Закадровый смех

POV Антон -Доброе утро, — с этими словами Арс прильнул к моему уху, приобняв меня, — Поднимайся, а то снова опоздаем. Он погладил меня по спине и нехотя поднялся с кровати. Так начиналось мое доброе утро. И это не сарказм, оно действительно было добрым, когда он был рядом. Он превратил меня в какого-то мягкотелого романтика, но что поделать. Я наконец чувствовал себя полноценно счастливым. С трудом, но я поднялся с постели, натянув футболку и джинсы. -Серега, вставай, — крикнул я в соседнюю комнату и пошел на кухню. Кофе, яичница, сигарета — идеальный завтрак. -Мне тоже сделай, — Матвиенко уселся за стол и принялся заплетать хвостик. Я приготовил две яичницы и поставил одну тарелку перед Сережей. -Мерси, — театрально поклонился и вкусил плоды моих трудов. Арсений как обычно торчал в ванной, проводит он там каждое утро минут по двадцать. Мы уже привыкли, хотя первое время ругались из-за этого. Казалось бы, я живу в сказке, где все у меня хорошо и можно спокойно заканчивать эту историю. Но и наша сказка не так идеальна, как всем бы этого хотелось. Дело в том, что кое-что я от вас скрыл, одну маленькую тайну — мне не так просто все это дается. И недавно у меня начали сдавать нервы, и вот я вновь стою и капаю в свой кофе валерьянку. -Семь, восемь… — бормочу я себе под нос, считая падающие из скляночки капли. Из ванной вышел Арсений, уже одевшийся, приглаженный и гладковыбритый. Он поймал мой взгляд и долго смотрел своими голубыми глазами в мои красные, невыспавшиеся. Мне не хотелось, чтобы он беспокоился. -Все нормально, просто нервишки шалят, — я глупо улыбнулся, и наш стандартный день продолжился. Хотя все следующее время я ощущал на себе взволнованный взгляд Арсения. День как день, просто нужно еще валерьянки. Еще таблеточку от головы. И хорошо бы поверх этого выпить, но надо на работу. Добрались мы быстрее обычного, теперь на смену пыльному метро пришел комфортабельный автомобиль. За стеклом бушевал ветер, уже весна, просто надо ее пережить. POV Арсений Ехали в привычных нам разговорах: о планах, о личном и о ерунде, которая время от времени посещает голову. Правда, меня немного беспокоил Антон. Сам говорит, что все хорошо, что он абсолютно счастлив, но при этом нельзя незаметить, как его что-то волнует. Как он принимает горсть таблеток. Он словно пытается замять что-то плохое, какие-то свои мысли, прогнать их таблетками и улыбкой. Он все свои проблемы пытается прогнать смехом, улыбкой, своим дурачеством. Кажется, он немного отклонился от плана. Шоу шло гладко, зал смеялся, гость был в восторге, а значит, мы в хорошей форме. Я думал, съемки растормошат Шаста, но он все еще был не в своей тарелке. Все длилось дольше обычного, я как будто попал в режим замедленного действия, и съемки шли без конца. Камера, мотор, я устал. На сцене мы веселые и смешные актеры, за кадром мы превращаемся в комок нервов, утыкаемся в свои телефоны и наушники. Печально. Я ушел в комнату отдыха, где молча сидел на диване Антон. Он прикрыл лицо руками. Никого кроме нас не было, а значит появилась отличная возможность поговорить. Я медленно двигался к нему, надеясь, что он как всегда заметит меня и улыбнется, но он не замечал меня. -Слушай, что с тобой происходит в последнее время? — я присел рядом, пытаясь вглядеться в его лицо, увидеть в нем ответы на все вопросы, как только он убрал руки от лица, но я видел только ту задумчивость, как тогда, на крыше под небом Питера. -Все хорошо, я в порядке… -Не лги мне, — я не отрывал от него взгляд, — скажи, что у тебя в голове? Он снова задумался, я буквально видел его мысли: вот он готовится что-то сказать, вот снова думает и не может решиться, и совершает тучу попыток начать предложение. -Есть одна вещь, которая не дает мне покоя… — в этот момент в комнату входят Дима с Сережей, из-за чего Антон прерывает свой рассказ, толком не успев его начать. Мне стало обидно за то, что мы не можем открыто говорить, чувствовать, что как только появляется кто-то третий, мы прекращаем разговор и обязанны держаться на расстоянии друг от друга. Никогда я не был так расстроен приходу ребят. Выпуск снят, Антон везет нас домой. Ру-ти-на. Нам надо развеяться, растормошить его. Когда мы вышли из машины, я схватил его за рукав. -Не хочешь прогуляться? — в ответ на это он пожал плечами, что означало «почему бы и нет». Мы отдали Сереже ключи и пошли. Я решил сводить его в парк, находившийся неподалеку. Под ногами хрустели хлопья снега, в спину дул холодный ветер. Парк опустел, в это время нормальные люди возвращались со своих работ, ложились спать или уходили гулять по барам и клубам. Я хотел спросить у него, все ли хорошо, но понимал, как это банально, и, что он ни за что не скажет мне правду. В горле был ком, было тяжело начать разговор. Я боялся, что мой мир снова станет черно-белым. Антон поднял голову и смотрел на небо. Я смотрел на него. -Такое небо чистое, — я поднял голову и увидел вдали сотни мерцающих звезд. Я уже и позабыл, как они выглядят, небо раньше было затянуто пеленой туч и облаков. Действительно красиво. -Как перхоть на черных волосах. -Как неромантично, — ухмыльнулся Антон и повернул голову в мою сторону. Давай же, Арс, это твой шанс поговорить с ним. -Тош…скажи, что происходит? — я взял его за руку. -В смысле? — то ли он притворялся, то ли действительно не понимал. -В прямом, что с тобой происходит? Ты сам не свой в последнее время, — он изменился в лице, пришла госпожа задумчивость, и он не сразу смог ответить мне. Мы сделали круг по парку и уже направлялись в сторону дворов. Ну же, не молчи. Я крепче сжал его ладонь, он же этого не чувствовал, он не держал мою руку. Я держался за него, неоправданно, отчаянно, а он шел в своих мыслях и тишине, не видя меня. Я не мог понять, что с нами произошло, о чем он думает сейчас, почему так мучительно долго молчит? -Так-так, что это тут у нас? — прохрипел за нашими спинами незнакомый грубый голос, как только мы вошли во двор. Перед нами появились три фигуры, приближающиеся к нам. Я остановился как вкопанный. -Кажется, у нас во дворе появились голубки? — саркастично сказал незнакомец. Мы попятились назад, но там нас остановили еще несколько мужчин. А если поточнее, быдло. -Какое вам дело — нервно рявкнул Антон. Это явно разозлило их. Меня резко сбили с ног, я ударился головой об асфальт. Все загудело, я не слышал, что они говорили, но было ясно, что это ругательства. Пытаюсь подняться, и двое из них начинают пинать меня. Один из ударов пришелся по легким, заставив меня согнуться пополам. Найдя мое слабое место, они продолжили пинать меня по легким. Антон что-то крикнул и начал расталкивать их от меня, но тут же его одним мощным ударом сбивают с ног, он поднимается, а дальше все происходит, как в тумане. Отдаленные звуки драки, мат и летящий в стороны мокрый снег. Мне казалось, что я лежу так уже очень долго, я попытался встать — зазвенело в ушах, все тело свело адской болью. Я увидел, как Антон стоит на коленях, а за волосы его держит незнакомец. -Еще раз увижу вас здесь, не оставлю в живых, — он дернул его за волосы, затем отпустил и, уходя, сказал, — Ебанные педики. С трудом я встал на ноги и тут же согнулся, сильно кашляя, меня словно разрывало изнутри. Вся одежда была грязной и мокрой от снега. Антон поднялся и быстрым шагом подошел ко мне. Мне хотелось обнять его, узнать, не сильно ли его покалечили. Но, подойдя, он схватил меня за рукав и потащил в сторону дома. Его куртка была разодранна в клочья, значит у нападавших был нож. Сердце невольно сжалось в груди — вдруг, он серьезно ранен, может нам нужно в больницу. Но он шел молча, не желая отвечать на мои вопросы. Его рука была в крови, я дрожал от страха. Мне казалось, что он больше никогда не заговорит. Но мне так только показалось, ведь потом началась одна из самых тяжелых для меня ночей.