Смерть-это только начало.

Братья оставили меня с девчонками на попечение Дарлины, сославшись на дела. - Вы не против, если я отведу вас в мое самое любимое место? - спросила назгулянка. Мы с девчонками переглянулись: - Веди куда хочешь. Мы подошли к лифту и спустились на несколько этажей вниз. Мы шли по коридору, встречая назгулов из охраны, их отличал более светлый цвет формы. Коридор был более широкий, на стенах стали появлялись разноцветные рисунки, абстрактные, забавные животные, растения, стали слышны голоса, детские голоса. Мы непроизвольно, разом ускорили шаг. Очередная пара охраны и перед нами раскрылись автоматические створки дверей. Их было много, очень много, разного возраста. Мальчики одеты в одинаковую форму темных цветов, девочки - в платья ярких цветов. Между детьми ходили молодые женщины, не назгулянки. Они улыбались с какой-то детской непосредственностью, но это и было странно. - Бывшие найрили, - сказала ни к кому не обращаясь. - Да, многие сходя с ума, но некоторым удается вернуть хоть часть сознания. Из них получаются хорошие Смотрители за детьми. Они и сами, как дети только с жизненным опытом, - ее голос становился все тише, ведь в отличии от девчонок я знаю, что пережила каждая из них и гордость Дарлины за возможности их медицины не разделяла. Она это поняла, - Прости, Юля, - а вот ее извинение меня взбесило: - За что ты извиняешься? Не по твоей вине им пришлось пережить ужас? Ты же не знаешь, что чувствует найрили? Почему она сходит с ума? - я чувствовала, как завожусь, что голос звенит злостью, гневом. Хорошо, что дети играли дальше и не слышали. Назгулянка смотрела растеряно, что-то шептала одними губами, я подошла к ней: - Я - знаю, - она поверила, не могла не поверить. Признание высушило злость, как то разом, вдруг, - можно мы посидим вон в том углу и не будем тебе мешать, - и не слушая ответа, направилась к нескольким креслам. Со мной пошла только Оксана. Удобно расположившись, мы стали наблюдать за детворой, ее играми, отношениями. Драк не было, ни за игрушку, ни просто от скуки. Дети делились не возрасту, а по интересам и с каждой группой занималась одна или две девушки. Здесь были и найры, так же как и мы сидели в креслах и наблюдали, бросив презрительный взгляд в мою сторону. Далила так и осталась стоять у входа, с отсутствующим взглядом. - Что происходит с Далилой? - Не знаю, она молчит. Со мной практически не общается, - ответила Оксана, - и особенно резкое изменение произошло после нашей пьянки. - Где ты добыла спиртное, я вообще не представляю, но оно было очень вовремя, подруга, - улыбнулась Оксане, - хотя из-за него то, что было с Гвилстроном, казалось кошмаром. - Было так плохо? - Не в этом дело, - на эту тему говорить совсем не хотелось, от продолжения меня спасла маленькая назгуляночка в желтом платье с длинными волосами и : - Ты - найра? - Да. - Найра может быть только такая как я. - Бывают исключения. - Не бывают, - стояла на своем девочка и что тут скажешь, а девочка немного подумав, продолжила, - значит, он не хочет детей, если взял тебя. - Почему ты так решила? - спросила Оксана, напрягаясь. - Все знают, что землянка не может родить, - и оставив ее в полном шоке, весело убежала к детям. - Ты думаешь, это правда? - спросила Оксана и сама же ответила, - этой малышке не зачем врать, - и каждая из нас погрузилась в свои мысли. Я наблюдала за Дарлиной, в отличие от остальных, она играла, что-то читала и ко всем детям относилась одинакова. Из чего сделала вывод, что у нее детей нет, но она очень этого хочет. Наверное, по этому это ее любимое место. - Лилайла вас не обидела? - спросила Дарлина, занимая свободное кресло. - Нет, но озадачила. Сказала, что землянка не может родить, - хорошо, что Оксана задала этот вопрос. - Такого не случалось, у представительниц других рас несколько раз случалось зачатие, но заканчивалось это смертью обоих. Об этом лучше поговорите с Дорнаном, он заведует медициной. - У тебя есть дети? - Оксана прямо читает мои мысли. - Нет, и теперь уже не будет. Как только не станет Горибора, я перестану быть найрой и мне придется вернуться в хрон. Своих детей не будет, буду за чужими присматривать, - обреченно закончила она. А я все думала и ни как не могла принять решения. Точнее решение я приняла, вот только решимости я меня не было. Могу ли я рисковать ее жизнью и не оторвет ли мне Император голову, если ничего не получиться. Эти мысли не давали покоя всю дорогу до столовой. Оказалось, что время пролетело незаметно. Перед входом я остановила Дарлину: - На что ты готова ради Горибора? - она ответила не задумываясь: - На все. - Отведите нас к Дорнану, - обратилась к солдату охраны. И опять коридоры, лифт, знакомые двери, охранник завис, сообщая о нашем прибытии. Двери открыл Дорнан. - Найра Дарлина, найра Юля, - приветствовал он. Больше вопросов не задавал, но не скрывал своей заинтересованности, - как я понимаю, ты изменила решение. - Я попытаюсь, ключевой фигурой будет она, я же буду выступать как проводник, - попыталась объяснить свою идею. - Его агрессия зашкаливает. - Ради нашей безопасности, его надо обездвижить. Получиться? - мой голос дрожал, но решение принято. За стеной раздался гневный рев, Дарлина вздрогнула. Дорнан кивнул и скрылся за дверями, где уже бесновался назгул. - Дарлина, ты поняла уже, что там Горибор, он в боевой форме и очень агрессивен и у него сейчас только одно желание - рвать. Нам надо будет подойти к нему и стать с разных сторон, положив руки ему на виски, сначала мои, потом твои, поняла, - кивнула, - а затем тебе нужно будет представить ваше будущее, хорошее будущее, показать как он тебе нужен, что кроме него у тебя никого нет, только он. - Я постараюсь, - ее губы дрожали, в глазах страх, смешанный с надеждой. Двери открылись, рычание стала громче. Дорнан остановился в проходе, пропуская нас, держащихся за руки. - Идем медленно, не делая резких движений, - Дарлина смотрела на Горибора, не отрывая глаз, ладонь, сжимавшая мою, переставала дрожать, крепла как решимость девушки. Он сидел на стуле, обездвиженный ремнями. Зеленые безумные глаза ядовито светились, следя за каждым движением своей найры. Гневное рычание, пред нами был зверь, страшный и нам надо к нему подойти. Пять метров, четыре метра, три метра, неожиданный рывок, но ремни держат крепко. Два метра, метр. Не отпуская руки Дарлины, обхожу стул. Назгул большой, ей придется очень близко подойти к нему. Не испугалась. Свободной рукой ласково коснулась его щеки, погладила. Молодец, девочка. Знает ли Горибор как ему повезло. Ну, начали. Дрожащие ладошки положила назгулу на виски. Злость, гнев, ненависть, ярость потекли в мой мозг и душу, заполняя, пытаясь поглотить все хорошее. Попыталась убрать руки, но Дарлина крепко держала их. Мне оставалась только начать борьбу за то хорошее, что есть во мне. Перекроить плохое, заменить, погасить. Но его слишком много, снова сцены насилия перед глазами, разорванные останки, поломанные тела и кровь, кровь, как много крови. Как можно так жить, убивая, зачем таким как он жить. Таких не должно быть, таких надо уничтожать. Теперь МОЯ злость, ярость, гнев поднимали голову. Мои когти были готовы разрывать на куски, позволяя крови лететь во все стороны и на себя. Слизнула влагу на губах и улыбнулась, почувствовав металлический вкус. На вески легли большие ладони, крепкие, сильные. Пальцы гладили кожу, губы коснулись щеки. Перед глаза появилась картина на лугу, лица размыты, они счастливы, они любят, они живут. - Дарлина, - хриплый вздох, и под моими ладонями уже мягкая кожа. Получилось. Но только не благодаря мне. Я позволила себе расслабиться. - Тебя надо привести в порядок, - сказал Имирстан, его руки крепко держали за талию, прижимая к телу. Я кивнула, хотя сил сделать шаг не было. Император все понял и, подхватив меня на руки, отнес к Дорнану и посадил на кушетку. Дорнан прикрепил несколько датчиков к моим вискам и когда отошел, его место тут же занял Имирстан. Его пальцы взяли подбородок повернули в сторону, влажно салфеткой коснулся уха, вытирая, затем с другой стороны. Я не сопротивлялась. Вытер нос, губы, подбородок. Я была как в тумане, пока не услышала: - Спасибо, - медленно подняла глаза, выплывая из кокона, начиная понимать, что я хотела сделать и сделала бы, если бы не он: - Я сделала это для Дарлины, но если бы не ты, - закрыла глаза, чтобы сдержать слезы, - я бы убила, - слезы все таки полились. Мокрые дорожки текли по щекам, капали на платье, а я сидела с закрытыми глазами, стараясь оградиться от всего. Не дал. Прижал к себе. Не знал что, это только прорывает платину, подступающей истерике. А я прижалась, как к соломинке, обхватила ногами, обняла руками, выплескивая на его грудь все, все, что накопилась. Он стал моим спасательным кругом, моей путеводной звездой, отдавая покой, заботу, нежность. В какой-то момент, не истерика прекратилась, а я настолько устала и вымоталась, что просто заснула, всё также цепляясь за него, как за самое необходимое.