Закадровый смех

POV Арсений Я вернулся домой и заперся в своей комнате. В голове гудело, ноги не слушались, и я обессилено упал на кровать. Но уснуть я не мог, я был полон волнениями о произошедшем. Мне не хочется больше покидать эту комнату, видеть ребят, видеть Антона…как мы теперь будем общаться? Зачем он меня поцеловал? В моей голове была буря, сметавшая все хорошие воспоминания у себя на пути. Но ведь этот случай, можно ли его считать «хорошим»? Да, я не могу отрицать, что мне понравилось, но это так неестественно. Всю ночь я не мог уснуть. Я слышал, как громко распахнулась дверь, и, как зашедший в квартиру Антон спотыкался, падал и матерился. Еще один громкий удар о пол и тишина. Теперь все, кроме меня, спокойно спят в этой квартире. До самого утра я так и не смог уснуть, и около семи часов я не выдержал и вышел из комнаты на кухню. На полу в коридоре спал пьяный Антон, я остановился и не мог отвести от него взгляд. Я боялся разбудить его, но еще одного я боялся больше — что он скажет по поводу случая в клубе, когда проснется. Его волосы были немного растрепаны, футболка вся в пятнах непонятного происхождения, а над ним кружил невероятный аромат перегара. Я плавными шагами зашел на кухню и начал варить кофе. Когда я наконец присел за стол с кружкой, то услышал хриплый голос Антона из коридора. -Эй, кто-нибудь, помогите, — прохныкал он. Сглотнув комок, я подошел к нему, но он всего лишь попросил меня принести ему что-нибудь холодное. Я достал из холодильника бутылку пива и дал ему. -Спасибо, — немного выпил, затем приложил ее ко лбу, — голова раскалывается. Затем он взглянул на меня и спросил, как он вчера добрался до квартиры. -Это у тебя надо спросить, удивительно, как ты в таком состоянии до дома добрел, — комнату снова пронзила тишина, и я решил задать вопрос, который терзал меня всю ночь, — Слушай, насчет того, что было в клубе… -Да извини, тебе же пришлось за меня расплатиться. Как похмелье пройдет, я доползу до рюкзака и верну тебе деньги, — я молча кивнул и вернулся к столу. Горы с плеч упали — он ничего не помнит. А точнее, не помнит нашего поцелуя. Я сделал пару глотков своего кофе, и в комнату зашел Дима. -Доброе утро, — зевнул он, — я смотрю, вы все как по будильнику в семь часов встали. Кажется, вы неправильно понимаете значение слова «отдых». Мои мешки под глазами говорили сами за себя, но после кружки горячего кофе мне уже не хотелось спать. -Арс, ты собираешься показать нам город или как? Тут я понял, что совсем забыл составить план нашей небольшой экскурсии. Ладно, обойдемся без плана. -Конечно, только давай часика через два-три, мне кажется, Антон еще не готов к прогулкам, — Дима согласился, а Шаст пробубнил, что полностью поддерживает мое решение, и попытался встать с пола. Он шатался, но удержал равновесие, оперевшись о стену. В процессе своего возвращения к нормальному состоянию он говорил: «все идет по плану» или «все в порядке». Это напоминало мне импровизацию «Шокеры», когда его било током, но он делал вид, что все идет так, как и задумано. За эти три часа я спокойно принял душ, посмотрел телевизор, съел бутерброд и пропустил еще одну кружку кофе. Выглядел я, конечно, все еще неважно, но душевно спокоен. В первую очередь я привел ребят к Исаакиевскому собору, где они просто стояли, открыв рот, и поражались этим красотам. Я и сам каждый раз восхищаюсь, как в первый. Мы фотографировались, гуляли, и даже холод не мог нам помешать. Мы побывали у зимнего Дворца, Петропавловской крепости, прогулялись по Невскому проспекту и много где еще. Впечатлений ребятам, кажется, хватило надолго. Близился вечер, и под конец нашего маленького путешествия мне захотелось показать им Большеохтинский мост — вечерами он просто сияет, и пропустить это зрелище мы не могли. Мы смотрели, как зажженные на мосту огни отражались в воде, люди щелкали фотоаппаратами, но достаточно было просто видеть эту красоту и постараться запомнить ее во всех подробностях. Я снова вспомнил наш поцелуй в клубе… Мне стало тоскливо. Тоскливо от того, что Антон ничего не помнит. Что тот поцелуй был для меня таким пламенным, что он распалил во мне такой пожар, который, я до сих пор не могу потушить. Это так странно, но так пленительно. В этих раздумьях я молча дошел до квартиры, пока Антон с Димой обсуждали увиденное ими за день. Я понимал, что то, что произошло — случайность, просто так вышло. То, что я чувствую - это всего лишь временно, и все пройдет. Я сидел за столом, склонив голову над своей пустой кружкой. Из комнаты вышел Антон. Он остановился в проходе. Он стоял неподвижно, и мне показалось, что он смотрит на меня. В комнате повисло тяжелое молчание. Я повернулся, чтобы спросить, чего он там стоит, но он прервал меня. -Я все помню, Арс, — эта короткая фраза ошеломила меня. Он не сводил с меня взгляда. -Почему ты не сказал раньше? — в моем голосе звучала злость, я был разгневан тем, что всю прошлую ночь я не спал из-за этого, а он даже не осмелился поговорить об этом на утро. -Я думал, все как-нибудь само рассосется, ну, ты же сам понимаешь, — немного замешкался, — я был пьян, и это был просто порыв, и все. Я не мог ничего ответить — мое сердце словно кто-то сжимал в тисках. Я сверлил его взглядом так пристально, что, казалось бы, мог просверлить в нем дырку. Гнев и отчаянье. -Теперь все нормально? — он произнес это с такой беззаботностью и постарался посмеяться, словно он просто задел меня плечом, а не засосал. Мне было не до смеха. Во мне бушевало столько эмоций, что мне хотелось побить всю посуду в доме. Я поднялся со стула и подошел к нему. -Нет, ничего не нормально, — я сказал это слишком громко, ибо Антон отступил от меня на шаг назад, — скажи, что ты действительно думаешь, скажи больше чем «это была случайность». Зачем ты меня поцеловал? Почему ты это сделал?! Теперь лицо Антона стало намного суровей, этот взгляд, который пронизывал все в радиусе пяти метров, этот взгляд прожигал меня насквозь. -С хрена ли я должен тебе это объяснять? Может, мне не хочется это обсуждать, может, я не хочу, чтобы ты знал, что я думаю на этот счет, — неожиданно он поднял с пола мою сумку, лежащую неподалеку, и начал что-то в ней искать, — ты ведь тоже что-то от меня скрываешь, не правда ли? Он перешел на крик, и я пожалел, что начал с ним ссору. Шаст поочередно вытаскивал все мои вещи, разбрасывая их по полу, и вдруг выудил из кармана конверт. Я остолбенел. Всем телом мне хотелось рвануться и выхватить конверт из его рук, но что-то мне не давало. Как во сне, когда появляется дикое желание бежать, но ты не можешь. Антон открыл конверт и начал громко читать вслух. -ДОРОГОЙ АНТОН, ЕСЛИ ТЫ ЧИТАЕШЬ ЭТО ПИСЬМО, ЗНАЧИТ, Я ТАК И НЕ ОСМЕЛИЛСЯ РАССКАЗАТЬ ТЕБЕ О ТОМ, ЧТО ЧУВСТВУЮ К ТЕБЕ, — он читал громко, наигранно, с выражением, но было слышно, как он зол, — Я ДАВНО ХОТЕЛ СКАЗАТЬ, ЧТО ТЫ МНЕ НРАВИШЬСЯ И, — он сделал паузу и перешел на более спокойный тон, — как бы это ни было странно, но я чувствую к тебе нечто большее. Он остановился, злость сменилась удивлением. Он продолжил читать про себя, а мне захотелось провалиться под землю прямо на этом месте. Я схватил куртку и, обойдя читающего Антона, выбежал в подъезд. Тело охватила дрожь, я с трудом шел по ступенькам вниз, как можно быстрей хотелось уйти, уйти как можно дальше от собственной квартиры. От собственного стыда и ненависти. За моей спиной послышались шаги, и я начал спускаться быстрей. Я уже был у выхода и собирался бежать прочь из этого места. -Постой, — крикнул Антон, схватив меня за плечо, и силой повернул к себе. Я смотрел в пол, он же смотрел на меня. Я нашел в себе силы поднять на него взгляд. Он приблизился к моему лицу и увидел мои красные, готовые в любой момент расплакаться, глаза. -Пошел к черту, — сказал я сквозь зубы и вышел из дома, хлопнув дверью. Давно не виделись, мои морозные Питерские ночи.