Закадровый смех

POV Арсений -Что случилось? — нам навстречу выбежал ошарашенный Сережа. Антон прошел мимо него, ничего не сказав. -Это долгая история, — отмазался я, хотя история совсем не долгая: я взял Антона за руку, привлек внимание каких-то гопников, и нас побили, — Потом расскажу. Сережа не мог спокойно смотреть на нас и притащил аптечку. -Не хотите говорить — не надо, но подлечиться придется. Вас как никак по телевизору показывают, побитыми на вас смотреть не в удовольствие, — он поставил ящик на стол и ушел в свою комнату. Я сел за стол, разбираясь с содержимым аптечки. Антон стоял, опершись о кухонную раковину. Теперь, когда он снял куртку, я видел все его раны. На руках были синяки и сильный порез чуть ниже локтя, из него по руке лилась кровь. Он отвернулся и включил воду, смывая кровь в раковину. Мне не было так больно от моих увечий, больнее было смотреть на него. Он мог убежать, не ввязываться, но он заступился, пока я лежал на асфальте, трусливо закрыв глаза. Я смотрел на него, как он хладнокровно держался. А мне хотелось чтобы он говорил, неважно что, но я больше не могу переносить эту тишину. Я подошел к нему со спины и обнял за талию, прижавшись к нему. Он дрожал всем телом, такой тонкий, такой хрупкий. Мне показалось, что достаточно иметь руки чуть подлиннее, и можно обхватить его талию дважды. Я прислонился носом к его шее, от нее отдавало сигаретами, горький аромат. Антон шмыгал носом, смывая с руки остатки крови. Он резко развернулся, снова не замечая меня, и подошел к столу. Я сел напротив него. -Хватит меня игнорировать, — я ударил рукой по столу, чтобы он перестал рыться в аптечке и наконец обратил на меня внимание, — Как ты можешь оставаться таким равнодушным? Нас избили за просто так, а ты сидишь, словно ничего не произошло, — мой голос срывался, я не мог контролировать себя. Он разозлил меня своим неучастием в происходящем. -Думаешь, мне плевать? Думаешь, я в восторге от этого? — он перешел на крик, и я испугался, что Сережа все слышит. Хотя нет, я боялся самого Антона. Снова ком в горле. -Ты думаешь, об этом я мечтал? Скрываться ото всех, хранить секреты? Я не хотел быть таким и не хочу, — он остановился, опустив голову, — Я сам был таким, как те парни. Напряжение в комнате можно было ножом резать. Антон достал бинт и начал перевязывать рану. -Я был таким же, когда жил в Воронеже. Били всех без разбора под предлогом «ты че как педик выглядишь». Тогда я считал все это нормальным, в порядке вещей, — он поднял на меня взгляд, и сейчас я смог рассмотреть его лицо: синяк на переносице и глаза, в которые было больно смотреть. Завтра все это прикроют тональным кремом, припудрят и отфотошопят. Никто ничего не увидит, он будет тем же веселым парнем. Только я вижу его сейчас таким, настоящим. -А теперь бить будут меня, — он выдохнул, туго затянув на руке бинт, — Не такое будущее я себе представлял. -Я понимаю… -Ничего ты не понимаешь, — он вскочил со стула и вышел из комнаты. Такого я точно не ожидал. Прихватив аптечку, я двинулся за ним. Шаст закрылся в ванной и не собирался меня пускать. После долгих попыток «достучаться» до него, я устало сел на пол, прислонившись спиной к двери. -Антон, выходи, — я сделал глубокий вдох, чтобы не начать с ним ругаться, — Ты ведешь себя как ребенок, закрылся там и думаешь, проблема сама уйдет? Молчание. Громкий удар о кафельный пол. -Антон? — тихо сказал я. -Я думал, что геи - это ошибка, что это неправильно и поэтому не считал, что поступаю плохо, — он сделал паузу, его голос вздрагивал, речь была тихой, — теперь я сам являюсь ошибкой. Я не мог ничего ответить, я боялся его спугнуть. Он правда, как ребенок, абсолютно беззащитный морально. Одно лишнее слово и он перестанет доверять, закроется там и не захочет выходить. Я проглотил этот комок, глаза намокли, но я сдержался от слез. Ничего страшного, я успокою его, я что-нибудь придумаю, как тогда, в Питере. И он снова станет счастливым…но надолго ли? -Я люблю тебя, слышишь? — в ответ лишь тишина. Я нашел в аптечке булавку и с ее помощью открыл замок. Антон тут же попятился от меня назад. Я закрыл дверь и подошел к нему. Я смотрел на него, он отводил взгляд в пол. Его футболка была грязной, я потянул за ее края и стянул с Антона, бросив на пол. Он не сопротивлялся, он продолжал быть беззащитным. Я положил свою руку на его ладонь и повел пальцами вверх до локтя, выше, остановил руку на ключицах, где еще остались следы от засосов. Я поднял руку выше, по шее и до подбородка, попытавшись повернуть его голову к себе. Он жмурился, как ребенок, он не хотел смотреть на меня. Шаст подошел к раковине, оперевшись о нее руками и склонил голову. Мое сердце сжималось так сильно, что казалось, скоро его сплющит от всей этой боли. Я встал рядом с ним и поднял его голову, заставив посмотреть в висящее над раковиной зеркало. Слезы текли ровными дорожками от глаз, по скулам и вниз к шее. Ему не хотелось смотреть на свое отражение, но пришлось. -Я не могу так, — дрожащим голосом сказал Антон, — Я не такой, у меня не будет такой судьбы. Я аккуратно вытер его слезы, взяв его лицо в свои руки. Он всхлипывал, он прятал от меня глаза, он не мог двинуться с места. Он стал для меня так дорог в эту секунду, такой холодный, с выпирающими из-под тонкой кожи костями, уже не такой высокий как раньше, а согнувшийся от боли. -Скажи, что мне сделать для тебя, просто скажи, и все будет так, как ты захочешь, — я сам был готов разреветься как маленькая девочка, спрятаться под столом, прижав колени к груди. Но мы не дети, пора бы повзрослеть. -Я не буду с тобой вечно, — Антон открыл глаза, и я утонул в их серости и печали, в слезах, без конца катившихся из глаз, — Я слабак, я не вынесу всего этого. Когда отснимем все выпуски, мы разъедемся и продолжим жить своими жизнями, понимаешь? Так надо, потому что у этого нет будущего, это просто опыт… Мне было тяжело его слушать, и я остановил его поцелуем. Я сделаю все так, как он попросит, но сейчас я хочу быть рядом, быть ближе. Он вжал меня в стену, прижимаясь ко мне, целуя немного грубо, как в первый раз. Он проник языком ко мне в рот, я гладил его спину, спускаясь руками ниже, и остановил их на его заднице. Антон начал целовать мою шею, расстегивая пуговицы на рубашке, я плотнее прижал его к себе. Его стояк упирался мне в живот, я притянул его за волосы и снова поцеловал. Наши языки переплелись, он до конца расстегнул мою рубашку и провел своими длинными пальцами по груди и ниже, надавив рукой на бугорок на моих джинсах. От неожиданности я приоткрыл рот, дав ему возможность просунуть язык мне в рот, нежно проводя им по щекам. Он расстегнул пряжку ремня и припустил мои джинсы с бельем, обхватив ладонью мой член. Я не сдержал рваный стон, Антону это понравилось, он сжал его сильнее и понемногу начал наращивать темп, двигая рукой вверх-вниз. Затем Шаст немного отстранился от меня и посмотрел мне в глаза. Его взгляд был полон желания, я расстегнул и снял с него узкие джинсы вместе с боксерами, и приспустился на колени. Я провел по головке кончиком языка, обхватил губами и начал медленно сосать, опускаясь ниже. Антон не выдержал и, схватив меня за волосы, заставил ускориться. Он тяжело дышал, крепче сжимая мои волосы, затем отстранил меня и опустился ко мне на пол. -Арс, не хочешь попробовать кое- что новое? — он ухмыльнулся, от беззащитного Антона не осталось и следа. Я кивнул, он уложил меня на пол и навис сверху. -А почему это ты сверху? — возмутился я, но он заткнул меня поцелуем, параллельно разводя мои ноги. Мои коленки предательски задрожали, Антон заметил это и сказал: «Поэтому-то я и сверху». Я знал, что будет больно, но ради такого можно было и потерпеть. Антон медленно начал входить в меня и вошел до конца. Меня пронзила адская боль, словно меня разрывало изнутри. Антон прильнул к моей шее, чтобы утихомирить боль, нежно целуя. Дав мне время привыкнуть, он начал двигаться во мне и, если по-началу это приносило неудобство, то когда он нашел нужный угол, я сам застонал. Мы ускоренно дышали, с каждым толчком выдавая все новые и новые стоны. Мне было плевать, что Сережа может все услышать, мне было слишком хорошо, чтобы думать о чем-то другом. Антон набрал бешеный темп, наши тела были мокрыми и горячими, он склонился над моим ухом, прикусив мочку и тяжело дышал. Я не мог больше терпеть и кончил, спустя несколько толчков Антон излился в меня. Мое сердце билось с сумашедшей скоростью. -Нельзя просто брать и заминать проблемы сексом, — возмутился я. -Вообще-то можно, — улыбнулся Шаст, достав из джинс сигарету и закурил. Мы лежали на холодном кафельном полу. Снова плевать на все и быть счастливыми сейчас, и только сейчас, даже если все это скоро закончится.