Смерть-это только начало.

робуждение было не обычным, во-первых, не услышала стандартное - 'полное восстановление', во-вторых, я лежала на кровати, а не в медицинской капсуле. Значит, раны были не смертельными. Лежала, не открывая глаз, чувствуя чьё-то присутствие рядом. У меня было время подумать, что делать и как вести себя с Имирстаном. Как так случилась, что этот назгул стал мне дорог, когда ненависть переросла в другое чувство. Когда его объятия стали самыми желанными и необходимыми. Рядом его не было, да и на корабле тоже, от этого стало одиноко. Но я решила позволить себе быть счастливой, тем более если судьба даёт очередной шанс. Хоть не надолго, хоть на миг. Буду с ним без обязательств и надежды, оставаясь найрой другого: - Ты улыбаешься, - раздался голос Оксаны рядом. Открыла глаза и увидела её, сидящую рядом в кресле, - Как ты себя чувствуешь? - Замечательно, - в теле чувствовалась легкость и я была готова к подвигам. Смотрела на Оксану, подбирая слова для вопроса, но она догадалась: - Он улетел как только опасность миновала. Не отходил от тебя ни на шаг. Сначала в медотсеке, потом тут, - каждое её слово грело душу и ширило улыбку, - Он - Император, - кивнула и ответила: - Он - мужчина. - Он - назгул. - Потом будет больно. - Знаю, но это будет потом. - Как я понимаю ты всё решила и мне остаётся просто быть рядом и подставить плечо, - она села рядом и мы обнялись крепко-крепко, поддерживая друг друга и оберегая, - вставай и приходи завтракать. Оксана ушла, а я ещё немного понежилась в кровати, затем настала очередь душа. На плече красовался безобразный шрам, дотрагиваясь до него, я на миг оказалась на той поляне. Боль, страх, одиночество и вопрос 'почему?'. Действия воринтуров были мне не понятны, но они никогда не делали ничего просто так. В голове зародились обычные женские комплексы, как к шраму на теле отнесётся Имирстан. Постаралась их выкинуть. В столовой наблюдалось женское оживление. Похоже, что прямо перед моим приходом Оксана спорила с Далилой, но разговоры сразу стихли. Девочки кинулись меня обнимать, Далила же, окинув меня презрительным взглядом, ушла. Девчонки интересовались моим здоровьем, рассказывали, что произошло, в общем не умолкали, я же кивала и поддакивала, не забывая о еде. После все разошлись по своим делам, а я направилась на мостик к Бормиру. Ещё на подходе услышал голос, от которого замирает сердце. Стоило мне войти и наши глаза встретились. Он смотрел с экрана и был сейчас далеко, но как и я хотел быть рядом: - Жди, скоро буду, - экран потух. Посмотрела на Бормира: - Рад, что с тобой всё в порядке, - подошёл, обнял, - не представляешь, что нам пришлось пережить, - я прижалась в ответ. Души грела мысль, семья, моя семья, пусть не такая как я мечтала, но Моя. - Имирстан? - Он в Дрогуре. Виновные, стрелявшие по нам наказаны, но заказчика выяснить не удалось. Скоро он сам тебе расскажет, - отодвигая меня. - У нас есть несколько часов, - Бормир улыбнулся, как то загадочно: - Даю ему час. - Тогда я пойду, - поцеловала назгула в щёку и направилась к себе. 'Джис, мне нужно платье' 'Буду рад помочь' Представила длинное белое шелковое платье, с голой спиной и завязкой на шее сзади. Я не дам передумать ни ему, ни себе. Чувствуя, как подступает волнение, попыталась расслабиться в душе. Не получилось. Когда вышла, платье лежало на кровати, такое как мне хотелось. Руки немного дрожали, но я оделась, только платье и больше ничего. Вы же знаете, что когда ждёшь минуты тянуться очень долго. Тогда каждая минута ожидания растянулась для меня в час и уловить его появление я не смогла. Лишь почувствовала его взгляд на голой спине. Повернулась. Он стоял, опираясь спиной на дверь. Жадно следил за мной, этот взгляд прочувствовала каждой клеточкой тела, которая тянулась к нему. Но ждала и он ждал. Медленно подошла и положила руки на грудь, погладила, он пристально смотрел в мои глаза, напряженно: - У тебя ещё есть время передумать, - его голос звучал хрипло и тихо, я, улыбаясь, отошла на два шага назад. Взгляд стал глубоким, ледяным, губы сжал до скрежета зубов. А я, улыбаясь, подняла руку и дернула за завязку на спине. Платье с тихим шелестом соскользнуло с меня. То что было потом напоминало ураган. И мига не прошло как он был рядом. Пальцы на лице ласкают судорожно, беспокойно, зарываются в волосы. Губы накрывают губы и жадно ласкают, требовательно. Его напористость и жажда обладания возбуждала ещё больше, заставляя отвечать так же. Не знаю, когда он успел сбросить одежду, лишь почувствовала кровать под спиной, тяжесть его голого тела, руки, сжимающие мою грудь, и меня накрыло жгучее желание почувствовать его внутри. Сейчас. - Имирстан, - и снова глаза в глаза, - хочу, - на выдохе, - сейчас, - на вздохе. Он приподнялся на руках, давая мне увидеть, что броня покрывает большую часть его тела. Но мне было всё равно, я хотела его сейчас, я любила его любого. Широко открывшись, протянула руку к подрагивающей плоти и провела вдоль, его сладостный стон вскружил голову. Направила его туда, где ему самое место, головкой провела вдоль влажных складок, позволила чуть проникнуть в глубину. Это был последний рубеж Имирстана. С диким рыком он направился дальше, наполняя меня полностью, ловя губами мой сладостный крик. Теперь сдержать этого назгула не смог бы никто. Резкие глубокие движения, жадные губы, мои движения навстречу. Дикие, необузданные, сильные. С каждым толчком броня покрывала его тело всё больше, уже когти рвали ткань рядом с моим лицом. Мне было всё равно, я с жадностью принимала его, обхватила бедра ногами, позволяя ещё глубже быть во мне. Наслаждалась и сжимала, не желая отпускать, чувствуя как всё сильнее нарастает: - Джис я контролирую, - слышу на периферии сознания. А внутри всё нарастает, ещё с каждым движением, ещё с каждым толчком, глубже. Да! Крик и стон. Оргазм накрывает с головой, одновременно, всепоглощающе, нереально и восхитительно. Он крепко держит, пока последняя судорога сотрясает мое безвольное тело. Перекатывается на спину, оставаясь во мне. Его рука нежно гладит по спине, иногда опускаясь на попу, не сильно сжимая её. Под моим ухом быстро и сильно билось сердце. Любимое, скажу ли я ему о том, что чувствую, а если скажу, что услышу ответ. Нет, не сейчас. Сейчас об этом думать не хочу. Буду наслаждаться каждым моментом, каждым мигом и просто любить. Приподнимаюсь на руках: - Это было восхитительно. - Это только начало, - ответил с лукавой улыбкой, перемещая ладони на грудь. Поглаживая, сжимая, теребя затвердевшие соски, каждое движение отдаётся внизу, заставляя сжимать его плоть. Перевернул меня на спину, нависая, разглядывая. - Это было потрясающе, но ты же не думаешь, что это всё? - хрипло сказал, делая первое движение, плавное, - просто теперь будет медленнее, - подтверждая очередным движением, - я надеюсь. Он как будто ласкал изнутри, так восхитительно нежно, что слов не было. Да и что скажешь, когда губы ласкают губы. Он целовал, слегка то покусывая, то посасывая, лизал языком. Он бы не был тем, кого люблю, если бы мог продолжать так. Нет, мой назгул - страстный зверь. Толчки стали глубже, сильнее, напористее. Отвечала также, сжимая до боли ногами, целовала, кусая, отдавалась полностью без остатка, растворяясь в его силе и страсти. И взлетала высоко, кричала громко, выгибаясь и наслаждаясь, потрясающим чувством опустошенности. Его рваное дыхание, сильные руки, прижимающие к часто поднимающейся груди, прекрасное тело, мокрое от пота. И капля печали, что не можешь признаться, поэтому прижимаешься крепче, насколько можешь. Лежа на плече Имирстана, ощущала всепоглощающее наслаждение, от его близости, от пальцев, перебирающие мои волосы: - Расскажи о себе, - неожиданный вопрос. - Зачем? - подняла голову, её притянул ближе и сладко коснулся губ. - Хочу знать о тебе всё, - и я рассказала всё: про себя и моих родителей, про друзей и работу, про Землю, он не перебивал, лишь на миг его тело напряглось, когда дело коснулось аварии. Стоило мне замолчать, перевернул на спину, нависая надо мной, стал покрывать лицо поцелуями. Щеки, виски, лоб, веки, губы, шея. Так волнительно чувствовать зарождающее в нём желание, когда легкие касания сменяются страстными, крепкими. Когда губы оставляют следы на теле. Когда ладони сжимают грудь чуть сильнее, а ты выгибаешься на встречу. Когда его руки и губы стали приносить боль, позвала: - Имирстан, - резко оторвался от груди, в глазах страх, страх меня потерять, и жажда обладать. - Ты - моя, Юля, - раздвинул коленом ноги, - Только моя, - резкий толчок, - Ни кому не отдам, - голос звучал хрипло и надрывно, а каждым толчком он ставил клеймо внутри меня. Резко, сильно, на грани боли, глаза в глаза, видя как броня, с каждым толчком покрывает его тело. Чувствуя его бешенство, злость, гнев, раскрылась, стараясь поглотить своей нежностью и любовью. Обняла, позволяя входить глубже. Пила губы, даря надежду обоим. И победила в судорогах удовольствия, в стонах страсти и слезах любви. Меня разбудил самый приятный утренний аромат - кофе. Сделав глоток, огляделась. Судя по звукам воды из душевой, Имирстан был там. Быстро поднялась, чтобы составить ему компанию. Вошла и застыла. Имирстан красив, грация, сила, идеальные пропорции тела. При каждом движении мышцы подчеркивают мощь тренированного тела. Так хотелось крикнуть: 'Мой!', но мой ли. Могу ли я, найра другого, называть его моим, имею ли право? Чтобы не расстраиваться, подошла ближе, под струи воды. Прижалась к спине, обнимая за талию. Развернулся, поцеловал подставленные губы, улыбаясь. - Давай я тебя помою, - не слушая ответа, его руки заскользили по телу, даря негу и блаженство, а нажимая в определенных местах, расслабляя мышцы. Хотела помыть и его, но на меня шикнули и приказали не отвлекаться. Ну и ладушки, как хорошо, когда тебя вытирают, оборачивают, несут, усаживают на колени и в руки дают чашку ароматного кофе. И была не готова услышать: - Я должен вернуться. Поешь и собирайся, - слишком мало времени мы провели вместе, стонало моё сердце. - Я никуда не поеду, - его взгляд не предвещал ничего хорошего. - Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, - метал в голосе. Поставила кофе и провела пальцами по щекам, сказала в самые губы: - Я буду рядом каждый раз, когда ты будешь здесь, - поцеловала крепко, втягивая, лизнула губу, в ответ его руки ещё крепче прижали к напряженному телу. - Я не смогу часто прилетать. - Я буду ждать, - сказала ещё тише, это всё, что мне остаётся. Ждать и не думать с кем он там далеко от меня. Встал, усадил меня в кресло: - Кушай, - я смотрела, как он одевается, и не могла проглотить и кусочек. Боролась со слезами, готовыми литься из глаз, знала, что ему не понравиться. Следила за каждым движением, запоминала и уже тосковала: - Как только смогу, прилечу. Не провожай, - всё таки прощальный поцелуй был немного солёным и слишком легким, невесомым. Закрыла глаза, чтобы не видеть, как за ним закрывается дверь, а потом потекли слёзы. Слёзы разлуки, печали. Счастье было таким не долгим.