Любовь Камаргу

Для девичьего обиталища в комнате Эли царил слишком сильный беспорядок. На письменном столе стояли швейная машинка, оверлок, монитор, стопка книг, кружка, сбоку от машинок — пакет со швейной фурнитурой. Под столом зиял открытым нутром полуразобранный системник, с другой стороны была натолкана куча разных тканей. Над монитором на полках стояли глиняные фигурки, драповые лошадки ручной работы, паяльник и электронные часы. На стуле висели два веревочных недоуздка. На кровати поверх журнала мод лежал недовязанный рукав для кофты. Стены Элиной комнаты украшали дипломы и множество рисунков. Дипломы были за призовые места по бальным танцам. Однако для её возраста класс указан слишком низкий, значит, танцевать она начала недавно, в группе для взрослых. — Располагайся, — сказала Эля. — Я сейчас освобожу место. Она быстро прибрала завал на столе и принесла второй стул. Мы разложили учебники и тетради. Меня мучил один вопрос, и я решился его задать, надеясь, что не слишком задену её чувства: — Почему у тебя нет дипломов по конному спорту? — Я не занимаюсь конным спортом. Прыгать через палочки или бегать рысью от буквы до буквы можно в рамках общего развития, но тренировать исключительно это — увольте. Мне по душе экстрим трейл, а в России он почти не представлен. — Что такое трейл? — Преодоление естественных препятствий, с которыми сталкивается ковбой в своей работе. Сейчас покажу, как это делают на соревнованиях в Штатах. Она включила компьютер. Системник нетипично запищал. — Опять, — проворчала Эля. — Помочь тебе с компом? — Да на матери села батарейка, из-за чего периодически слетают настройки. Все комплектующие древний мусор, собранный по знакомым. Винты с питалом в корпус не помещаются, так и стоит кишками наружу. Эля нажала клавишу F1, потом потыкала Delete, в BIOS`е выбрала диск, с которого нужно грузить операционную систему, и запустила загрузку заново. На экране появилась заставка Windows, быстро сменившаяся обоями с мужской фигурой откровенного содержания. Эля невозмутимо открыла интернет браузер и выбрала из закладок сайт. Я покраснел, как помидор. Блин, почему порно висит на компе у Эли, а стыдно мне? На видео ковбой ездил между деревьями, заезжал в глубокую лужу, забирался верхом на сложенные друг на друга огромные покрышки, спускался с крутой горы, проезжал под низко свисающими ветками. Лошадь заходила на дощатую площадку, установленную на брёвнах, которая прокатывалась под её ногами. — Трейл не такой зрелищный, как конкур или троеборье или скачки, зато он не травматичен для лошади и всадника. Все препятствия проходятся спокойно и очень медленно. Трейлом может заниматься кто угодно на любой лошади. В будущем я хочу организовать собственную конюшню туристического направления и трейловую трассу. Это моя мечта, — Остапа снова понесло. — Даже я знаю, что лошади это дорогое удовольствие. Не проще наняться на работу в действующую конюшню или выйти замуж за богача? — улыбнулся я. Видимо, затронул больную тему, потому что Эля сердито раздула ноздри: — Все владельцы мужики, которых я знаю, подонки. Ты не представляешь, под каким сексуальным прессингом со стороны хозяина конюшни находится симпатичная девушка. То за грудь норовит ухватить, то в укромном углу потискать. Родителям не пожалуешься, потому что они просто запретят там появляться, а для лошадницы нет жизни без лошадей. Вот и терпят девчонки от хозяина или выкручиваются. Как, блин, меня достало отслеживать их пьянки-гулянки. Все праздничные дни приходится пропускать — они отмечают на конюшне и на пьяную голову точно пристанут. На работу придётся идти независимо от трезвости и настроения хозяина. Замуж ты за кого предлагаешь выходить — за такого же, который при жене и детях школьницам на сеновале в трусы лезет? Отдельные кусочки паззла потихоньку собирались в целую картину. Неудивительно, что она не любит, когда до неё дотрагивается чужой, и не носит девичью одежду и обувь на каблуках. — Слишком многое должно сложиться, чтобы сделать так, как я хочу, на базе существующего предприятия. Нет уж, только своё, только хардкор. — Ты крутая. Эля отмахнулась: — Да ну тебя. Ах да, сейчас ты мне за всё ответишь, — угрожающе встрепенулась она. Эля достала из ящика красиво упакованную коробку. — Это предназначалось на День всех влюблённых. Подарок банальный, но я сделала его сама. В общем, вот. Под крышкой оказалась глиняная чашка с гравировкой в виде веточки бамбука. Цвет поверхности причудливо изменялся от палевого до шоколадно-коричневого. Чашка была выполнена очень аккуратно и лишь незначительная асимметричность и форма ободка на дне выдавала ручную работу. — Спасибо, — пробормотал я, держа в ладонях подарок. Я хотел поцеловать Элю, но она сидела, откинувшись на спинку стула, и никак не получалось непринуждённо приблизиться к ней. Возникла заминка, и пока я мысленно метался, она занялась учебником. Момент был упущен. — Как планируешь провести выходные? — я сменил тему. — Родители на окончание учебного года подарили двухдневный конный поход — двести километров туда и обратно. В пятницу вечером сбор на базе, в шесть утра седлаемся, выезжаем и возвращение в воскресенье. В кои-то веки едем с подружкой и будем снимать друг друга на экшн камеры и фотоаппарат. — Поездка перед годовыми контрольными? — Отдыхать тоже важно. Так, давай-ка уроки делать. Материал не лез в голову. Мы сидели рядом, касаясь коленями и локтями, и я, взволнованный страстным поцелуем в школе и зная, что мы в квартире одни, никак не мог сосредоточиться на примерах. Я расправился с алгеброй по образцу из учебника, не запомнив ни единой формулы. Дома придётся изучать тему ещё раз. Я уже жалел, что мы всего лишь делаем уроки, когда могли бы заняться кое-чем более приятным. Интересно, как отреагирует Эля, если я дотронусь до неё? — Я хочу тебя поцеловать, — над самым ухом хриплым голосом сказала Одинцова. — Можно? Я чуть не вздрогнул от неожиданности. Мельком глянул в её тетрадь: она выполнила едва ли половину заданий. Я перевёл взгляд на Элю. Конечно, чёрт возьми, можно. Нужно. Просто… я тормоз. Эля придвинулась ближе. Её лицо было серьёзно, потемневшие глаза неотрывно смотрели на меня. Я наклонился к ней, и наши губы встретились. По спине забегали мурашки, когда Эля погладила меня по бедру. Не удовлетворившись лёгким поцелуем, она пересела ко мне на колени, оседлав, словно лошадь. Я провёл ладонями по её спине, ощущая крепкие, накаченные многолетними тренировками мышцы, прижал к себе, перехватил инициативу поцелуя. Эля обеими руками зарылась в мои волосы, пропуская пряди между пальцев, затем потянула, разрывая контакт. Она внимательно изучала моё лицо. — Как мило, — пробормотала она, потыкав в мелкие пятнышки на носу. Снова за волосы оттянула мне голову назад и покрыла поцелуями веснушки. Она провела ладонью по щеке, тронула нижнюю губу. Я прихватил её палец зубами. Эля расплылась в многозначительной улыбке от уха до уха, и я поспешил отпустить её. На стол внезапно запрыгнуло что-то большое и чёрное, напугав меня и свалив на пол тетради. Я думал, что мы одни в квартире. — Мр-мр-мя! — сказал зверь, изогнув длинный тонкий хвост знаком вопроса. Второй такой же осторожно нюхал мои ноги. — Проснулись-таки, дармоеды. Знакомься, это Отори-сан и Хибари-сан. Анимешница до мозга костей. — Оран и Реборн? — Именно! Эля нагнулась за котом, крепко сжимая коленями мои бёдра, и сунула Отори мне в руки. Зверь заурчал и потоптался, впиваясь в меня когтями. Эля взяла Хибари, перевернув его лапами вверх, как ребёнка, и почесала ему живот. На ласку кот громко затарахтел. Раздались щелчки открываемого замка на входной двери. Коты табуном сорвались встречать. — Мама идёт, — сказала Эля, нехотя слезая на пол. — Эля, у нас гости? — донеслось из коридора. Мама Одинцовой была невысокой полноватой женщиной лет сорока. Она поставила атакуемый котами пакет с продуктами на тумбочку. Я поздоровался. — Мама, это мой одноклассник Лёня. Лёня, это Елена Сергеевна, моя мама. — Добрый день. Очень приятно. Эля, ты накормила гостя? Не дожидаясь ответа, Елена Сергеевна понесла пакет на кухню. — Растягивай желудок, сейчас будут загружать тонну еды, — шепнула Эля. — Как дела в школе? — спросила Елена Сергеевна. Вопрос, по-видимому, предназначался мне, потому что дочери она дала указание разогревать суп. Пока Эля, спотыкаясь об вьющихся под ногами и громко мяукающих котов, бегала от стола до микроволновки и обратно, Елена Сергеевна нарезала свежий хлеб. В воздухе аппетитно запахло вкуснятиной. — У нас всё хорошо, — сказал я. — Готовимся к экзаменам. — Ты уже выбрал ВУЗ для поступления? Тон не подразумевал никаких иных вариантов дальнейшей деятельности, кроме получения высшего образования. — Да, пойду в университет на IT-технологии. — Видишь, Эля, люди выбирают денежные и комфортные профессии! — Елена Сергеевна повернулась к дочери. — Ты у меня то конюхом хотела стать, то ветеринаром. Знаешь, сколько у нас получают хорошие IT-специалисты? Наша молодежь на зарплату может позволить себе купить квартиру в ипотеку. Не то что ветеринары. — Я иду на экономику и управление, — напомнила Эля. — В сельскохозяйственный ВУЗ! Что за знания тебе там дадут? — Мама, я не люблю компьютеры, я люблю лошадей, — начала терять терпение Эля. — Нельзя измерять успех лишь в деньгах. Какой в них толк, если не можешь заниматься интересными вещами? — А жить ты на что будешь? Да-а, «не одобряет» это было слишком мягко сказано. Я прокашлялся и осторожно сказал: — Приносить деньги в дом задача мужчины. Ничего страшного, если женщина занимается любимым делом. Мне кажется, что каждый должен заниматься любимым делом, тогда не будет плохих специалистов. Елена Сергеевна окинула меня оценивающим взглядом. — Ох, Элька, трудную жизнь ты хочешь себе устроить, — вздохнула она и снова обратилась ко мне: — Ешь пюре с котлетой. Майонез, горчица, хреновая закуска? Елена Сергеевна потчевала меня то одним, то другим. Давненько я не обедал настолько обильно. Наевшись до отвала, мы отбыли в Элину комнату. Вся кровь отхлынула к желудку, и мы с трудом держали глаза открытыми. Посидев несколько минут обожратым организмом, чьи силы ушли исключительно на переваривание, я засобирался домой. Способность к обучению вернётся не раньше, чем через пару часов. На прощание Эля притянула было меня за рукав, но вышедшая проводить гостя Елена Сергеевна помешала. HOLOD: Привет. Как съездили? *чмок* Камаргу (Эля): Привет *чмок* Камаргу (Эля): Дфадцать щесь часов на лощади ездиль, жопанама натёр *голосом Равшана* :) Сижу на подушке и кажется, что я слишком близко к земле. Камаргу (Эля): Со сгоревшим по форме очков лицом я похожа на Микки Мауса: (Нос уже начал облезать. Камаргу (Эля): Жесть. HOLOD: Защитным кремом намазаться не пробовала? :) Камаргу (Эля): Задним числом все грамотные: Р Я ж первый раз в походе была. Мы ездили на английских сёдлах, которые не приспособлены для длительных поездок. К ним нельзя приторочить перемётные сумы, и все вещи мы везли на себе. Много с собой не возьмёшь, потому что рюкзак на рыси долбит по спине, как крепко его ни привязывай. Ещё вода во фляжке бултыхалась туда-сюда. Одежда-то ладно, она хотя бы мягкая, а фляжка набила мне синяк. HOLOD: Не падала? Камаргу (Эля): Нет, сидела, как прибитая. На тракте мы свернули раньше времени и заблудились. Едем по грунтовке — справа стена леса, слева стена леса, впереди палящее солнце, на небе ни облачка, и мы, как на сковородке. Когда заехали в лес, стало немного полегче. Только тропа внезапно пошла в другую сторону. Нам пришлось лезть прямо сквозь лес по глубокому песку. Шли бы накануне дожди, мы бы завязли к чертям, а так пролезли, обламывая ветки на ходу. Я боялась, что лошади поцарапаются. Нет, все целыми прошли. Камаргу (Эля): По трассе до парома пять километров было страшно ехать, ибо специально обученные дебилы сигналили, проезжая мимо нас. HOLOD: Сколько вас было? Камаргу (Эля): Два парня и мы с подружкой. Нас вообще не хотели брать, мол, с девчонками возни много, в пути начнут ныть, что устали, попа болит и тыды. HOLOD: А вы? Камаргу (Эля): Стойко сносили все тяготы перехода: Р Ну, честно говоря, когда человеческое жильё долго не показывалось, я несколько скисла. Очень сильно хотелось пить, а воду нужно было экономить. До ближайшего магазина неизвестно сколько ехать, и в продаже могла оказаться одна ледяная газировка. У меня по привычке стремена были подтянуты покороче. Я ж обычно всего час в лесу езжу. Колени заболели так, что стремена держать тяжело. Я их совсем бросила и ехала с ногами макаронинами. А что толку ныть, если сама в это ввязалась ради трудностей — раньше люди так и путешествовали. На пароме мы слезли и немного отдохнули от сёдел и лошадям дали отдохнуть. В киоске действительно оказалась только газировка. Камаргу (Эля): Кречет отказался заходить на паром. Мы заводили его, накинув майку на голову. Но в целом он вёл себя превосходно: и по воде прошёл, и по мостику, от транспорта почти не шарахался. Правда, когда нам попалась огромная сельхозтехника, закрывали его всей группой. Камаргу (Эля): Мы туда добрались за четырнадцать часов, обратно за двенадцать. В субботу очень сильно устали и проспали. Чуть не опоздали на паром, летели галопом, запрыгивали почти что на ходу. Дорога обратно показалась короче, потому что ехали по знакомым местам и не плутали. Стремена я распустила и стало намного комфортнее. Знаешь, над нашим городом стоит туман из выхлопных газов, даже дышать хочется в четверть лёгкого. HOLOD: Довольна поездкой? Камаргу (Эля): Ещё как! Сбылась мечта! *бегает по комнате с флагом и фейерверками и радостно орёт во весь голос* HOLOD: :) *большой палец вверх* Камаргу (Эля): Это же бесценный опыт на будущее. Теперь я знаю, как лучше организовывать вылазки такого типа, когда езда налегке без сопровождения, что следует исправить, чтобы сделать поездку безопаснее и приятнее. Камаргу (Эля): Таня пишет, что смонтировала видео. И я заканчиваю выкладывать своё. Минуту, кину ссылку. В пятиминутном ролике под весёлую музыку были собраны наиболее динамичные моменты поездки с двух экшн камер. Я залюбовался на скачущую Элю. Я еле узнал её в бейсболке и солнечных очках на половину лица. На дальнем плане мелькали всадники мужчины. Сейчас я хотел быть одним из них и разделять восторг с Элей, помогать ей затягивать подпругу, заводить упирающегося Кречета на паром и отдать ей свою флягу с водой. HOLOD: Научишь меня ездить верхом? Камаргу (Эля): Вдохновило? :) HOLOD: Я серьёзно. Не обещаю, что стану лошадником, но составить компанию точно смогу. Камаргу (Эля): Эм… Ну, проси родителей, чтобы арендовали лошадь на каникулы. После контрольных приступим к занятиям. К контрольным я готовился, как проклятый. Годовой материал был вызубрен от и до и успешно сдан. Родители, впечатлённые моими стараниями при достижении поставленной цели, выделили средства на трёхмесячную аренду. В одном из клубов Эля выбрала лошадь, гнедую кобылу по кличке Галактика. На последнем классном часу Пал Саныч сказал: — Сейчас у всех есть камеры и фотоаппараты. Осенью жду от вас визуальные отчёты на тему «Как я провёл последнее лето в школе». И до встречи в следующем учебном году. Класс загудел, обсуждая задание, а мы с Элей уже знали, что будем снимать в каникулы. По традиции учебный год завершался чаепитием и дискотекой. Мы не афишировали наши отношения, как одноклассники, оказываясь рядом как бы невзначай и получая удовольствие от лёгких касаний то локтем, то коленом. Девчоночья элита ушла колбаситься на сцену, а мы остались сидеть. Эля некоторое время наблюдала за Семёновой. Судя по движениям, последняя с детства занималась танцами и вдохновенно отплясывала в окружении подруг. Её парень — Галкин — танцевать не любил и не умел, соглашаясь лишь пообниматься на медляках. Неожиданно из динамиков зазвучали волнующие латиноамериканские мотивы. Я решительно выдернул упирающуюся Элю из-за стола. Барабаны чётко отбивали ритм ча-ча-ча. — Давай потанцуем, — шепнул я. — Расслабься и доверься мне. Крепко держа Элю в рамке рук, я двинул её основным шагом. Она споткнулась и наступила мне на ногу, с открытым ртом глядя на меня. — Должен признаться — я девять лет занимался бальными танцами, — еле сдерживая смех от её реакции и постукивая носком отдавленной ступни, сказал я. Круглые от удивления глаза сузились, и губы растянулись в улыбке. — Два-и, три-и, ча-ча-ча, — отсчитал я ритм. Как главный в паре я следил за нашим положением на сцене и жёстко вёл Элю мимо других танцующих, а её задачей было только вовремя переставлять ноги. Наконец, она перестала вышагивать, как полено, и, окончательно расслабившись, внесла в танец свою лепту. На всякий случай я не отпускал её далеко. Эле сложновато давались вращения, и она хваталась за меня, как за спасительную соломинку. Увлечённая танцем, она не обращала внимания, что сцена потихоньку пустела, и мы оказались одни в центре круга наблюдателей. Это позволило использовать всё пространство. Музыка закончилась, и Эля, резко вернувшись в реальность, смущённо спрятала лицо в складках моей рубашки. — Они смотрят на нас, да? — глухо спросила она. Я оглядел присутствующих поверх её макушки. — Ага. Я встретился глазами с Семёновой. Она перекинулась несколькими словами с диджеем, и снова зазвучала латина — этот раз самба. Семёнова подошла к нам: — Корелов, можно с тобой потанцевать? Эля радостно отлепилась от меня и спряталась за стол. Семёнова уже включилась в музыку, вращая бедрами. Я перехватил инициативу и повёл её по сцене. — Зачем тебе неуклюжая Пушкарёва? Танцуй лучше со мной, — сказала Семёнова, призывно пальцем рисуя серпантин у меня на груди. Да, танцевала она намного круче Эли. Её гибкое тело уверенно и легко двигалось в пульсирующем ритме самбы и с полуслова отзывалось мне. Я мог развернуться в полную силу и исполнять сложные фигуры, не боясь уронить партнёршу. Мы то лавировали правым роллом между осмелевшими одноклассницами, то кружили вольты на месте в центре толпы, то разрывали контакт, исполняя каждый свою партию. Несмотря на слёзные уговоры Семёновой остаться на медляк, я тоже сбежал к чаю и пирожным. Раздосадованная неудачей девушка, потащила на сцену Галкина. — Вы красивая пара, — произнесла Эля. — Твоя ревность невероятно льстит, — сказал я, погладив её по колену. — Это всего лишь один танец. — Теперь моя очередь быть гуру. С первого занятия верховой ездой я понял, что легко не будет. Эля подошла к процессу обучения со всей серьёзностью. — Главное, это независимая посадка, — говорила она, отстёгивая стремена. — Ты сидишь на лошади за счёт шлюсса и баланса. Стремена лишь вспомогательный инструмент для удобства всадника. Поплясав минут пятнадцать около высокой кобылы, я кое-как вскарабкался в седло с земли. Эля взяла Галактику на корду и пустила по кругу, заставив меня выполнять разные упражнения. Хотя я был в неплохой физической форме, непривычная нагрузка быстро утомила. Эля нещадно гоняла меня рысью на корде, не позволяя притронуться ни к поводу, ни к седлу, чтобы выровняться, когда центробежная сила вкупе с тряской выносила меня в сторону. Академический час занятия показался вечностью. Наконец, Эля отстегнула карабин и разрешила проехаться самостоятельно. Ноги гудели, отбитый зад полыхал огнём. — Ничего, — сказала Эля. — Когда накачаешь мышцы и научишься сидеть на балансе, будешь получать удовольствие от езды без стремян. На кривых ногах я добрался до своей комнаты и хлопнулся на кровать лицом вниз, раскинув руки в стороны. — Устал? — Эля опустилась рядом. — По-конски. — Давай разомну мышцы. Она села на меня сверху и положила ладони на плечи. Сильные пальцы осторожно массировали ноющие мышцы. Я смежил веки, наслаждаясь ощущениями. Эля переместилась дальше по спине. Массаж сменился поглаживаниями, становящимися всё более нежными и медленными. Около лица прогнулась постель. Я открыл глаза. Эля склонилась надо мной, опираясь на ладонь. Сердце подпрыгнуло. Эля приподнялась, и я смог повернуться к ней лицом. Наши губы встретились. С прошлого раза я действовал смелее. Руки Эли заскользили по моему телу. Когда она потянула мою футболку вверх, я сжал её кисть, запретив продолжать. — Не надо. Она удивлённо отстранилась: — Мы одни. — Не в этом дело. Эля наклонила голову набок. — Не хочешь? — Не стоит торопиться, — ответил я, тщательно подбирая слова и глядя ей прямо в глаза. — Не обижайся, пожалуйста. Несколько секунд она рассматривала моё лицо, затем коротко улыбнулась. — Ладно. Камаргу (Эля): Привет. У меня проблема. HOLOD: Привет. Внимаю. Камаргу (Эля): Лёня мне не даётся: ( HOLOD: Дер киндер недотроген. Камаргу (Эля): Жмякен, нихт капитулирен! HOLOD: Имей терпение :) Камаргу (Эля): Я предпочла бы иметь Лёню *дует губы куриной жопкой* HOLOD: Какие ещё черти водятся в твоём омуте? Камаргу (Эля): Там живёт один тентакль. HOLOD: Животное! А как же прогулки за ручку под луной, походы в кино, цветы и конфеты, томительное ожидание звонка и прочая фигня? Эля молчала несколько минут. Камаргу (Эля): Ты серьёзно? Мышление Одинцовой сильно отличалось от того, что мне приходилось наблюдать. Я не знал, что женщины бывают такие — целеустремленные и самодостаточные с юности, чьим пределом мечтаний является не норковая шуба, айфон и отдых на Мальдивах. Эля взращивала свое счастье на собственных ресурсах, ежедневно усердно работая и терпеливо выжидая шанс осуществить задуманное. Её настрой вызывал уважение и вместе с тем выбивал из колеи. Мы как будто поменялись полами, и она ведёт в паре. Камаргу (Эля): Ты так эротично пыхтишь, когда возбуждён. HOLOD: О_о Не понял. Камаргу (Эля): Я подсматривала за тобой. Ты был в пяти метрах от костра. Вот попадалово. HOLOD: Кто-то ещё видел меня? Камаргу (Эля): Без понятия. Хочешь, спрошу? Она скинула скриншот со школьного форума с созданием темы «Кто видел, как Корелов ходил со стояком на тренинге?» HOLOD: Одинцова, не смей! Камаргу (Эля): :))))))))) *** Помня про Элины дипломы по бальным танцам, я решил сделать ей сюрприз. В её шкафу откопал среди джинсов и брюк единственное платье и попросил надеть босоножки. Заинтригованная Эля послушно следовала за мной во дворец культуры, где мой приятель держал клуб бальных танцев. Парней обычно не хватало, и я подрабатывал у него партнёром в группе для опытных. Сегодня был день латиноамериканских танцев. На входе в залу Эля притормозила и нехотя шагнула внутрь. — Что-то не так? — спросил я, почувствовав будто настроение у неё испортилось. — Нет, всё нормально, — стрельнув в меня взглядом, сказала Эля. Играла зажигательная музыка. На паркете множество пар танцевали самбу. В центре хозяин клуба — Максим Гурьев — вёл в танце эффектную блондинку. Красивые бабы вешались на него пачками, а те, кому не хватило места, лежали штабелями. Постель его никогда не остывала и каждый раз её грела новая женщина. Он посмотрел в нашу сторону, поменялся в лице и, оставив свою партнёршу, едва ли не бегом двинулся к нам. — Привет! Элька, как я по тебе соскучился, — воскликнул Макс, подхватив мою девушку на руки и выполняя с ней рок-н-ролльные трюки. Опешив, я молча наблюдал, как Эля пытается высвободиться из цепкого захвата профессионального танцора. — Перестань, поставь меня, — холодно сказала она. — Целый месяц не видел! — захлёбывался эмоциями Макс. Хотел сделать сюрприз, а сюрприз догнал меня самого. Макс, этот чистокровный кобель, внезапно бьёт хвостом перед моей Элей. На заднем плане его бывшая партнёрша, недовольно поджав губы, следила за его действиями. — Вы знакомы? Со мной капитан Очевидность сдохнет без работы. — Я ходила сюда в группу для начинающих, — сдержанно ответила Эля, вывернувшись таки из рук Гурьева. Ясно. Мы не встречались в клубе, потому что посещали его в разные дни. Я не ходил к начинающим, с ними было слишком скучно, а Эле было рано танцевать с опытными. Нас прервала брошенная блондинка, потащив Макса на танцпол. — Пойдём танцевать, — предложил я, хотя язык чесался расспросить Элю, почему Макс так рад её видеть. Ча-ча-ча, самба, джайв. Девушки чуть не дрались за право встать в пару с Гурьевым. Сегодня был особенный вечер, ибо он перецеловал половину барышень в зале. Иногда я замечал, что Эля равнодушно смотрит, как он обсасывает очередную мамзель в течке. Определённо между ними что-то происходило. Когда заиграла румба, Макс пригласил Элю на танец. — Разреши, я украду твою даму, — сказал он тоном, не терпящим возражений. Макс увёл её далеко, в самый центр зала. Он был в ударе. Ни на секунду не позволяя Эле отодвинуться, Макс ритмично двигался, страстно и излишне откровенно прижимая её к себе. Его руки владели её телом, словно марионеткой. Эля порхала над паркетом полностью в его власти. Со стороны танец смотрелся очень красиво и сексуально. Поклонницы Макса завистливо наблюдали за ними. Я бы полюбовался парой, если бы не тот факт, что у меня на глазах Макс лапал мою девушку. Гурьев что-то горячо нашёптывал, почти касаясь губами её лица. Эля холодно отвечала, и внезапно оставила его посередине танца. Он попытался удержать её, однако она выдернула локоть и покинула паркет. — Пойдём отсюда, — сказала она мне. Я успел заметить, что к Максу тут же подбежала блондинка, но он лишь хмуро смотрел вслед Эле. — Если хочешь спросить, спрашивай сейчас, — на улице сказала Эля. Я помялся. Потенциальный ответ мне уже не нравился. — Почему расстроен Макс? — Я отказала ему. Вряд ли он расстроен с такой-то кучей поклонниц. Уровень злости понемногу поднимался. — Значит, ты крутила с нами обоими. Макс — кобель, который залезает на всё, что шевелится. — Я с ним не крутила. Он вился около меня и склонял ко всякому. Мы погуляли один раз, чтобы он успокоился, и на этом всё. Мы глядели друг другу в глаза. Эля твёрдо и спокойно вынесла мой взгляд. — А сейчас что ему было нужно? — Предложил встречаться. Эля ждала ответа, а я опять колебался. Мне было неприятно, что она может уступить настойчивости парня, и потом со спокойной совестью гулять с другим, но и по-настоящему упрекнуть её не в чем, ведь общение с интернетным персонажем, отказавшемся выходить в реал, нельзя назвать отношениями. Зато теперь понятно, у кого она научилась подкатывать яйца. — Долго будешь кантоваться? — подала голос Эля. Я взял её за руку. — Идём домой, холодает. *** Каникулы шли. Мы продолжали тренировки. Я научился запрыгивать на лошадь с земли и сносно сидеть на всех аллюрах. Пару раз мы выезжали на прогулку в лес и на речку. Эля наконец-то позволила пристегнуть стремена, и я почувствовал, что они действительно инструмент для удобства, а не средство удержаться в седле. Бывало, они даже мешали. Я бросал стремена и галопировал, растворяясь в ощущениях физической и душевной гармонии с лошадью. В обязательном порядке Эля записывала наши занятия и вылазки на видео. Иногда мы просто гуляли в поводу или тренировали разные трюки. Например, дотянуться друг до друга на резвых аллюрах и вообще поцеловаться. Не обходилось без инцидентов. Несколько раз Галактика разносила меня. Я падал — в песок, на траву, где придётся. Эля поднимала меня за шиворот и без сюсюканий закидывала обратно в седло. К себе она тоже относилась очень строго. Я имел возможность наблюдать, как она тренируется, через пот и кровь, через множество попыток добиваясь своего. Если она чего-то хотела, в конце концов у неё это получалось. Финалом каникул стала поездка в шестичасовой поход на конной базе в области. Столь насыщенного лета у меня давно не было. Монтируя видеоролик, мы долго спорили, что включить, ибо материала оказалось слишком много. В пятиминутном ролике под эпичный саундтрек мы постарались отразить наиболее интересные события и основные вехи роста меня как начинающего всадника и Эли в качестве тренера. Вот мы приходим на конюшню, забираем лошадь из левады, чистим и седлаем; вот Одинцова гоняет меня на корде, а я трясусь в седле, как мешок с картошкой; вот я набираю полный рот грунта, перелетев через голову скозлившей Галактики; вот уже я сам еду рысью по плацу и по команде выполняю фигуры манежной езды; вот Эля ставит кобылу на дыбы; вот мы в лесу скачем по просеке — в кадре мелькаю то я, то Эля, — и касаемся друг друга руками; вот мы купаемся в речке верхом; вот теперь Эля жуёт песок после неудачного преодоления оксера, ловко прыгает в седло и снова заводит коня на препятствие; вот мы отшагиваем лошадей в конце тренировки; вот пасём на поле, дурачимся и фотографируемся; вот в походе, укутанные с головы до ног одеждой, продираемся сквозь заросли борщевика, гуськом спускаемся по каменистому склону и переходим реку вброд, привал, костёр и шашлыки; вот возвращаемся на базу, расседлываем уставших лошадей и едем домой. В последний день каникул мы загрузили видео на форум и первого сентября проснулись знаменитыми в школе. Наш ролик по количеству просмотров и лайков далеко обогнал Семёнову, которая обычно лидировала с фотографиями летних путешествий по Европе и островам. Её родители могли позволить себе вывозить дочь за границу на каждые каникулы и ей было что показать. В школу я пришёл раньше Эли и сел за парту, раскладывая учебники и тетради. — Привет, Лёня, — с кокетливой улыбкой на место Одинцовой с горстью вещей в руках проскользнула Семёнова. — Оказывается, у нас с тобой много общих интересов. Ты не против сидеть вместе? — Я против, — сказала подошедшая Эля, поставив рюкзак на парту прямо перед носом девушки. — Будь добра удалиться к себе. Улыбка на лице Семёновой преобразовалась в издевательскую. — Кто не успел, тот опоздал. Садись на моё, уступаю. За перепалкой с интересом наблюдали другие ученики. Фоном кто-то обсуждал видеоролики девушек и хихикал. Эля подняла взгляд на пустую парту Семёновой. — Окей, — сказала она. Мы переглянулись и оба переместились туда. Позеленевшая Семёнова осталась сидеть за нашей партой в одиночестве. — Привет, — интимно шепнула Эля. Я под столом погладил её ладонь и одновременно краем глаза посмотрел на Семёнову. Та с каменным видом листала учебник и оживилась лишь при появлении Галкина и подружек. Нарочито смачно присосалась к своему парню в приветственном поцелуе и шумно обнималась с Кузнецовой и Тарасевич. Галкин вопросов про новое место задавать не стал. По окончанию классного часа Семёнова выступила с идеей съездить в воскресенье на природу с ночевой, взяв на себя организацию мероприятия. Класс поддержал инициативу. Погода выдалась на редкость тёплой и солнечной. Почаще бы выпадало такое начало учебного года. Теплый ветер колыхал подзолочёные кроны лиственных деревьев. Чуть дальше смешанный лес переходил в сосновый бор. Отсутствие подлеска делало его прозрачным и пригодным для верховой езды. — Лошадей не хватает, — сказала Эля, пуская слюни на пригорки в бору. — Ага, отличный грунт из хвои и песка, — отозвался я, и мы рассмеялись. Я уже начал мыслить лошадиными категориями, как Эля. Кто о чём, а я о грунте. Сопровождать поездку согласились несколько родителей и Пал Саныч. Мы все вместе разобрали багаж. Ребята, как взрослые, сами руководили процессом. За обед отвечали девочки во главе с Семёновой, мальчики ставили палатки и разводили костёр. Эля, как обычно, прибилась к мальчикам, бурча под нос, что ненавидит готовку и здесь от неё больше толку. Польза от неё действительно была ощутимая. Палатки попались разноместные, какие получилось набрать в короткие сроки. Палатки на малое количество мест парни и девушки заселяли отдельно, большие — вперемешку. Нам досталась четырёхместная, куда должны были вселиться Эля, Семёнова, Котова и Деменева. Меня определили в двухместную палатку с Галкиным. Чуяло моё сердце, что Семёнова неспроста составила список соседей. Я часто ловил на себе её взгляд. Когда я проходил мимо кухни, она попросила меня попробовать плов и поднесла ложку к губам. — Вкусно, Лёня? — спросила она. — Соли немного не хватает, — честно ответил я, под её заворожённым взглядом облизывая испачканные маслом губы. Я подумал, что лучше держаться от неё на расстоянии. Внезапный приступ интереса к моей персоне со стороны первой красавицы класса при живом Галкине вызывал недоумение. Я рисковал ни за что отовариться от Эли и от Галкина одновременно. Правда, Семёнова больше ко мне не лезла, увиваясь за своим парнем. Активные игры и викторины и ужин прошли без выпадов с её стороны. Смеркалось, и мы разошлись по палаткам. Я забрался в спальный мешок и закрыл глаза. Соседи ещё какое-то время возились, устраиваясь на ночлег, а когда общее движение надёжно прекратилось, Галкин пошевелился. — Эй, ты спишь? — тихо позвал он. Блин, не хочу отвечать. — Нет, а что? — Пошли к девчонкам. — Сбрендил? Нас спалят. — Не спалят, если не будешь тупить. Лизка специально нас расселила, чтобы мы могли поменяться местами с Котовой и Деменевой. Идея провести ночь с Элей звучала заманчиво. Галкин выглянул из палатки. — Никого, идём, — скомандовал он. Мы бесшумно покинули спальники и пробрались к палатке одноклассниц. Галкин поскрёбся в полог. — Девчата, есть предложение поменяться палатками, — прошептал он. — Мы спим тут, а Лена с Таней в нашей палатке. Котова и Деменева долго не упирались. После намёка на причитающееся за беспокойство они ушли, а мы улеглись к нашим девушкам. В палатке было темно. Несколько минут мы лежали неподвижно, прислушиваясь к звукам соседей и происходящему снаружи. Я нащупал Элину руку и сплёл пальцы. Со стороны Галкина и Семёновой доносилась едва слышная возня. Эля медленно повернулась и коснулась моего лица другой рукой. Как можно тише я расстегнул её спальный мешок и придвинулся вплотную. Бесшумно прихватил подставленные для поцелуя губы, зарылся лицом в её волосы и затих. Камаргу (Эля): Родители на выходные уезжают на двухдневный корпоратив. Приходи ко мне с ночевой. Обещаю, что приставать не буду : -) Просто потусим и поспим вместе без свидетелей. Я прикинул, под каким предлогом слинять из дома на сутки. HOLOD: На ночь, скорее всего, не получится, у нас максимум вечер. Камаргу (Эля): Почему? HOLOD: Мои сразу подумают, что я собрался стать мужчиной. Камаргу (Эля): А то за вечер не успеешь, если захочешь. Потролль их коробкой презиков. HOLOD: Чтобы мама меня на них же и повесила? Камаргу (Эля): Ну, ладно, вечер так вечер. Значит, договорились? HOLOD: Да. Накануне встречи я до блеска вымылся, сто раз проверив свой запах, тщательно побрил лицо и облачился в новую одежду. В Элиной комнате горел свет. Я поднялся к ней на этаж и позвонил в дверь. Пока Эля шла открывать, я поздно сообразил, что явился с пустыми руками. — Прости, я без цветов, — с порога промямлил я. — Привет. — И слава богам, — хихикнула Эля, затаскивая меня в квартиру. — Как бы я объяснила родителям появление букета в их отсутствие. Или я должна была выкинуть цветы? Чмокнув меня в губы, она упорхнула на кухню. Я повесил куртку на крючок и медленно прошёл за ней. Эля вручила мне поднос с бутербродами и тортом, а сама загрузилась кружками и чаем. Мы разместились у неё на кровати, поставив чайные принадлежности на пол. На полке над столом лежали карты. — Умеешь играть в дурака? — я перетасовал колоду. — Только в него и умею. В подкидного-переводного. Я раздал карты. — Что у тебя? — спросил я. — Нет козырей. — Ну, тогда я начинаю. Первую партию Эля слила, и это был её последний проигрыш. Она билась, как самурай, практически при любом раскладе. Не переведёт, так подкинет. Она сортировала карты, выстраивая козыри с левой стороны, но это наблюдение мало помогало, поэтому что в конце концов она просто открывала мне свои карты, где были одни козыри, против которых у меня не было ни единого шанса. — Может быть, в «Морской бой» порубимся? — отчаявшись её обыграть, спросил я. Мы быстро накидали на бумаге поля. — Один четырёхпалубный, два трёхпалубных, три двухпалубных и четыре однопалубных, — уточнила Эля. — Готов? Г-три. Снесла однопалубный с первого выстрела, чёрт! — Убила. — И-семь. — Ранила. — И-восемь. — Убила. Она бормотала что-то себе под нос, водя ручкой по полю. — В-один. — Элька, ты вообще человек?! — воскликнул я. — Ранила. — Г-один. — Мимо. Б-пять. — Мимо. Б-один. — Ранила. — А-один. — Убила. В ходах Эли не прослеживалась никакой логики. Бормоча она выбирала клетку и неизменно попадала в мой корабль, ошибаясь только в его расположении на поле и добивая последующими ходами. Я же сколько ни стрелял, смог выбить только пару её кораблей, в то время как ей осталось найти два однопалубника. — Где ж корабли-то? — я терял терпение, потому что Эля потопила и однопалубники. На моем листе её поле было изрешечено пустыми выстрелами. — Сдаюсь. Эля открыла свой лист. Весь флот был прижат по краю поля, а я обстреливал середину. — Обычно игроки размещают корабли в верхней и левой части листа, — сказала Эля, указывая именно на такое расположение у меня. — Давай перекусим и посмотрим что-нибудь. Видел «Грязные танцы-2»? Я отрицательно покачал головой. Эля запустила фильм на компе и приглушила освещение. Я жевал бутерброды, краем глаза поглядывал на неё и думал, как выбрать момент, чтобы самому таки немножко поприставать. В сцене с выступлением главных героев на конкурсе Эля поёрзала: — Ух, чувство предстоящих героине люлей отравляет удовольствие от танца. Её родителей тоже можно понять, но, блин, грустно. — Мы потанцуем вместо них, — перебил я, — и не получим за это люлей. Я нашёл вконтакте музыку из первого фильма. В тесной комнате, заваленной всякой всячиной, не слишком много пространства, но его было достаточно. Я прижал Элю к себе, и мы начали медленно двигаться в такт. Вон он, этот момент. Лёня, только не тормози. Но часы предательски засигналили, что мне пора домой.