Мы больше не проснемся

      Хогвартс они покинули одним из тайных проходов, который был известен Сириусу еще со времен его учебы в замке. Он вывел волшебников в Запретный Лес, откуда они в большой спешке ринулись дальше: за границу антиаппарационного барьера. Гарри сильно нервничал, постоянно оглядываясь и прислушиваясь. Несмотря на накинутую на них мантию-невидимку, мальчика преследовало ощущение постоянной слежки, а живот скручивал липкий страх. Блэк же выглядел абсолютно беззаботным, тихо посмеиваясь над терзаниями своего крестника. Все выходило куда легче и проще, нежели он рассчитывал. Гарри шел с ним по собственному желанию, а не в бессознательном состоянии, закинутый через плечо, как прежде планировал скрывающийся преступник. Правда, согласие на похищение было весьма сомнительным — выбора у мальчика все равно не было. Поэтому тот пошел по пути малой крови — добровольно. Поттер знал, о чем думал крестный, но свои мысли высказывать остерегся: если бы мальчик хотя бы намекнул о просьбе о помощи Тому, о желании спасения, скорее всего, Блэк был бы к этому моменту уже мертв. Темный Лорд прекрасно знает, что его маленький хоркрукс решил уйти сам, поэтому позволил «похищению» свершиться. Едва ли Волдеморт потерпел, что его маленькую норовистую драгоценность некто увел прямо из-под носа.       Наконец, они остановились у засохшего дуба. Хогвартс был далеко позади, а сомнения откинуты прочь. Если уж шагнул за черту — иди по той дороге до конца.       Гарри переминался с ноги на ногу, нервничая от предстоящей аппарации — для него подобное путешествие было неизвестным и немного пугающим. В голове в который раз начало нарастать давление смутных воспоминаний, однако гриффиндорец с силой оттолкнул их прочь. Чертов хоркрукс и это слияние. Лезут наперед. — Иди сюда, — поманил его Сириус, протягивая руку. — Это твоя первая парная аппарация? Держись очень крепко и ни в коем случае не отпускай моей ладони. Задержи дыхание. На счет три… Поттер послушно ухватился за предложенную кисть, изо всех сил сжав ее пальцами. — Раз… Два… — Сириус сосредоточился на конкретной улице. — Три! Гарри глубоко вдохнул, зажмурившись. — Альбус, мальчика нет в замке, — встревоженно сообщила профессор МакГонагалл, практически ворвавшись в кабинет. — Все его вещи, одежда остались в комнате. Это похищение! Она только что завершила обход, расспрашивая призраков и портреты. И никто не смог дать точного ответа на произошедшее.       Директор сидел за своим столом, хмурясь и постукивая пальцами по деревянному покрытию.       Как только он услышал взрыв, то сразу понял, что явился Блэк. В воспоминаниях невольно всплыл случай из давнего прошлого, где молодой Сириус вместе с друзьями громили несчастный замок, а уж как страдала Астрономическая Башня… Насколько Альбус помнил: именно тогда юного мальчишку пытались сватать. Иногда старик на самом деле горько жалел, что занял пост директора школы, потому что разгневанные родственники каждый раз всей своей несусветной ордой (а иначе чистокровок никак не назвать) являлись к нему на ковер, требуя объяснений. «Вы удерживаете нашего наследника силой! Вы скрываете его! Требуем объяснений!» Дамблдор тоже тогда хотел бы требовать объяснений, почему неприкосновенный наследник Блэков громит Хогвартс. Только у Сириуса хватило бы наглости таким образом напомнить о своем присутствии. Это было его любимое заклинание. Дамблдор поспешил к башне, но перехватить беглецов не успел — его ждали лишь разрушенные стены и бессознательный Снейп. — Тревожить Министерство Магии бессмысленно. Если они и до этого момента терпели поражение в поисках сбежавшего заключенного, то сейчас все их старания приведут к неблагоприятным последствиям. Блэк может окончательно залечь на дно вместе с Гарри, а этого нам не нужно. — Что же тогда делать? — волшебница сокрушенно вздохнула, прижав руку ко рту. — Почему Сириус Блэк не поверил вам, Альбус?.. Ведь он и Поттер всегда были на вашей стороне… — Нет. Сириус был на стороне Джеймса, а теперь его волнует только Гарри Поттер. Именно мальчик — новая «цель номер один» Блэка, его новая одержимость. К моему глубочайшему сожалению или даже радости, воззвать к благоразумию самого Гарри Поттера никак не получится, потому что ребенок, наконец, получил родительскую любовь. Неважно: сумасшедший ли это сбежавший лжеосужденный преступник, практически незнакомый мужчина, но это крестный отец, любящий крестный отец. Гарри не прислушается. А Сириус Блэк… Сомневаюсь, что после той ссоры он пойдет на мирные переговоры. «Кто бы мог подумать, что Блэк нарушит цепочку идеального плана, станет судьбоносным звеном, перечеркивающим намеченное будущее мальчика? Он подарит ему надежду. Но как быть с этой надеждой перед лицом смерти? Каждое светлое чувство принесет Поттеру только боль. Шантаж на Сириуса не подействует, разве что его смог бы успокоить крестник. Но Блэк решительно настроен «исправить» Гарри, поэтому подходить нужно с иной стороны. Гарри не должен был покидать Тома Реддла. Это его собственный крест, его судьба. И любой, кто попытается вмешаться, принесет с собой разрушающие последствия. Ради общего блага я вновь должен вмешаться в чью-то жизнь, разрушить отношения, перекроить чужие мысли… По-другому нельзя. Какое бы тяжелое испытание мне ни выпало, мой долг — сохранить жизни большинству, пожертвовав меньшим».       Дамблдор на долю секунды прикрыл глаза, заглушая в себе чувство разъедающей, уродливой, невыносимой вины. Все считали его непоколебимым, сильнейшим, бесстрашным, добрым и всепрощающим. Никто и подумать не мог, что за силой и мудростью стоит обыкновенный старик, точно так же страдающий от многочисленных ошибок, что ломали чужие судьбы, от неправильных решений, от страшных воспоминаний своего прошлого. Альбус не мог позволить себе показать собственную слабость. Не тогда, когда в него верят, рассчитывают на его защиту и помощь. И все же… Дамблдора убивал и корежил намеченный план. Жертва в виде ребенка. — Негодный мальчишка, — рассерженно прошипела МакГонагалл, отвлекая старика от мрачных размышлений, она готова была собственноручно кинуться искать Сириуса и как следует его наказать за непедагогичность и самоуправство. Это ребенок! — Одни проблемы от этих Блэков. Большая удача, что Сириус не на стороне врага. Столько темного магического потенциала… Мерлин знает, сколько раз Сами-Знаете-Кто предлагал Блэку принять его сторону. Сириус был очень сильным союзником и надежным другом, я хорошо помню те времена, Альбус. Конечно, мы все виноваты, что допустили подобное решение суда без предварительного разбирательства… Но это не повод подвергать невинного ребенка опасности! Теперь я совершенно не понимаю и не узнаю этого волшебника! Забрать мальчика из такого защищенного места? Забрать его у вас? Может, стоит связаться с самим Гарри? Насколько я знаю, мальчик очень ответственный, рассудительный… Думаю, он смог бы уговорить Блэка не делать глупостей. — Да, я уже послал Гарри сову. Полагаю, они отправились в поместье Блэков, расположенное где-то в Лондоне. Не сомневаюсь, что Сириус уже использовал Заклинание Доверия, и так просто постучаться в их дом мы не сможем. — И этот Снейп… Теперь Минерва выглядела по-настоящему разозленной. — Два негодяя, использовать Непростительные при ребенке! — Северус сожалеет за свой порыв. Альбус раздраженно хмыкнул, вспомнив, как Снейп «сожалел», вломившись в кабинет и яростно ругаясь, проклиная Блэков и Поттеров до седьмого колена. Дамблдор на самом деле некоторое время убеждал себя, что Северус все еще полезен. Он вовсе не «всепрощающий дедушка». Он вовсе не защитник сирых и убогих, если те посмели покуситься на жизнь безвинных детей в стенах замка. И, все же, расчетливость победила эмоции, а Снейп был отправлен восвояси. — Странно, учитывая их связь, что Том не остановил мальчика. — О, только не нужно вновь поднимать тему их «дружбы», — поджала губы волшебница. — Сами-Знаете-Кто скрывается в подземельях, его не волнует судьба мистера Поттера. — А его поведение говорит об обратном, — довольный тон директора привел МакГонагалл в ужас. — Несколько минут назад у нас состоялся продолжительный разговор, дорогая Минерва. Уверяю, юношу волнует сохранность Гарри. Том едва сдерживал эмоции, а такое поведение ему не характерно. При посторонних юноша всегда хорошо скрывал свои истинные чувства. — Только его злобы нам не хватало, — пробормотала МакГонагалл, бледнея. — Я напишу Ремусу, может, он и сможет образумить Блэка. — Отличная мысль. А я пока свяжусь с семьей Уизли. — Бедная Молли… — тихо ответила профессор Трансфигурации, тут же переменившись в лице. Она была одной из немногих, кто знал правду о Роне. — Такая трагедия в ее семье, придется приложить немало сил для сохранения тайны юного мистера Уизли. Но я рада, что вы смогли выделить средства на его лечение, Альбус. Восстановление и заживление проходят долго, а курс лечения в Святом Мунго стоит не мало. Это очень важно для Уизли, тем более в такое время… — Естественно. Это меньшее, что я могу сделать для них. В глазах Дамблдора сквозила искренняя печаль. Он чувствовал вину за произошедшее. Он — директор, его обязанность — защищать жизни своих студентов, но и с этой задачей Альбус Дамблдор не справился. Положился на собственный опыт, что и сыграло с ним роковую ошибку. И теперь он готов пойти на многое, чтобы максимально облегчить жизнь молодому Уизли, пострадавшему из-за директора школы, который не успел прийти на помощь. А теперь еще и пропажа Гарри Поттера… Ошибка за ошибкой. Если так пойдет и дальше, он выпустит будущее из своих рук, не сможет его исправить, вмешаться, спасти волшебников. «Блэк не причинит осознанного вреда мальчику. Но его психическая неустойчивость вызывает сильные опасения. Он может покалечить ребенка даже не понимая этого. Сумасшествие вновь толкнет его на необдуманные поступки, а Гарри вряд ли сумеет справиться с его буйным нравом и самодурством. Как бы я не искал сходства, Гарри и Джеймс — две противоположности. И если старший Поттер свободно переносил характер Сириуса, во всем ему потакая, Гарри может не справиться. Его будущее уже предопределено, но этот Блэк… Рушит все планы. Я не хочу, чтобы несчастный ребенок страдал больше, чем ему предстоит. По себе знаю, насколько разрушительной может быть любовь. Сколько еще испытаний выпадет на его долю? Какая еще ответственность ляжет на эти хрупкие плечи? Гарри никогда не откинет ее. Скорее, падет под этой тяжестью, сломается. Я не могу допустить подобного исхода. Как директор, я приложу все усилия и отыщу Гарри Поттера». — А что же насчет мальчика? — подала голос Минерва. Она выглядела сильно встревоженной. Женщина искренне сопереживала юному магу, невольно оказывая своему студенту намного больше внимания, нежели другим ученикам. Сын Поттеров, мальчик с нелегкой судьбой. МакГонагалл решительно отказывалась видеть в Гарри Золотого Мальчика или Героя. Нет, она видела его неудачи, ошибки, вспышки раздражения и страх, как декан и просто внимательная женщина. Она видела слабости обыкновенного мальчишки, который не выделялся каким-то сверхъестественным даром или могущественной силой, способной победить Волдеморта. Минерва не хотела, чтобы с ребенком происходили подобные вещи. Все, что она желала для Гарри, — это мирная жизнь, лишенная таких «подарков судьбы», как знаменитость или очередная опасность в лице спятившего Темного Лорда. Было кошмарно представлять, что чувствует ребенок, проходя испытания, которые могли бы сломить и взрослого колдуна. — Полагаю, выдержки Блэка хватит ненадолго. Зная его нрав, мы можем быть уверены, что через неделю-другую он утянет Гарри за собой в очередные сомнительные неприятности. Взаперти Сириус сидеть не станет. Дамблдор поморщился, памятуя о невероятной тяге Блэка и старшего Поттера к этим самым «приключениям», которые граничили с опасной безрассудностью. Последствия можно было легко предугадать. — А зная его методы, смею предположить, что его возвращение в магический мир будет очень громким. Блэк попросту не умеет быть незаметным. — Вы находите данную ситуацию забавной? — пораженно воскликнула профессор Трансфигурации, гневно сверкнув глазами, когда услышала тихий смешок директора. — Альбус, он может навредить Гарри! — Но он его единственный любящий родственник. Более того, Сириус Блэк готов отдать за него жизнь. Сомневаюсь, что кто-либо еще способен на подобное ради мальчика. Гарри нуждается в нем. Конечно, пускать подобные отношения на самотек было бы ошибкой… Но время у нас еще есть. Так почему бы не дать Гарри почувствовать себя счастливым? Дамблдор противоречил сам себе, но ничего с собой поделать не мог. Он всем сердцем сопереживал юному Поттеру, хоть и приготовил мальчику единственный путь, ведущий к скорой смерти. — Время до чего? — Ах, сейчас подобный разговор теряет смысл, — беспечно махнул рукой директор, пододвигая к себе кружку с чаем. — Минерва, дорогая, ты только вдохни этот чудесный аромат! Уверяю, подобный сорт удивительно нелегко достать в наше время… МакГонагалл только покачала головой, отступая со своими вопросами: уж если Альбус Дамблдор начинал самозабвенно рассуждать о сортах чая, внятных ответов можно было и не ждать. Чертовы спятившие старики… Со вздохом Минерва согласилась остаться на чашечку чая и пару конфет.       Как только ребра перестало сжимать, а перед глазами улеглась пляска из ярких пятен, Гарри облегченно выдохнул. Они стояли в каком-то переулке, к счастью, пустом. Сириус деловито отряхнул мантию и повел мальчика за собой. — Повторяй мысленно: «Лондон, площадь Гриммо 12». В голове тяжело выстрелило болью, но затем перед пораженным мальчиком прямо из ниоткуда появился дом. Блэк взбежал по ступенькам и легко толкнул дверь, первым делом пропуская внутрь своего крестника. — Он что, все это время был открытым? — настороженно спросил мальчик, давя недовольство и ступая внутрь, ощущая, что каждую клеточку его тела сотрясает дрожь болезненно-приятного потрясения. Гарри уже видел эти обои. Он видел тот обшарпанный вычурный стул. Узнал ковер и рисунок на нем. Старое, пыльное, переставленное местами, но такое болезненно-узнаваемое. Поттер ненавидел эти ощущения. Он ненавидел скучать по тому, чего сам никогда не знал. Гарри ненавидел воспоминания Реддла и их последствия на своей психике. — А, старая магия. Я единственный прямой наследник, поэтому дом меня и пропустил. Попытайся ты открыть дверь, она и с места бы не сдвинулась. Правда, с моим приходом подобные чары разрушились. Гарри, один огромный комок воспаленных нервов, разглядывал пыльный и жутковатый интерьер дома, в то время как Сириус разжигал свечи. Было заметно, как мужчине неуютно находиться в доме его родителей: брови нахмурены, взгляд больше прикован к полу, чем к окружающему пространству. Он даже лишний раз притрагиваться ни к чему не хотел.       Поттер скользил взглядом по знакомому журнальному столику, на котором так часто размещали газетные статьи, планы и заметки, угощения домовиков, списки с именами для второго наследника, большое выцветшее кресло Ориона, красное — для Гарри, мальчик очень хорошо знал, каково в нем сидеть, то голубое и самое удобное — для Леди Вальбурги. Их родители… Гарри стоял в стороне на пышных похоронах. Не мог не прийти. Его верные Вальпургиевы Рыцари, первые из первых… Левая рука накрывала плечо юного Ориона Блэка, он плакал, провожая в последний путь отца. Темный Лорд обещал позаботиться о детях своих верных последователей. Том Реддл равнодушно посмотрел на покрасневшую и опухшую мордашку ребенка. Гарри Поттер, полный эмоций, души и любви, разрывался от тоски. — Да, — коротко протянул Гарри, опасаясь присесть в свое привычное бордовое кресло — толстый слой пыли его совершенно не прельщал. — Здесь для начала следует основательно прибраться. — Позже, — беззаботно махнул рукой Блэк, опуская волшебную палочку. В свете свечей место казалось еще более зловещим и мертвым. Настоящий склеп. Гарри прикрыл веки. Склеп старых друзей. — Мы застрянем здесь ненадолго. Ты проверишь, что тебе нужно в библиотеке, и свалим в другой дом. — В какой? — Сюрприз, — довольно ответил Сириус, очищая от накопившейся за многие годы пыли стол, камин и мягкую мебель. — Ненавижу это место. — Оно немного угнетает, — согласился мальчик, присаживаясь в уже чистое красное кресло, вольготно облокачиваясь на большую спинку и наблюдая за Сириусом из под полуприкрытых век. Тот уже заставил появившиеся в камине дрова запылать веселым и теплым пламенем, прогоняя прочь холод и мрак покинутого дома. Он тут же повесил над огнем чайник. Уже спустя десять минут они с удовольствием потягивали крепкий чай, слушая тихие шорохи и скрипы старины. В этом было что-то страшное: будто застывшее время все еще пыталось сохранить последние крохи жизни этого дома, казалось, все погрузилось в молчаливую кому, ожидая пробуждения своих прежних хозяев. Мебель отбрасывала слишком длинные тени, пламя свечей трепетало, а по полу бродил сквозняк.       Маги улавливали тревожный шепот, каждый раз вздрагивая и прислушиваясь. Но все тут же замирало, угасало. Будто тишина обрела свою форму, клубясь в мрачных комнатах за пределом кухни, куда Сириус даже не подумал подниматься.       Гарри занял свое любимое кресло, с которого мог видеть дверь в коридор. Мальчик иррационально боялся и ждал, когда кошмарные призраки прошлого появятся в проеме, мертвые и разозленные на непрошеных гостей — за вторжение, за невыполненные обещания, за покалеченные судьбы детей. Но все это было лишь причудой разыгравшейся фантазии. В этом уснувшем доме были лишь Сириус, Гарри да старый домовик, со слов Блэка, давно сошедший с ума.       Поттер бросил еще один взгляд на дверь, попытавшись унять разбушевавшиеся мысли, от которых он сам себя и накручивал. Но по лицу Сириуса было заметно, что точно такие же думы посетили и его. Разве что, в более красочных формах: он-то здесь жил куда больше времени, чем наведывавшийся в гости Темный Лорд. Знал каждый стул, каждую вазу, каждую царапинку на обоях, мог бы пройтись по дому с закрытыми глазами, ни на что не наткнувшись и ни разу не споткнувшись. Страшно представить, что когда-то это место было обитаемо, что когда-то в этом доме с давящей и угрюмой атмосферой жил маленький мальчик.       Гарри отклонил голову на спинку кресла, обратив взгляд на потолок. Кажется, на несколько дней подряд хоркрукс вступит в полные владения воспоминаний. Кажется, на несколько дней подряд мальчик перестанет осознавать себя Гарри Поттером. Он машинально ощупал нос. Маленький. Губы — не такие полные и красивые. Волосы жестче. Юный волшебник посмотрел на свою небольшую ладошку с обожженными пальцами. На ту, где не было тяжелого кольца Мраксов. Кажется, вся та часть тела, левая, с кольцом, принадлежала не ему. Кажется, если он повернет голову налево, то увидит увлеченно читавшего книгу Ориона Блэка. Налево — прошлое. Туда смотреть нельзя. Хорошо, что Сириус сидел напротив. — На следующей неделе пора обезглавливать Нэнни, — недовольно проворчала Бурга где-то за спиной Гарри. — Тупой ты идиот! Заказывать эльфов необходимо заранее! Мы зарастем здесь грязью! Мой Лорд, мой дражайший бестолковый муженек исчерпал свой лимит пригодности! И его обезглавить! Туда же, на полку, к другим домовикам, самое место к мерзким тварям! Сириус, малыш, стукни своего папашу той кочергой. Поттер низко смеялся, поигрывая пальцами по подлокотнику кресла. Другая его ладонь трепала короткие волосы стоявшего рядом пятилетнего мальчика, с интересом разглядывающего взрослых.       Гарри опустил взгляд вниз, на свою застывшую в пустоте ладонь. Никакого ребенка рядом с креслом не было, ни ребенка ни его мягких волнистых волос. Спертый воздух наполняли пыль и тишина. По шее поползли мурашки. Голосов Ориона и Вальбурги слышно не было, лишь их эхо затихало на задворках сознания. — Сириус, — мальчик вздрогнул от звука собственного голоса. Неправильного. Детского, высокого, словно даже писклявого на фоне привычного низкого бархата. Он показался сюрреалистично громким и резким, нарушающим мертвое спокойствие молчаливого дома. — И все-таки, уборка бы не помешала. Где мы будем спать? Нельзя же сосуществовать с этим местом в пыли и паутине. Да и… Может, повеселее станет. Как по мне, это место больше походит на склеп. Это место в тысячу раз прекрасней стен приюта. Когда Арктурус, один из первых Вальпургиевых Рыцарей, привел Гарри сюда в первый раз… — Чувствуй себя, как дома, Том, — улыбался молодой парень, складывая школьные чемоданы возле совсем нового журнального столика. Гарри чувствовал. — Не берусь сказать, как дом может отреагировать на магию, ведь тут давным-давно никто не живет. Многие зелья и артефакты хранились без надлежащего присмотра. Хотя, думаю, можно остановиться в моей бывшей комнате. Там-то точно нет ничего опасного. Гарри удовлетворенно кивнул, неспешно отпивая горячий чай. Опасного. Поттер определенно знал с сотню смертельно опасных артефактов этого поместья и где они расположены. Взгляд упал на заметно выделявшуюся доску в полу. Затем метнулся к висевшей на стене картине с отрубленной головой человека. О, определенно знал.       Через полчаса волшебники разом вздрогнули от громкого стука в окно. Блэк торопливо подошел к нему, недоверчиво выглядывая за тяжелые шторы. — Это сова, — мужчина с трудом и громким заржавевшим лязгом растворил грязное окно, высовываясь наружу и выхватывая у возмущенно ухавшей совы конверт. — Постой, это же Хэдвиг! — Гарри тоже бросился к окну, полностью распахнув шторы и впустив злую уставшую сову внутрь. Та описала по столовой воинственный предупреждающий круг, осматриваясь, и умостилась на спинке одного из кресел, громко возмущенно ухнув и сварливо отвернувшись. — Прости, малышка, что не успел тебя забрать. Как она нашла нас? Мы в безопасности? У Тома никогда не было сов. Гарри ощущал себя и свою личность в безопасности рядом с Хэдвиг. — Не волнуйся, — прокряхтел крестный, с трудом закрывая дребезжащее окно. — Ты ее хозяин, вот она и нашла тебя. Гляди, на конверте не указан адрес. Сириус тяжело нахмурился. Увидел отправителя. — Оно от Дамблдора. Что ж, глянем, как старик пытается вернуть тебя в замок. Мальчик закатил глаза на презрительный тон мужчины и встал рядышком, наблюдая, как ловкие пальцы волшебника разрывают конверт и вытаскивают наружу пергамент. Блэк повернул его так, чтобы они оба могли прочесть написанное. «Дорогой мой Гарри, Профессор Снейп рассказал мне о произошедшем. И в первую очередь, я хотел бы извиниться за его поведение, ведь ты мог пострадать. Мне жаль, что так вышло, что я вновь не смог тебя уберечь, если не от дементоров, так от поступка твоего крестного. То, как вы ушли — неприемлемо. Мой мальчик, ты должен постараться объяснить Блэку, что долго подобной жизнью ты существовать не сможешь. Он беглец, узнаваемый не только в Магическом сообществе, но и среди магглов. А ты — ребенок без образования. Постарайтесь обдумать свое положение, как следует, не предпринимая никаких опрометчивых действий. Гарри, тебе необходимо вернуться обратно в замок, где я и твои преподаватели смогут обеспечить должную безопасность. Полагаю, Блэк был слегка не в себе, и противостоять ему ты был не в силах. Поэтому я тебя не виню. И верю, что ты бы не оставил по собственной воле Хогвартс, потому что подобные решения самостоятельно принимать ты еще не способен. И дело здесь не в страхе, а в долге. Поэтому прошу, не делай глупостей. Очень надеюсь, что сейчас вы не в Блэковском поместье. Насколько я помню, в таких домах со временем становится еще опаснее. Не ходи в запертые двери. Не трогай никакие вещи.

Искренне твой, Альбус Дамблдор.»

      Сириус присвистнул, дочитав до конца послание директора. — Так я и думал. Сплошные «ты должен», «тебе нужно», «долг» и прочая чепуха, которую он навешал и на меня несколько дней назад. Слегка не в себе… Вот старый прохвост! То есть, носит нелепую мантию со звездочками он, а я «слегка не в себе»? Ты только подумай… — Не говори так только потому, что ты внезапно решил его ненавидеть. Еще совсем недавно ты считал директора своим идеалом. Профессор Дамблдор во многом прав, — довольно жестко и рационально возразил мальчик, все еще не отводивший взгляда от темно-изумрудных строк. Бурчание крестного его немного развеселило, тем не менее. — Тебя могут узнать. — Ха, «узнать», скажешь тоже, — надменно фыркнул Сириус, скомкав пергамент и отправив его в камин. Демонстративный драматичный жест. Блэки. Старую кровь ничем не разбавить. Мужчина проигнорировал первую фразу крестника. — У меня остались кое-какие запасы Оборотного на крайний случай. А так я использую анимагическую форму. Никто и не знает о моей способности. Тем более магглы. Гарри уловил в его голосе пренебрежительные нотки, тут же сбрасывая с себя снисходительную ухмылку. О, как бы Блэк не кичился своей ненавистью к роду, как бы ни ненавидел свою мать, воспитание Вальбурги прослеживалось безусловное. Прекрасная женщина. Поттеру было немного жаль, что в свое время не вмешался в злополучную дуэль.       Мальчик стиснул зубы, незаметно мотая головой. «Уйди, уйди, уйди», — мысленно взмолился он. Краем глаза вновь можно было видеть сидевшего в кресле Ориона. Появилась сильная тошнота. Кончики пальцев словно покрылись корочкой тонкого льда. — Нам нужны продукты, сменная одежда, — гриффиндорец загибал пальцы, облегченно сжимая лед в теплый кулак. — Отопления здесь нет, жить в пыли тем более не хочется. Завтра же по мере возможностей приберемся. Я не намерен чихать от грязи, только потому что тебе лень прибраться, Сириус. Где вообще носит Кри… — Гарри тяжело сглотнул, убивая начавшуюся было фразу. — …Криволапого кота Гермионы? Он бы как раз ершиком для пыли сгодился. Блэк никогда не говорил крестнику имя старого домовика. Поттер еще раз сглотнул тошноту.       Мужчина на это только закатил глаза и фыркнул, сравнив засуетившегося мальчика с чрезмерно озабоченной мамашей. И кто тут, спрашивается, будет за кем приглядывать? Оговорку Сириус не заметил.       Они шли по мрачному темному коридору, освещаемому лишь светом Люмоса Блэка, тихо переговариваясь, как вдруг волшебников оглушил громкий пронзительный визг. — ГРЯЗНОЕ ОТРЕБЬЕ! ПОКИНЬТЕ СВЯЩЕННОЕ РОДОВОЕ ПОМЕСТЬЕ БЛАГОРОДНОГО СЕМЕЙСТВА БЛЭКОВ! — Ну-ка заткнулась! — прикрикнул Блэк на портрет, а испускал бешеные вопли именно он. Крестный смахнул пот со лба, напугавшись внезапного крика старухи. Гарри чуть не свалился на пол. Стоял — ни жив, ни мертв, схватившись за сердце. — Поганые осквернители рода… — ...ПОГАНЫЕ ОСКВЕРНИТЕЛИ РОДА!.. — Им не место в священном родовом поместье семейства Блэков… — ВАМ НЕ МЕСТО В!.. — Замолкни, говорю! — Сириус разозленно ткнул в портрет волшебной палочкой, скрывая верещащую старуху за тяжелыми портьерами. — Вот уж не мечтал увидеться с ней вновь. Никак, перед смертью решила отомстить своему любимому наследничку. Вполне ожидаемая подлянка с ее стороны. Гарри не повернул головы в сторону портрета. Его легонько потряхивало. — Кто это? — подал севший, хриплый голос мальчик, стараясь говорить, как можно тише. Позади раздался смех Ориона. Возмущенные причитания Бурги с гостиной. Поттер чувствовал, что пропадает. — Мать моя. Неплохо, да? — он кривовато улыбнулся, заметив в глазах крестника странную эмоцию, идентифицируя ее по-своему. — Завтра попробуем снять со стены это безобразие. А сейчас нам надо бы наложить на этот дом дополнительные чары. Ты знал, что поместье Блэков — самое защищенное здание во всем Лондоне? Гарри знал.       В голосе Сириуса скользнула невольная гордость. Поттер тяжело посмотрел на мужчину. — Но то темные проклятия. Без должного подхода они и мне навредить смогут. Все-таки я не истинный хозяин дома. Что за бред. Вальбурга никогда не отрекалась от своего первенца. Гарри крепко стиснул кулаки. — Почему? Ты наследник. — Видишь ли, Гарри, моя матушка выжгла меня с нашего древа. Лишила наследства и титула, изгнала из рода. Конечно, это по большей части формальности, но на магии этого места ее решение тоже отразилось. Ей, видите ли, хотелось видеть во мне достойную кандидатуру на Главу Рода. А я в это время пропадал на маггловских гонках и вел беззаботную жизнь. Которой был очень доволен, между прочим, — Сириус усмехнулся. Гарри смотрел ровно перед собой, с каждым словом мрачнея. — Однако других наследников у матушки не оказалось, мой брат в то время уже пропал без вести. Думаю, родители не очень хотели отдавать свое древнее гнездо министерским. Гордыня у них раздута даже сильнее малфоевской. В принципе — да. Здесь Поттер бы и спорить даже не стал. Блэк продолжил: — Так что все обязательства легли на меня. Не сказал бы, что я рад такой услуге… Но зато у нас есть место, где можно жить. В нашем случае, дом послужит небольшой передышкой, остановкой перед дальнейшим путешествием. Родня отличалась глупой параноидальностью, поэтому защитили свой дом сверху до низу. Мало ли, вдруг Министерство Магии заинтересуется темным родом? Обыска они точно не желали. Вот и обезопасили себя по-королевски, с размахом. Да так, что сами же попадались в ловушки дома. Бред. Никогда. Ни разу. — Не думаю, что защиту можно снять или как-то подправить, уж больно сложная сеть заклинаний. Но есть одно средство, подчиняющее любые темные защитные чары. Фиделиус, — с благоговением закончил мужчина, остановившись у неприметной двери. Гарри стоял рядом с сыном Бурги, не имея ни малейшего представления, почему тот врет. Голова болела так, что по вискам стекали капли пота. — Он сбежал с этим мальчишкой Поттеров, — женщина терла лицо, уставшая и измученная проклятием Лорда Принца. Гарри сидел рядом, внимательно изучая прогнозы нанятого им самим зарубежного колдомедика. Вальбурге осталось не больше недели. — Регулус пропал… А Сириус… Дом опустел. Я осталась совсем одна. И умру в одиночестве. — Нет, — спокойно произнес Гарри, складывая пергаменты в одну стопку. — Я соберу большой отряд, чтобы изловить и прикончить Джеймса Поттера. И верну домой твоего наследника. Джеймс… Чистокровный мужчина, но он решил связать свою судьбу с грязнокровкой, он решил пойти против моей политики и моего режима. Одно из нужных нам убийств. — Я уже не доживу до возвращения сына, — глухо ответила Леди Блэк. — Сколько мне осталось, Том? Поттер никак не прокомментировал фамильярное обращение. Он убрал пергаменты в карман и мягко улыбнулся, насколько мягкой может быть улыбка на изуродованном жутком лице. — Ты еще всех переживешь. Волшебники погрузились в тишину и темноту дома: Блэк за своим рассказом совсем забыл о происходящем вокруг себя, а Люмос давно погас. Гарри вглядывался в силуэт крестного, не узнавая его, ощущал трепет — свой собственный — при упоминании Заклятия Доверия. Нечто, что смогло удержать мальчика на плаву воспоминаний, какими бы сильными они ни были в стенах этого дома. — Благодаря Фиделиусу, магия дома посчитает меня полноправным владельцем. Правда, менее опасными его внутренности не станут, — буркнул Сириус, с подозрением посмотрев на черное пятно в стене. Опомнившись, он зажег палочку. — И ты будешь Хранителем Тайны, Гарри. Видение отступило полностью. Поттер слабо улыбнулся — своей, собственной улыбкой.       Мальчик завороженно и пристально смотрел в поблескивающие глаза Сириуса, лишь кивнув в ответ. На иной жест прямо сейчас гриффиндорец способен не был.       Рядом с крестным отступали все страхи, все чужеродные воспоминания, словно мужчина стал ясным источником света, разгоняющим темноту дома и давление хоркрукса. Словно утреннее солнце, забирающее кошмарный сон, дарящий новую надежду.       Гарри в тот момент чувствовал, как новая твердая почва под ногами обретала смысл и реальные, физические очертания. Вот она, мечта брошенного ребенка: жить вместе с любящим его родителем. В доме, далеком от Дурслей и приюта, от прочего мира, в закрытом и недосягаемом для посторонних. И пусть пока это место мрачнее забытых подземелий, а все пространство покрыто пылью и тяжелыми воспоминаниями. Пусть Том Реддл чувствовал те же эмоции в свои тринадцать лет. Пусть этот дом так и останется пропитан темной магией, останется склепом прошлого и ушедшего, но мальчик нисколько не боялся этой тьмы. По крайней мере, сейчас.       Тьма, исходящая от Реддла, была намного чернее. Тьма внутри самого Гарри начала выливаться наружу из пор.       Вымотанный после ритуала Фиделиуса, мальчик ничком повалился на холодные простыни, даже не раздевшись. Сириус точно с таким же усталым вздохом рухнул в кресло, подняв облако пыли. Мужчина недовольно поморщился и чихнул, вызвав слабый смешок со стороны кровати. Волшебной палочкой пользоваться не хотелось, Блэк выжат, как лимон. Однако теперь он был абсолютно спокоен и даже счастлив: дом принял их, а защита не даст проникнуть постороннему. Конечно, она и до этого была на уровне, но опасность, что кто-либо из крови Блэков мог свободно войти, не давала покоя. И Сириусу очень не хотелось, чтобы это оказалась Нарцисса или, что еще хуже, Лестрейндж — да мало ли что произойдет. Несмотря на то, что колдунья заключена в Азкабане, мужчина ни капли не сомневался, что сумасшедшая ведьма запросто смогла бы оттуда сбежать. Было бы желание, а способ всегда найдется. Что и продемонстрировал на собственном опыте Блэк.       Мужчина зажег стоящие на тумбочке свечи, озаряя свою бывшую комнату мягким свечением. Дверь была плотно закрыта по просьбе Гарри. Тот сейчас уже сладко посапывал в подушку, чему-то или кому-то улыбаясь во сне. Превозмогая собственную усталость, Блэк поднялся с кресла и подошел к крестнику, аккуратно стягивая с того мантию и рубашку с брюками, стараясь не разбудить спящего. Накрыв ребенка одеялом, мужчина одним нежным движением руки убрал спадающую на лоб челку и улыбнулся. «Я все исправлю. Больше не будет ни Дурслей, ни Дамблдора, ни Волдеморта. Я смогу подарить тебе настоящую жизнь. Никому больше не позволю помыкать моим крестником. Я и так допустил слишком много ошибок. А это всего лишь маленький мальчик, ребенок. Никто не имеет права подвергать его жизнь таким испытаниям, никто. У Гарри отняли все, швырнули в незнакомый ему мир и навесили непосильные обязанности. Дамблдор заплатит за это».       Подарив мальчику нежный поцелуй в лоб и бросив, не глядя, вещи в сторону кресла, Сириус лег на маленький диванчик, закинув длинные ноги на его спинку. Мысли и воспоминания не давали сомкнуть глаз, несмотря на сильную усталость. Он и не предполагал, что когда-нибудь сможет сюда вернуться. В место, где прошло его детство, похожее на чудовищную гротескную комедию.       Будет сложно изменить отношение к этому мрачному месту, даже если они все здесь вычистят и переставят. Будет сложно вернуться к нормальной жизни. Два волшебника, потерявшие слишком многое. Одинокие и несчастные. С поломанной жизнью и нелегкой судьбой.       Но теперь они вместе. И Блэк приложит все имеющиеся у него силы, чтобы сделать их жизнь счастливой.