётся назвать себя. Но, похоже, она приняла правила игры инкогнито. С тех пор слово за слово, мы начали переписываться и темы от общих постепенно переходили к личным. Сказать, что Эля увлечена лошадьми, не сказать ничего. Она ими дышала. Если среднестатистическая девушка без устали могла говорить об одежде, косметике, парнях и отношениях, Эля любой разговор ненароком уводила к лошадям. Я первый раз в жизни встретил человека, настолько погружённого в своё хобби. Я понял, почему она молчит в школе, — ей не с кем обсудить то, что её по-настоящему волнует. Камаргу (Эля): Мама говорит, что я ограниченная :( HOLOD: Не одобряет увлечение? Камаргу (Эля): Совсем не одобряет. Считает, что кроме "лошадей", меня больше ничего не интересует. На самом деле "лошади" вмещают в себя массу знаний из совершенно разных областей: иппологии, ветеринарии, медицины, фармации, анатомии, физиологии, иностранных языков, истории, биологии, ботаники, психологии, шорного дела, строительства и многого-многого другого. В предпоследний учебный день второй четверти после уроков я положил ей в парту шоколадку, к которой с помощью ленты был прикреплён календарик на следующий год с изображением скачущей по воде вороной лошади и новогоднее поздравление, подписанное HOLOD-ом. Я специально опоздал на занятия, чтобы моё присутствие не ассоциировалось у Эли с подарком. Она выглядела довольной, пока я не сел рядом. Камаргу (Эля): Спасибо за подарок. Я хотела бы сделать ответный жест :) HOLOD: Можно моя личность останется неузнанной? :) Камаргу (Эля): Мы общаемся уже несколько месяцев и так и не познакомились в реале. HOLOD: Я не могу, Эля. Камаргу (Эля): Почему? Ты мне очень нравишься. HOLOD: Ты передумаешь, а я дорожу нашей виртуальной дружбой. Камаргу (Эля): Хотя бы скажи, в каком классе ты учишься. HOLOD: В десятом :) Камаргу (Эля): Немного информации :( HOLOD: Ну же, не расстраивайся. У тебя есть таинственный поклонник :) Все каникулы мы переписывались, когда Эля возвращалась с ипподрома. Вечером на неё находило особенное настроение, и она пыталась выманить меня в реал. Я отбивался как мог. Впрочем, она больше шутила и не лезла с ножом к горлу, и наше общение не превращалось в мучение. HOLOD: Что делаешь? Камаргу (Эля): Вяжу и смотрю передачу про пластическую хирургию, как люди вставляют себе импланты и накачивают разные части тела. HOLOD: Ну и как, круто выглядит? Камаргу (Эля): Была симпатичная девушка, стала страшилищем с титьками больше головы и присосками от носа до подбородка. HOLOD: А зачем она пошла прокачиваться? Камаргу (Эля): По её мнению, пластика выгодное вложение в себя, окупаемое удачным браком с олигархом, который обязательно клюнет на такие-то формы. Камаргу (Эля): А вот парень считает, что девушки не обращают на него внимание из-за тонких икр, и вставил импланты в икры. Ну, кто смотрит на мужские икры?! HOLOD: :) HOLOD: А брекеты никто не устанавливал? Камаргу (Эля): Вот не надо про брекеты :) Я не пытаюсь с помощью брекетов решить свои психологические проблемы. Я понимаю, что не стану более комфортной и привлекательной для других людей только потому, что исправлю прикус. Любят не за ровные зубы, что доказывается ребятами, которые до сих пор одни со своим силиконом. Камаргу (Эля): А ты хотел бы что-нибудь изменить в своей внешности? HOLOD: Даже не знаю, никогда об этом не думал. Камаргу (Эля): И никогда не сравнивал себя с другими? HOLOD: Сравнивал, конечно, как без этого, и пришёл к выводу, что я это я со своим набором достоинств и недостатков. Камаргу (Эля): *большой палец вверх* В третьей четверти Эля предложила делать уроки вместе. Мы решали примеры и обменивались результатами: Эля присылала мне фотографию тетрадного листка, а я печатал решение в Ворде, не позволяя ей увидеть образец своего почерка. Незаметно подкралось четырнадцатое февраля. На этот раз я делал подарок сам. Купил в магазине фурнитуры несколько разноцветных шнурков и подвесок в виде подковы, лошади и листа и сплёл браслет. "Надеюсь, ей понравится," — скрестил пальцы я, оставляя подарок в парте. Камаргу (Эля): Спасибо *виснет на шее и целует* HOLOD: Ой! *покраснел* Камаргу (Эля): Нечестно, что я не могу тоже что-нибудь подарить. HOLOD: *вздыхает* Камаргу (Эля): С Днём всех влюблённых *чмокнула в губы* HOLOD: *упал в обморок от избытка чувств* "Какую пургу я несу....", — я прикрыл лицо ладонью. На двадцать третье февраля Эля нарисовала мне забавную картинку. HOLOD: Обалдеть, ты отлично рисуешь *в шоке* Почему ты не показываешь свои таланты в школе? Камаргу (Эля): Не хочу. Не для кого. Лошади никому не интересны. Живопись? Дудки, будут запрягать плакаты всякие рисовать. На соревнования тоже не хочу ездить. HOLOD: Какие соревнования? Камаргу (Эля): По боевым искусствам. HOLOD: Ты ещё и боевыми искусствами увлекаешься? Камаргу (Эля): Ходила полгода. Только кого это волнует. Отправят защищать честь школы и не спросят. HOLOD: А почему бросила? Камаргу (Эля): Боевыми искусствами надо заниматься серьёзно, а для меня жизнь — это лошади. HOLOD: Ясно. Весна рано вступила в свои права. В начале апреля встала тёплая погода, утопив город в потоках резко растаявшего снега. Эля не оставляла попыток выяснить мою личность. Она могла бы запросто поинтересоваться у одноклассников, кто скрывается за ником HOLOD. Но судя по тому, что она ещё общалась со мной, этот вариант либо не приходил ей в голову, либо она хотела узнать лично от меня. Было понятно, что вечно прятаться невозможно, и я решил ковать счастье в реале. В субботу я поехал на ипподром. От волнения, что скоро я увижу Элю в её стихии, у меня потели ладони. Пустой троллейбус медленно ехал по шоссе вдоль парка культуры и отдыха, громыхая дверьми. В такой час все нормальные люди ещё спят, но утро было слишком чудесным, чтобы тратить время на сон. Я вышел на остановке рядом с конюшенным комплексом. По указателям с надписью "Прокат. Секция верховой езды" я добрался до нужного корпуса. Прокатная конюшня стояла особняком. Её окружали четыре левады, в одной из которых было установлено несколько препятствий, огромный ангар и баня. На веранде обжималась парочка. Я шагнул в прохладу и сумрак конюшни. Внутри пахло сеном, древесными опилками, навозом и конским потом. Из денников раздавалось ржание, звуки ударов копытами по деревянной двери и хрумкание. Некоторые лошади, высунув глаз между прутьями решётки, высматривали, что происходит в коридоре. — Молодой человек, вы в прокат? — обратилась ко мне девушка в бриджах и с веточкой сена в кудрявых волосах. — Да. Можно в лесу покататься? — Ездить умеете? — Немного, ездил раньше несколько раз. — Хорошо, расписывайтесь в журнале по технике безопасности и подождите, пожалуйста, на веранде, вам соберут лошадь. Я прочитал стандартную инструкцию по правилам поведения и расписался в журнале. Конюшенная девушка заглянула в раздевалку: — Эля, тут три человека пришли на прогулку в лес. Говорят, ездили раньше. Возьмёшь их с собой? — Возьму, — раздался голос Одинцовой. Нам вывели трёх кобыл: пегую, как корова, белую и вороную. Мне досталась пегая. Волонтёр помог мне залезть в седло, взять стремя и поправил повод в руках. — Как зовут мою лошадь? — спросил я. — Кармен. Остальные прокатчики тоже уселись и были готовы к выезду. — Держите дистанцию. Зевс строгий жеребец. Если залезет на вас, мало не покажется. Стены завибрировали от басистого ржания. Из-за угла конюшни, громко цокая подковами, вышел огромный горбоносый жеребец вороной масти, на котором ехала Эля. Увидев кобыл, Зевс изогнул шею лебедем и загарцевал, высоко поднимая большие, как тарелки, копыта. — Привет, — сказал я, когда Эля проезжала мимо и становилась во главе группы. — Привет, — сухо ответила она. Она окинула меня оценивающим взглядом и поджала губы. Жеребец под ней гугукал, раздувал ноздри и горячился, размахивая густым угольно-чёрным хвостом. Эля оглянулась: — Поехали? Мы прошли по ипподрому, оставляя конюшни позади, выехали за территорию через металлическую калитку и углубились в лес. Мы шагали гуськом по узкой тропе соснового леса. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, золоча голые шершавые стволы. Где-то высоко стучал дятел, в кустах скакали дрозды и с треском взмывали вверх, пугаясь всадников. Утренний воздух, наполненный ароматами хвои, кружил голову. Лошадиные копыта глухо стучали по земле. Я ехал сразу за Элей и мог беззастенчиво её рассматривать. В специальной одежде для верховой езды она выглядела во-взрослому. Обтягивающие бриджи с замшевой леей выгодно подчёркивали её талию и бёдра. Ноги в сапогах с высокими узкими голенищами уверенно держали стремена. Воротник поло на приталенной футболке открывал взгляду длинную сухую шею, какая бывает у спортсменов. Волосы защищала бейсболка. Повод в руках, затянутых в перчатки, расслабленно провисал. Моя Кармен то откусывала ветки с низеньких ёлочек, растущих рядом с тропой, то оглядывалась назад, закладывая уши на белую кобылу, которая дышала ей в хвост. — Рысью? — спросила Эля. Мы кивнули, и она пустила Зевса рысью. Лошади побежали. Меня начало мелко подкидывать в седле. Я смотрел, как Эля упруго поднимается и опускается на стременах, и старался попасть в ритм движения своей лошади. Вдобавок Кармен бежала неровно, постоянно спотыкалась об корни, проваливалась ногой в ямы на земле, меня мотало на лошади, как мешок. Стремена уползли к пяткам и никак не хотели возвращаться на место. Я запыхался. Нелёгкое это дело — верховая езда, а Эля ехала, будто не совершая никаких усилий. Мы свернули на тропинку пошире. Вместо земли и опавшей хвои под копытами оказался глубокий песок. Бег Зевса поднимал его в воздух и кидал мне в лицо. — Шагом, — скомандовала Эля. Лошади довольно отдувались. Пользуясь передышкой, я поправил стремена и поёрзал в седле, усаживаясь удобнее. Всё-таки быстрая езда на воле для меня пока экстремальное занятие. Между деревьями показался просвет. Мы выезжали на широкую просеку. Эля придержала Зевса на повороте и оглянулась: — Галопом поедем? — Давайте, — сказали ребята. — Ну, тогда поскакали. Меня не обгоняем. Зевс пошёл размашистым галопом. Кобылы, не особенно слушая всадников, поскакали следом. Эля бросила повод и ехала, раскинув руки в стороны. Просека была очень широкая. По ней запросто можно было прогнать целый табун, и Кармен пошла на обгон. Чувствуя, что больше не контролирую скорость и сейчас свалюсь, я вцепился в повод, сгорбился, стремена снова улетели до самых пяток. Эля нахмурилась, увидев, что я мчусь рядом с ней. Она подобрала повод и двинула Зевса быстрее. Она обогнала своевольную кобылу и закрыла ей дорогу вороным. — Выпрямись! — закричала Эля. — Ты упадёшь. Откинься назад, опусти руки, пятки вниз! Кармен немного притормозила, уперевшись Зевсу в круп. Но тут другие лошади решили выйти вперёд. Эля отвлеклась от меня и проделала тот же манёвр с ними. До конца просеки она так и ехала серпантином перед нами, не давая кобылам разгоняться. На повороте к конюшне Эля остановила Зевса, и мы грудой тел воткнулись в него. От резкого тычка я больно ударился об седло. — Всё, шагом и домой. Я облегчённо перевёл дух, приводя себя в порядок. Эмоций от прогулки мне хватит надолго. У конюшни мы спешились и пока ждали конюшенных рабочих, чтобы они забрали лошадей, я сунул Кармен сушку. Кобыла сильными губами захватила угощение вместе с большим пальцем и принялась жевать. Она зажала мой палец передними зубами и не отпускала. От боли глаза полезли на лоб. Я отчаянно пытался вытащить палец из сжимающихся тисков. Вдруг кто-то схватил меня за запястье и протолкнул мою руку глубже в рот лошади. Кармен разжала челюсти, и я смог извлечь палец, выскользнув между дёсен. Мою руку опустили в стоящую рядом бочку с холодной водой. — Человек-косяк, — пробурчал спаситель голосом Эли. Она под водой ощупывала мой палец. — Так больно? — она сдавила кость. — Нет. — А сам пошевели. — Шевелить больно. — Сухожилие покусала, значит. Пройдёт. Эля направилась в конюшню. — Спасибо, — сказал я вдогонку. — Не за что, ламерьё, — фыркнула Эля. — У лошадей за резцами есть безопасный беззубый край. Туда надо было палец тянуть. Я уныло подумал, что сойтись с ней с помощью верховой езды тухлая затея. В конном деле она на тысячу очков впереди меня, и вряд ли мне удастся догнать её, учитывая, что я не лошадник по натуре. Прокатиться разочек можно, но чтобы жить лошадьми, как это делает Эля, — увы, и она это чувствует. Камаргу (Эля): Привет. Где пропадал в пятницу? HOLOD: Привет. Был на свадьбе у старшего брата. Камаргу (Эля): Женили? HOLOD: Не, замуж выдавали :) Невеста кремень баба, держит брата по стойке смирно. Родители рады, что их обормот под надёжным присмотром. Камаргу (Эля): :) HOLOD: Я поймал подвязку невесты ;) Камаргу (Эля): Выходи из сумрака :) HOLOD: Нет :Р Камаргу (Эля): Можно личный вопрос? HOLOD: Задавай. Камаргу (Эля): Ты уже целовался? HOLOD: Нет. Камаргу (Эля): Круто :) HOLOD: Можно тоже личный вопрос? Камаргу (Эля): Можно. HOLOD: За что девушка может ненавидеть парня? Камаргу (Эля): Ну-у-у-у... Сложно сказать... Много причин может быть. HOLOD: А ты за что бы ненавидела, например? Камаргу (Эля): Ой, да хз. HOLOD: Неужели нет такого человека среди одноклассников? Камаргу (Эля): Нет. У нас все парни нормальные. Интересно. Получается, она меня не ненавидит? Камаргу (Эля): Ну, есть один, который бесит, сосед по парте, но это же не ненависть. Уже теплее. HOLOD: А что с ним не так? Камаргу (Эля): Руки распускает. ЧТО?! Когда это я распускал руки? Камаргу (Эля): Он схватил меня за плечо. Меня аж передёрнуло. Не люблю, когда чужие прикасаются. Вон оно что. Я усмехнулся. Эля недотрога. Камаргу (Эля): И у него неприятный запах. Чай с печеньками оказался на мониторе. От меня воняет? Что за бред, я регулярно принимаю душ и стираю одежду. Понюхал подмышки на всякий случай — вроде не пахнет. HOLOD: С этого места поподробнее, пожалуйста. Носки у него несвежие, изо рта несёт? Камаргу (Эля): Да нет. Не знаю, как объяснить... У всех людей есть свой запах. Этот парень пахнет очень резко и, блин, старостью, что ли. Все уроки сижу и стараюсь не дышать, потому что блевать тянет. Бесит так. HOLOD: Не хочешь поговорить с ним об этом? Камаргу (Эля): И что я ему скажу? Лёня, мне кажется, что ты отвратительно пахнешь? Может, его одежда чем-то провоняла и не выстирывается. Я не могу из-за своих заморочек заставлять его покупать новую одежду. Другие же нормально на него реагируют. Я словил адреналина, увидев в тексте своё имя. HOLOD: Что, теперь будешь до выпуска мучиться? И он наверное не понимает, чего ты от него нос воротишь, м? Камаргу (Эля): ....................... HOLOD: А если бы тебе нравился его запах, что бы ты сказала про этого парня? С замиранием сердца я смотрел на хинт "Камаргу (Эля) пишет..." Камаргу (Эля): Ну, он ничего, хотя блондинов я обычно не люблю. С отросшими волосами он стал симпатичнее. Камаргу (Эля): Задница у него классная. И руки с длинными пальцами, как у пианиста. Я посмотрел на свои руки. Значит, она успевает полюбоваться и на мою жопу и на руки. Камаргу (Эля): Был бы он лошадником... Так, я всё понял. Спасибо за заботу, бабушка, но вещи брата, которые ты хранила для меня, придётся выбросить, ибо они пропитались не выветривающимся старческим запахом. Я взял из туалета мусорный пакет, покидал в него одежду, кроме одного комплекта, и отнёс на помойку. Затем постучался в комнату к брату. — Ань, ты здесь? — Да, Лёня. — Сходи со мной в магазин, пожалуйста. Мне нужен женский совет по поводу одежды, а то мама опять начнёт пускать слезу, что её сын совсем взрослый. — Младший братик хочет кого-то закадрить? — понимающе заулыбалась невестка. — В точку! А туалетная вода с приятным запахом есть? — Вот, возьми флакон. Когда Рома ей пользуется, я прям отлипнуть от него не в силах. Я понюхал крышку. Хм, ну, если женщинам нравится, попробую. Мы вернулись из магазина, нагруженные внушительными пакетами. Шутка ли — почти весь гардероб поменял. Я не меньше двух часов мерил одежду под взглядами невестки разной степени плотоядности. Я протёр и проветрил шкаф и разложил новые вещи по полкам, брызнув немного туалетной воды на дверцу. Я провёл в душе необычно много времени, тщательно оттирая кожу от прежнего запаха. Избегая резких изменений в образе, я оставил одни джинсы и рубашку, в которых пойду завтра в школу, на воздухе. Эля не дура и легко сложит два и два, если я сразу после разговора приду весь такой новенький и надушенный. Я сел за парту, буркнул под нос "привет", не глядя в сторону соседки. Эля по привычке задержала дыхание. Чёрт, как я раньше не заметил, что она всего лишь пытается не дышать, когда разговаривает со мной сквозь зубы. Да и гадостей она не говорила никогда. Я сам на себя накрутил лишнего. Ну, давай же, девочка, дыши. Ко второму уроку Эля расслабилась. Я рискнул повернуть к ней голову, делая вид, что смотрю на плакат с формулами на стене. Она больше не поджимала губы, не затыкала ноздри костяшками пальцев и выглядела вполне довольной. Кажется, сработало. Но сама Эля пошла дальше. Я едва не расхохотался, когда она уронила карандаш мне под стул и наклонилась за ним, почти касаясь головой моего бока. Проверяет, что не мерещится, бу-га-га. На следующие выходные мы параллелью на двух автобусах уехали на базу с ночёвкой на психологический тренинг. Я набрызгался Роминой туалетной водой и старался держаться на расстоянии от Эли. Стояла сухая солнечная погода, и мы целый день провели на улице, смешанным составом ползая по верёвочному городку, бегая эстафеты и занимаясь прочей психологической лабудой, призванной укрепить дружбу и развить командный дух. Пока было жарко, мы покидали верхнюю одежду в одну кучу. К вечеру, когда все устали, взрослые расставили по периметру дымовые шашки, чтобы нас не заедали насекомые, и организовали шашлыки и костёр. Мы с аппетитом уплетали жареное мясо, запивая сочные ароматные куски химозой вроде фанты или спрайта. Кто-то изловчился намешать в газировку алкоголь, и большинство ребят ходили слегка датые. Впрочем, они понимали, что если фокус обнаружится, скандал будет грандиозный, и вразнос не уходили. С заходом солнца резко похолодало, и несмотря на градус в крови, захотелось одеться. Я поискал в общей куче свою толстовку, но её там не оказалось. Я перекопал вещи ещё раз. Нету. Не могла же она убежать. Наконец я сообразил, что кто-то оделся в первую попавшуюся толстовку. Когда собирается много подвыпившего народу, кто первым встал, того и тапки. Я обвёл взглядом танцующих около костра. Вот похожа на мою — тёмное туловище, белые рукава реглан и капюшон. Я подошёл ближе и понял, что мёрзнуть мне придётся ещё долго. Толстовку надела Эля. Она грела руки у костра и периодически прятала нос в рукава. Интересно, знает ли она, чью одежду нюхает. У меня зуб на зуб перестал попадать всего через час. Я протянул Одинцовой её курточку: — Эля, давай поменяемся одеждой. Она глянула на меня шальными глазами. — Это твоя толстовка? — Моя, — сказал я, закусив губу, чтобы не рассмеяться. С видимым сожалением она вернула мне одежду. Толстовка хранила её тепло. Мне стало так хорошо, так приятно, словно я обнимался с Элей. Разогретая алкоголем кровь ударила в голову. В Элиной теории запахов определённо что-то есть — тело просто звенело от возбуждения. На подгибающихся ногах я покинул периметр из дымовых чашек, и спрятался за дерево, уперевшись спиной в ствол. В голове шумело. Приключений на сегодня, пожалуй, достаточно. Пойду-ка я на боковую, пока никто не почуял на мне ещё что-нибудь. Трындец подкрался откуда не ждали. На перемене я сидел на подоконнике и наблюдал, как первоклашки бегут стометровку. Староста пришёл из кабинета завуча немного на взводе и сказал, что на школьном форуме объявляется развиртуализация и требуется к концу дня составить список класса с никами. Душа ушла в пятки. "Бли-и-ин, почему сейчас?" Эля по обыкновению читала за партой книгу и никуда отлучаться не собиралась. Да и смысла больше не было прятаться, если под каждым ником вскоре будет красоваться имя его обладателя, но я хотел сам раскрыть ей свою личность. Староста набросал столбиком фамилии учеников и зашёл на сайт в раздел "Пользователи". Несколько парней столпились вокруг него. — Ашки уже отписались, так что работы нам стало меньше. Так, Armadillo это Уржумов из "в". — Axel — Дубовицкий, — подсказал Женя. — BabyGirl? — Лера Крылова. — Bambino? — Это я, — отозвалась Семёнова. Саша изобразил ладонями большие груди и покачал бёдрами. Парни рассмеялись. — Не отвлекаемся, пацаны. Дальше, HOLOD это кто? "Чёррррррт! Чёрт, чёрт, чёрт!" Я сидел ни жив, ни мёртв. Моё лицо медленно начинало полыхать. Эля замерла, обратившись в слух. Где этот подлый звонок? — HOLOD это наш Лёнька, — снова встрял Женя. Эля повернулась и с интересом посмотрела на меня, подперев подбородок ладонью и изогнув бровь. Я мечтал провалиться сквозь землю. Вот и закончились наши отношения. Поздняк метаться. Звонок загнал меня за парту. Я боялся даже коситься в сторону Эли. Она сидела как ни в чём не бывало, поглядывала на доску и решала примеры. По её позе трудно было догадаться, что она чувствует. Скорее всего тихую ярость. К концу урока мандраж усилился. Алгебра была последняя, и за ней последует развязка. Звонок прозвучал как приглашение на расстрел. Мы неторопливо складывали вещи. Я медлил, прислушиваясь к реакции Эли, остановит она меня, чтобы поговорить, или молча вычеркнет из жизни. — Не уходи, — тихо приказала она. Наконец ребята разошлись, и мы остались в классе одни. Я присел на парту соседнего ряда. — Я всё объясню, — пробормотал я без единой мысли в голове. Почему я такой мямля? Женя бы запросто вывернулся. — Ага, — сказала Эля, задвигая стулья под стол и приближаясь ко мне. — С удовольствием послушаю эту увлекательную историю. Потом. Я задержал дыхание. Эля подошла вплотную. — HOLOD, — с нечитаемой интонацией сказала она, поднимая руку. Сейчас точно по щам получу. Я отвёл глаза и прищурился в ожидании оплеухи, но Эля положила ладонь мне на плечо. — Я не сержусь, — сказала она. — Подними голову, дурачок. Её язык прошёлся по моим губам. Её ладонь переместилась на затылок, пальцы погрузились в волосы, а вторая рука обвила талию. Эля прижала меня к парте и не давала сказать ни слова, закрывая мне рот собственническими крышесносными поцелуями. Меня закрутило в водовороте эмоций и ощущений. Я осторожно положил ладони ей на лопатки. Не имея опыта в поцелуях, я едва отвечал её напору. Эля крепко обняла меня, уткнувшись лицом в шею. — Ты чудесно пахнешь, Лёня. Понравилось целоваться? Я кивнул. — Пойдём ко мне в гости. — Зачем? — тупо спросил я. — Уроки делать, Корелов, — она важно подняла указательный палец. — И если ты вдруг не понял, то ты теперь мой парень.