Любовь Камаргу

      Я с тоской поглядывал на часы. Напротив сидела молоденькая соискательница вакансии программиста в отдел сопровождения. Она, недавно выпорхнувшая, — я бы даже сказал, преждевременно вывалившаяся, — из гнезда своей альма матер, вплыла в кабинет походкой от бедра в короткой обтягивающей юбке и, положив на мой стол немаленьких размеров бюст в глубоком декольте, с эротичной интонацией начала перечислять свои навыки по работе с базами данных. За то время, что я был начальником команды разработчиков в нашей с другом фирме, какой только чуши я не наслушался. Девица плавала в основах и явно рассчитывала получить место за счёт достоинств, не относящихся к мозговой деятельности.       В компьютере сообщением от жены заморгала иконка ICQ. С обещанием перезвонить в случае положительного решения по её кандидатуре я выпроводил девушку. Наташа: Как дела, милый? HOLOD: Как обычно. Наташа: Я сегодня забыла надеть трусики ;-*       Вереница кричаще сексуальных дев на интервью ничто по сравнению с той, что ждала меня дома. Спустя десять лет брака я удивлялся, как мне вообще пришло в голову на ней жениться. Ну, честно говоря, я помню, почему женился. Не имея увлечений, Наташа реализовывала себя в ведении хозяйства. Наш стол всегда ломился от еды, в квартире постоянно происходило перемещение мебели, в ванной и в комнатах не было живого места от всяких девчачьих интерьерных безделушек. По первости мне нравилось, что жена так заботится о семейном очаге и о своём мужчине, но с годами пустая суета начала раздражать. Бесило её квохтание и выпрашивание внимания; расхотелось каждую ночь ложиться в постель блевотного розового цвета. Такие, как Наташа, занимаются рождением и воспитанием детей и видят в этом своё предназначение, а без них наша жизнь зашла в тупик.       Наташа чувствовала, что брак катится в тартарары, и предпринимала попытки исправить ситуацию и сейчас она являла собой сборник ста и одного способа возбудить уставшего от жены мужа, отвратив его ещё больше.       Я мог бы проигнорировать её заигрывания, призванные оживить давно издохшее, но садист-программист внутри меня решил покайфовать от порции отрицательных эмоций. HOLOD: Ната, ты дура? Я понимаю, что можно специально не надеть трусы. Как можно ЗАБЫТЬ надеть трусы? Наташа: Ты ублюдок!       Я прямо видел выражение её лица, когда она выкрикивала эти слова. Посмеиваясь, я хотел закрыть аську, как пришло сообщение от другого пользователя. Лера Крылова: В этом году у нас пятнадцатилетие выпуска. Ты пойдёшь? HOLOD: Да. Лера Крылова: Очень хорошо :) Мы собираемся послезавтра в нашем классе, как в старые добрые времена. HOLOD: Ок, я буду.       Родная школа. Я сидел за партой на своём месте в десятом классе. Здесь всё стало другим. Другие столы, доска другая, иначе оформлен кабинет, и даже приходившие люди были уже не те. Галкин унаследовал дела отца. Семёнову после двух родов разнесло шире России-матушки. Тарасевич выучилась, как и я, на программиста. Сухарев, прозванный учителями чудом египетским, выбился в люди, а Дубовицкий спился. Лера Крылова, которая организовала нашу встречу, работала репортёром на местном телеканале.       — Привет, — раздалось за спиной.       Я повернулся и внутри всё оборвалось. У парты стояла Эля. Брючный костюм кремового цвета, рыжие волосы собраны в элегантную причёску, на лице лаконичный, практически незаметный макияж, подчёркивающий достоинства. Роста ей добавляли туфли на каблуках. Едва уловимый шлейф манящего аромата побуждал искать его обладательницу. Признаюсь, я не ждал встречи с ней. Эля настолько не любила "бесполезные" вечеринки, что у меня даже мысли не возникло, что она может прийти на встречу одноклассников. Поэтому её появление, такой взрослой и эффектной, произвело сногсшибательное впечатление.       Забыв обо всем на свете, я смотрел на неё, разинув рот. Эля глянула на меня с любопытством и слегка насмешливо. Скользнув ухоженными пальцами по парте, она села на своё место и помахала Галкину:       — Йо!       Словно обвалившийся на голову потолок на меня обрушились школьные воспоминания.       — П-привет, — заикаясь, выдавил я.       Вскоре подошли остальные одноклассники, и мы выдвинулись в заказанное по случаю кафе. Эля и Галкин сели за столы плечом к плечу, а я занял место напротив Одинцовой. После обмена личной информацией все разделились на группки и под лёгкий алкоголь повели собственные беседы.       Я не мог отвести глаз от Одинцовой. У них с Галкиным была уже своя атмосфера и с другими предпринимателями из класса они обсуждали особенности ведения развлекательного бизнеса.       — Лошади в качестве единственной услуги клуб не вывезут, — говорила Эля. — Ни одно успешное предприятие в стране не строит дело только на лошадях. Когда семья приезжает за город отдохнуть, она хочет широкий перечень услуг и надёжный присмотр за детьми, пока взрослые развлекаются. Поэтому как минимум необходимо наличие ездовых собак и зоопарка домашних животных. А ещё желательно иметь лагерь, как семейный, так и детский, чтобы можно было пожить в клубе недельку.       — Ну и в чём проблема? — сказал Галкин. — Давай сделаем. После манежа какой-то там лагерь уже не страшен.       — Знаете, — встряла Лера, — когда я хочу воспользоваться услугами экстремального отдыха, меня прежде всего волнует подготовка инструкторов.       — Вот! — Эля ткнула пальцем в Галкина. — Я тебе говорила, что надо изменить метод отбора инструкторов, как в "Чёрном красавчике". Во-первых, уволить нафиг всех баб. Мне уже надоели склоки, ПМС-ы и служебные романы. Во-вторых, набрать молодых мальчиков и воспитать их под нужды клуба. Инструктор-мужчина воспринимается более надёжным, чем женщина. А если он ещё и симпатичный, отбоя от клиенток у нас не будет. Разумеется, платить ребятам придётся больше. На текущую зарплату пойдут только деревенщины или алкаши, что, как правило, одно и то же, и мы лишь потратим на них время.       — Ладно-ладно, — примирительно поднял ладони Галкин. — Давай об этом потом, а то вместо встречи одноклассников у нас получилось совещание. Предлагаю перейти к горячему.       Официанты захлопотали над сменой блюд. Эля посмотрела мне в глаза. Она не могла не заметить, что я весь вечер за ней наблюдаю.       — Вы так тесно общаетесь, — произнёс я.       — Мы были супругами, — Эля перевела взгляд на обручальное кольцо на моём пальце.       Вот это поворот. Спор двух школьниц получил продолжение во взрослой жизни.       — А почему разошлись? — бестактно спросил я.       — По той же причине, что и вы. Лошадей она любила больше меня, — рассмеялся Галкин. — Но мы остались друзьями и деловыми партнёрами.       Мне очень хотелось поговорить с Элей наедине, поинтересоваться её жизнью, но она, как назло, не отлипала от бывшего мужа, и я подозревал, что она делает это специально, чтобы не подпускать меня.       Встреча всколыхнула забытые эмоции. Я откопал на диске папку с нашими материалами, которые мы готовили для видеоролика в одиннадцатом классе. Листая фотографии, я словно перенёсся в то время. Мне снова было семнадцать лет и любимая девушка учила меня ездить верхом. Застав меня за просмотром Элиных записей, Наташа закатила скандал. На следующий день я подал на развод.       Конный клуб "Зевс" располагался в деревне на территории бывшего коровника. Место было как раз для Эли. Граничащий с полями лесной массив, речка, к которой примыкали несколько озёр, и изменчивый рельеф обеспечивали бесчисленное количество маршрутов на любой вкус и разной сложности. Чистый, вкусный от ароматов цветущих растений воздух кружил голову. От трассы к клубу вела хорошая заасфальтированная дорога и даже издалека бросалось в глаза, что хозяин заядлый лошадник. Каждая деталь говорила о том, что это место создано для лошадей. Огромные левады, построенные из широких досок, блистали белой краской. На плацу под руководством тренера занималась смена из взрослых. Помещения были отремонтированы и оснащены современным оборудованием. Яркие лампы освещали конюшню. Собранные из дуба денники сияли чистотой, и пахло свежей древесной стружкой. Полы были выстланы резиновыми ковриками и глушили стук копыт.       По коридорам сновали спортсмены и инструкторы. Эля чистила стоящую на развязках рыжую кобылу, гриву которой с другой стороны расчесывал молодой мужчина. До меня донёсся отрывок их разговора.       — На Западе к этому относятся иначе, — мужчина положил гребень в мешочек и наклонился к передней ноге лошади, проводя по ней ладонями от запястья до пута и ощупывая сухожилия. — Считается, что риск обезвоживания превышает риск возникновения ламинита.       — Я думаю, что вредны крайности и рамочный подход, — отвечала Эля. — Что для одного хорошо, для другого смерть. Мы не поим лошадей сразу после тяжелой работы. Другое дело, что люди называют работой пять минут лёгкой рыси в лесу. Лошадь пошевелилась — всё, полтора часа без воды и еды.       Молодой человек выпрямился, заметив меня. Он повернул ко мне голову, и я увидел, что его левая орбита закрыта айпатчем*. Он оглядел меня единственным глазом, прищурился, будто узнавая; уголок его рта чуть насмешливо изогнулся.       — Твоё хозяйство приехало, — сказал он.       Эля равнодушно поздоровалась.       — Я найду Кира, — одноглазый бросил на меня ещё один странный взгляд и удалился, погладив лошадь по крупу.       Не обращая на меня внимания, Эля осматривала вальтрап** на наличие соринок.       — Ты назвала клуб именем своего крэка***, — произнёс я.       — Зевс был отличным конём, — Эля накинула вальтрап на спину лошади. — Чего ты хочешь?       Она по-прежнему не любила пустую болтовню и долгие раскачивания.       — Давай начнём сначала.       Эля усмехнулась:       — Приелся домашний уют и клуша в постели?       Она взяла в руки меховой амортизатор.       — Оно мне зачем, Лёня? Ты бросил меня, когда я нуждалась в поддержке. Ты ясно дал понять, что ради отношений с тобой я должна пожертвовать своей мечтой. А когда цель достигнута без тебя, просишься назад. Благодарю, эти игры мне не интересны.       — Я изменился, Эля.       Она положила меховушку поверх вальтрапа.       — Люди не меняются. У меня нет ни времени, ни желания прыгать в это болото ещё раз.       Скучавшая на развязке кобыла решила почесать об меня голову и подтолкнула к Одинцовой.       — Я безумно по тебе истосковался. Я развёлся, чтобы начать всё заново. И, знаешь, твои попытки побольнее уколоть меня дают надежду, что на самом деле ты ещё испытываешь ко мне чувства.       Эля стояла, удерживая вальтрап и меховушку от сползания по шелковистой шерсти, и смотрела в пол. Если она предложит сесть на лошадь, я принят обратно. Наконец она сказала:       — Собирай Вербу. Посмотрим, на что ты ещё годен.       С широкой улыбкой я шагнул к ней, повернул к себе за локоть и поцеловал.