Пять стадий принятия неизбежного

— Что такого сказал Бёну Пак, что тот забрал свое заявление? — Чонин покусывал губы и нервно дергал ногой. Крис лениво остановил свой взгляд на дергающейся ноге, а потом проскользил взглядом вверх, до самых нахмуренных бровей напарника. — Что? — запоздало отреагировал мужчина, изобразив непонимание на лице. — Я говорю, как Паку удалось уговорить парнишку забрать заявление. Я уверен, что без него тут не обошлось. Вот я и гадаю, что такого он сказал, — пояснил брюнет, перестав, наконец, дергать ногой, закинув ее на другую. Крис неслышно саркастично усмехнулся, прикрывая глаза. «Этот парень сведет меня с ума», — с долей обреченности подумал мужчина, бездумно водя ручкой по белому листу, совсем не глядя в него. — Почему ты так переживаешь за Бёна? Раз он забрал заявление, значит, все, это больше не наше дело, — устало проговорил Крис, — и я, если честно, рад, что это закончилось. — Как так? — Чонин удивленно округлил глаза, — разве мы здесь не для того, чтобы ловить преступников и сажать их в тюрьму? Я пекусь о Бёне не как о человеке, а как о жертве, пострадавшей от ублюдка Пака, который в конце даже не отрицал своей вины. Как можно отрицать такие железные вещественные доказательства? — Сажать преступников, говоришь… В таком случае, у меня для тебя плохая новость. Ты не там искал преступника, — бросив взгляд на двух мужчин за окном, проговорил Крис. — А где? — еще больше удивился Ким. Ву смотрел вслед такси, в которое сели Пак с Бэкхёном. Последний, кстати, ни на секунду не отставал от мужчины, пытаясь окружить его собой. И он покачал головой, глядя в глаза Чонину: — Ты опоздал, он уже уехал. У Кима дыхание перехватило от своей догадки, пронесшейся со скоростью света в его голове. Глядя на его лицо, Ву с толикой торжества ухмыльнулся. Дошло-таки. — Не может быть, — пораженно выдохнул Чонин. Крис растянул губы еще шире. — Он просто псих, — проговорил все еще шокированный Чонин. flashback Бэкхён кисло уставился на свое помятое и опухшее после сна лицо. Голова начала раскалываться после первых попыток разлепить намертво склеенные веки — результат выпущенных прошлой ночью эмоций, а сейчас так и вовсе хотела разорваться от боли. Он опустил глаза и вдруг почувствовал, что они снова начали слезиться. — Черт, — нахмурился парень, небрежно пройдясь внешней стороной ладони по векам, размазывая скопившуюся влагу по щекам, — приди в себя. Он бы еще сказал себе пару ласково-ободряющих слов, если бы не Тэхён, подгоняюший его криками с первого этажа. Бэк криво усмехнулся тому, что младший буквально прописался у них дома. — Хочешь, я с тобой пойду? — Тэхён заглянул старшему в глаза, слегка пригнувшись, чтобы поровняться ростом. — И что ты там будешь делать? — Бэкхён сдержался от того, чтобы закатить глаза, — я позвоню тебе, как вернусь. Уйди с дороги. Он не сказал Крису, что собирается приехать и поговорить с Паком, потому тот ошарашенно уставился на него, увидев в здании СИЗО. С глупым выражением лица Крис подошел к Бёну и навис над ним: — Какого черта тебя принесло сюда? — Приведи Пака в комнату допроса, — слегка нахмурился Бэкхён, ероша волосы и стряхивая капли дождя, попавших на волосы, пока он бежал от машины до крыльца, — пожалуйста. — Зачем? — резко вырвалось у Криса, у которого глаза заметно потемнели от цели визита младшего. — Я не считаю необходимым держать его здесь дольше. Хочу, наконец, поговорить с ним, — Бэк скосил взгляд в сторону, не желая встречаться глазами с Ву, — хочу покончить со всем. Крис недовольно сощурил глаза, чуть не заскрипев зубами. — Хватит сопротивляться! — вдруг взбесился Бэкхён и, если бы мог, он бы заорал здесь же, разнеся тут все к чертовой матери, — хватит с меня драмы. «Почему ты никак не можешь отцепиться от меня?!», — чуть не вырвалось следом. — Будет тебе свидание, — после напряженного молчания буквально плюнул Крис. Мужчина повел за собой парня, волнуясь только о том, чтобы где-нибудь по дороге не выросла подозревающая его во всем фигура Ким Чонина. Остальным было абсолютно все равно, что здесь делает сын высокопоставленного чиновника, которого каждая собака в лицо знает. — Я сейчас приведу его, — резко бросил Крис, хлопнув за собой дверью.

***

После того допроса, на котором Чанёль буквально признал себя виновным, ему даже дышалось тяжело. Казалось, будто вина за совершенное тяжелым грузом давит на плечи, не давая их расправить и как следует вдохнуть полной грудью. Но после того дня его вообще не трогали, будто забыли и оставили наедине со снедающим его заживо чувством вины. Кёнсу тоже не отставал, обещая, что вытащит друга отсюда. Только он к нему приходил. И если раньше он возмущался, что Суён к нему так ни разу и не пришла и не позвонила, то сейчас он сам не смог бы выйти к ней. Эти мысли настолько заполнили его голову, что он не мог элементарно подумать о том, что Бэкхён мог это все просто выдумать. Когда в замочной скважине завозился ключ, Чанёль поднял голову, чтобы посмотреть, кого там принесло. — Бэкхён пришел, хочет поговорить с тобой, — сухо отозвался Крис, переступив порог камеры и зайдя внутрь. Крису нестерпимо хотелось насолить младшему, разрушить его чертов карточный домик и посмотреть на последствия со зрительского ряда. Но в то же время ему хотелось посмотреть на реакцию Пака, когда он услышит всю правду непосредственно от Бёна. Эти два желания сжирали его изнутри, подталкивая в спину. Чанёль тут же поднялся с койки, изумленный известиями. «Зачем?». — Спросишь у него, — ответил на немой вопрос Крис, тяжело вздыхая, — на выход. Пока у Бэкхёна было время и он находится в комнате один, он пытался подобрать себе подходящую модель поведения. Строить из себя последнюю жертву он не собирался, но и вести себя так, будто он будет в выигрыше при любом раскладе тоже не хотел. Парень осознавал, что насколько бы хорошо он себя ни контролировал и какую бы тактику ни выбрал, всегда присутствует человеческий фактор. Но и пускать на самотек он не был намерен. Терзая резиновый шнур наушников, он покусывал губы и сдирал с них кожу, прописывая в голове сценарии и возможные развития сюжета. Бэкхён все еще твердо был уверен в том, что критическую точку он уже прошел, а сейчас остались только штрихи. И привычной нервозности и покалываний в животе он не чувствовал, как это обычно бывает перед важными событиями. От неожиданно раздавшегося громкого щелчка дверной ручки, доведенный почти до ручки, Бэкхён вздрогнул, испуганно подскочив и тут же сел ровно на стуле. Он немного опустил голову, вдруг ощущая окутывающее его волнение. Ладони вспотели и в один момент он не смог спокойно вдохнуть от того, что грудную клетку будто в тиски зажали. Он лизнул пересохшие губы и поднял взгляд на опустившегося напротив него Пака. «А небо было сегодня серое. Впрочем, как и всегда, когда дождь накрапывает, соединяя своими отрывистыми камнями небо и землю», — вдруг подумал Бэкхён, вспомнив то, как долго смотрел на него, размышляя над тем, что должен сказать сегодня. Крис понаблюдал за этими двумя каменными изваяниями пару мгновений. Бросил нечитаемый взгляд на Пака, который недоуменно посмотрел на него, взглядом вопрошая зачем пришел этот парень, а потом развернулся и снова раздался щелчок. Внезапно Бэкхён почувствовал себя просто у ж а с н о. Он вдруг резко расхотел о что-либо рассказывать этому человеку. Его снова пробрала вселенская обида на тех, кому возлюбленные доставались просто так, а ему, Бэкхёну, пришлось так изощряться. «У каждого своя жизнь, а мне досталась не самая плохая», — всякий раз успокаивал себя парень. Где-то на задворках сознания ехидный голос прибавлял:«Раз уж тебе сошло с рук то, что ты себе позволяешь творить». Бэкхён периодически поднимал и опускал свои взгляды, не зная с чего лучше начать разговор. Прогнав остатки своей нерешительности, он, наконец, набрал воздуха в легкие и собрался было прочистить горло, как Пак перебил его: — Как ты себя чувствуешь? — интонация в голосе была осторожная и нерешительная, будто мужчина тоже терзал себя попытками начать разговор. Бэкхён поперхнулся, удивленно приподнял брови. Признаться, это совершенно не то, что он готовился услышать. — Наверное, это не то, что я должен спрашивать в сложившейся ситуации, — Пак нахмуренно потупил взгляд. — Я в порядке, — отозвался парень, кивнув при этом. Между ними снова нависла тишина, густая и всепоглощающая. Настолько неприятная, что, не выдержав ее, Пак решительно посмотрел на мнущегося Бёна: — Послушай, если ты пришел за тем, чтобы просить меня не подавать встречный иск, то я не собираюсь этого делать. Кёнсу, мой адвокат, сказал, что я могу оспорить твой иск тем, что в состоянии гипноза я не отдавал отчета своим действиям, — Чанёль правда не собирался делать ничего подобного, — я много думал об этом и признаю, что я виновен в том, что случилось с тобой. Так что тебе не о чем волноваться, я скажу, что был в сознании и полностью осознавал свои действия. Бэк поразился этим словам. Вот это уж точно не то, что он не то, чтобы не надеялся услышать, он не хотел этого слышать! Это смешно, но до него только сейчас дошло, что огромная дыра в его плане, не дававшая ему покоя и есть сам Пак. Как теперь переубедить мужчину в том, что он ничего не совершал? Что он всего лишь жертва обстоятельств? Что все произошло только по прихоти младшего? Судя по тому, что он не кинулся на Бёна с криками о том, почему тот не разорвал гипноз, когда все пошло не так, Пак внушил себе, что он действительно виновен. Так ничего не вымолвив, Бэкхён с огромными глазами отрицательно мотал головой, бледнея на глазах, буквально видя, как мозаика его будущего рассыпается, откалываясь маленькими кусочками. А Чанёль, будто не замечал парня и продолжал, сам того не ведая, приближать точку невозврата. Бэкхён наивно полагал, что он эту точку уже прошел, но он ошибался. — Я не знаю, как мне просить прощения, — сокрушенно качал головой мужчина, — я должен понести ответственность за то, что сделал. Глаза Бэкхёна становились все больше, пока на их дне плескалось отчаянное несогласие со словами Пака. — Нет… — словно в бреду проговорил Бён и неосознанно схватился за руки мужчины, сжимая их своими ледяными пальцами. Чанёль хотел было вырвать свои руки из захвата, но Бэкхён так отчаянно вцепился в них, пугая своим бормотанием и темными глазами. — Не надо ни в чем признаваться, ты не виноват, — быстро зашептал парень, все так же иступленно мотая головой. Он был в шаге от того, чтобы выпалить все разом, обрушив на мужчины ледяной водопад правды. Но Чанёль истолковал это по-своему. Точнее, откуда-то в его голове появилась мысль, что этот парень сам не понимает, что творит. Он высвободил свои руки, только сейчас заметив, что его не заковали в наручники, как положено. И, видимо, Бэкхён тоже заметил это, сам убрал свои руки и сцепил их под столом. Разумеется, он сделал это не потому, что испугался отсутствия железных оков, он испугался своего необдуманного порыва, но от него ему было хорошо самую малость — Бэкхёну никогда просто так не удавалось подержать руки этого человека. Парень раздосадованно закусил губу, оценивая масштабы бедствия. И покачал головой, отгоняя назойливые мысли бросить все прямо сейчас. — Ча…нёль, я… — воздух вдруг стал комом в горле и не двигался дальше и не давал возможности сглотнуть, — это я виноват. Сердце болезненно сжалось где-то в желудке и Бэкхён поджал губы, ожидая реакции. Он внутренне весь сжался, если честно, с ужасом представляя что сейчас с ним сделает Пак. — Нет, — решительно заявил Чанёль, качая головой, — ты не можешь быть виноватым в этом. «Какой же ты непробиваемый!», — разозлился парень, в гневе совсем не замечая с какой силой сжимает кулаки. Чанёль замолчал, не зная что ему еще сказать. Он чувствовал смесь эмоций из жалости, вины и отчаянного желания проснуться от всего этого кошмара в своей кровати и нашарить рукой тело своей спутницы. — Мне так жаль, — понуро опустил голову мужчина под натиском обуревающих его эмоций. — Все не так, — сквозь сжатые зубы тихо прошипел парень, выходящий из себя и не желающий более видеть развернувшуюся слезливую драму. «Тупик. Он не услышит меня, если я попытаюсь донести до него правду окольными путями. Нужна шоковая терапия. Дерьмо…», — приближающийся нервный срыв маячил на горизонте, грозивший разбушеваться в этой маленькой комнате, освещенной тусклым светом энергосберегающих ламп, с этими грязно-синими стенами и огромным зеркалом-стеклом. Голова снова начала болеть от напряжения и, если бы пальцы сейчас не сжимались в кулак, они точно подрагивали бы от покалывающих нервных окончаний. Пытаясь надышаться, как перед смертью, Бэк закрыл трепыхающиеся веки и зрачки под ними бешено задвигались, ища выход. Он слышал собственное отрывистое дыхание. — Не было никакого изнасилования. Голос прозвучал ровно и отдавал равнодушием от стен, врезаясь в затаившего дыхание Пака. «Прости меня», — умолял взглядом замершего мужчину Бэкхён, вглядываясь и ища отклика в нем воспаленными глазами. Парочка лопнувших капилляров делали взгляд еще болезненнее. — Я ослышался? Всего один вопрос, но заданный такой интонацией, что Бэкхён попрощался с жизнью, пораженно опустив глаза просто в никуда. «Ты должен принять меня», — вопило все существо парня. «Кроме тебя некому». «Ты нужен мне». «Я с ума схожу». — Это все я, — убито прошептал Бэкхён совсем не то, что так отчаянно билось в его голове. Сердце зашлось в агонии, делая еще хуже. Было бы легче, если бы оно сейчас не пыталось вырваться из его тела. И сглатывать было бы тоже легче. Оглушенный Чанёль ПРОСТО не знал как реагировать. Его будто лишили всех органов восприятия и сейчас он стал овощем, неспособным элементарно сформулировать свои мысли, собрать себя в кучку и, наконец, вдохнуть воздуха, потому что пульс уже бился не где-то на шее, а стучал в висках, грозясь раскрошить череп. — Что? — настолько потрясенным он был лишь однажды. И ему не нравилось, что эти потрясения стали частыми гостями в его за один миг испортившейся хуже некуда жизни. «Не заставляй меня повторять», — Бэкхён всерьёз боится, что он задохнется здесь от волнения потому, что легкие упрямо не качают кислород. С каждым судорожным вдохом истерика все ближе, глаза влажнеют сильнее и Бэк старается сильно не моргать, чтобы не обронить нечаянно соленые капли. Бэкхён отчаянно мотает головой, на этот раз не желая говорить потому, что уверен — голос позорно сломается, срываясь на высокие ноты. — Повтори, — тяжелым, будто бетонная плита, тоном требует Чанёль, внутри которого просыпаются ярость, гнев и злость, ураганом снося все на своем пути. Секунда — и он впечатывает несопротивляющееся и коротко всхлипывающее тело к выкрашеной в синий стене, приподнимая над полом. — Что ты, мать твою, только что говорил? — прошипел в лицо парню обезумевший Пак, испепеляя горящими глазами несчастного. А Бэкхён и рад бы сказать, да не может — кулаки, собравшие его толстовку, больно давят на горло, отчего глаза слезятся еще сильнее и, не выдержав, слезы срываются стремительными дорожками вниз. Он начинает трепыхаться и откашливать застрявший воздух в глотке и молит глазами хотя бы ослабить хватку. Через силу и жмурясь от боли, Бэкхён сглатывает противный ком: — Ты не виноват, — вместо:«Пусти меня, задушишь!». Вполне справедливо. — Что ты имеешь в виду?! — Чанёль зверел сильнее просто потому, что это сопляк никак не вникнет в его слова и приходится из него все клещами вытягивать. У Бэкхёна закатываются глаза. И Пак пугается, отшатываясь от парня на пару шагов и глядя на то, как тот хватается за горло и откашливается, сидя на полу. Бён, кажется, пытается выхаркать легкие, упираясь руками в пол и его тело судорожно сжимается, как при рвоте. Бэкхёна снова тошнит. А Чанёль смотрит на это и не знает, что делать. То ли сломать этому ублюдку хребет, то ли… Он видит, как парень ползет к нему и неожиданно обнимает его за ноги, прижимая к своей груди его колени. Пак останавливается и не пытается отшагнуть от, видимо, сошедшего с ума парня, потому что знает, что тот не отпустит и он рухнет. — Прости меня, — Бэкхён, наконец, говорит то, что жгло ему язык синим пламенем, — прости меня, прости, прост-… Его обрывают, грубо подняв с пола, намотав толстовку на кулаки и сильно встряхивая. — Объясни мне, какого хрена здесь происходит, — рычит мужчина. — Ты ничего не делал, — и Бэк мотает головой, сводя брови у переносицы, что делает выражение его лица настолько невинным, что тошно и хочется реально вмазать. На этот раз Пак не душит и Бэкхён позволяет себе снова положить свои руки поверх его, несильно сжимая. Чанёль хочет орать от бессилия, его откровенно игнорируют, продолжая гнуть свою линию. — Во что ты превратил мою жизнь?! Бэкхён лезет рукой выше, ползет к предплечью и поглаживает, успокаивая. Только это сильнее бесит. — Выпусти меня отсюда, — требует Пак и получает боязливое, но решительное мотание головой, — я выберусь отсюда. Он отталкивает мальчишку от себя, сокрушенно зарываясь пальцами в волосы. Целую чертову неделю он просидел здесь, надумал себе невесть чего, самое главное, САМ В ЭТО ПОВЕРИЛ. А на деле… Он бросает полный злости и непонимания взгляд на виновника торжества и душит в себе желание покалечить его. — Ты никуда не денешься от меня, — Пак услышал зловещий шепот у себя за спиной и затылком чувствовал, как его сверлят, — я тебя везде достану. Разум Бэкхёна начал проясняться, невменяемое состояние оседало на дне сознания, как пыль, поднявшаяся во время бури. Вот только не успел вовремя заткнуться и оставить последние слова при себе или хотя бы сделать так, чтобы голос не был таким вызывающим, спровоцировав у медленно оборачивающегося Пака новый всплеск эмоций. Однако мужчина не сделал ничего резкого, разве что стул рывком выдвинул и сел, придвинувшись к столу, будто готовый к переговорам. — Зачем ты это затеял? Я тебе чем-то не угодил и ты решил избавиться от меня? — теперь Чанёль искал промахи со своей стороны, которые могли настолько разозлить Бёна. — Нет, — твердо отозвался парень, — я ведь сказал, ты ничего не сделал. — Тогда в чем дело?! — эмоционально всплеснул руками Пак. — Ты не поймешь, — Бэкхён покачал головой, которому альтернатива просто признаться Паку в своих сильнейших чувствах, что ему приходилось когда-либо испытывать и пустить все на самотек теперь не казалась слишком тупой. Слишком тупой здесь только он, позволивший истерике завладеть собой. — Уходи, я не хочу тебя видеть. Чанёль устало потер лицо ладонями, давя фалангами пальцев на веки до цветастых пятен, лишь бы не видеть это недоразумение. — Ты должен знать только одно — ты нужен мне, — и оказалось, что это сказать, на самом деле, гораздо легче, чем представлялось Бёну, который продолжал неподвижно сидеть на стуле. И эта фраза осела в голове мужчины свинцовым отпечатком.

***

Чтобы описать внутренние скитания после пережитого стресса у Чанёля не находится слова. Он снова начинает анализировать все с самого начала, размышляет о мотивах сего поступка со стороны горе-студента, ищет хотя бы простейшую логику в его действиях, но все тщетно. Он просто не понимал того хаоса, что творился в его жизни. «Он перевернул всю мою жизнь с ног на голову», — сокрушался мужчина. — Я больше не могу, — задушенно простонал Пак в свои ладони и валится без сил на жесткую кровать, ставшую ему родной за последнюю неделю. Голова просто пухнет от всего. — Это просто немыслимо, — говорит в пустоту, — хочу проснуться. Это точно сон, параллельная вселенная, что угодно, но не реальность. Он испускает вздох и гулко сглатывает в тишине.

***

— Он не хочет ни с кем говорить, — отвечает Крис на просьбу о повторной встрече с Паком Бэкхёну, который снова приперся ни свет, ни заря. — Мне плевать, что он там не хочет, — резко отозвался парень, с вызовом смотря на мужчину, — я хочу, чтобы ты привел его сюда! — Проблема в том, что он не хочет выходить из камеры, — мужчина с долей равнодушия пожал плечами, мол, я не я, хата не моя. Бэкхён раздраженно хмурится, но продолжает умпрямствовать: — Отлично, тогда отведи меня к нему. И демонстративно встает со стула, проехавшись ножками по полу с диким скрежетом. Ву одаривает парня взглядом, молча осведомляясь о его вменяемости. Спустя секунду его лицо выражает вселенскую усталость. И смирение. — Только не поубивайте друг друга. Этот твой Пак полночи орал, никому покоя не давая. «Господи, смилуйся надо мной», — следователь невольно закатил глаза, шествуя по длинному коридору и чувствуя на себе испепеляющие взгляды. — Ты чего такой злой? — Крис скашивает взгляд на младшего, с удивлением отмечая, что теперь его воспринимать как просто младшего стало почему-то легче. «Я начал его отпускать?», — еще больше удивился старший. Бэкхён ничего не ответил, лишь бросил на него еще один гневный взгляд, а сам про себя подумал, что Крис как-то поменялся. Оно и к лучшему, заключил парень. — Опять ты, — замучено простонал Пак хриплым ото сна голосом. Он лишь разлепил глаза, неподвижно лежа на койке, — я уже говорил, что никуда не пойду. Что из этого непонятно? Крис пропустил мимо ушей тираду недовольного Пака и потянул уголки губ в улыбке. У него такое хорошее настроение, что даже язвить не охота. — К тебе гости. Решетчатая дверь отворилась и в камеру вошел Бэкхён с непроницаемым лицом. Чанёль приподнялся было на руках, но, увидев визитера, снова рухнул на спину, дико простонав. После вчерашнего всплеска сил даже разозлиться не хватало — такая усталость овладела им. Крис, как и вчера, постоял немного, а потом вышел, вернув ключи охраннику. — Почему ты не вышел? — требовательным тоном задал вопрос Бэк, стоя в паре метров от железной кушетки с телом на ней. — Зачем ты пришел? Бэкхён вздыхает с налетом грусти и поджимает губы. Это тяжело — заставлять приходить сюда, пытаться довести начатое до конца, исправить ситуацию. Неимоверно тяжело. Он чувствует упадок сил. Сколько раз он уже пришел к мысли, что хочет бросить все к черту? И сколько раз он буквально сошкребал себя с пола, поднимал за волосы и заставлял думать, что все получится. «Я смогу». — Прости меня, — Бэкхён с досадой в глазах смотрит на злой взгляд мужчины и, не будь ему сейчас так стыдно, он не вперил бы свой взгляд в пол. — Ты извиняешься уже второй день. Но я не понимаю за что, — честно говорит Чанёль, сев на койке и снизу вверх глядя на парня. Сил злиться нет. — Я просто не знал, — потерянно произносит Бэк, думая, что молчать дальше нет смысла, — как… «Как сделать тебя своим». Он боится произнести это и снова вывести мужчину из себя. — Думаю, я действительно свихнулся, — Чанёль поднимается на ноги и медленно мерит камеру шагами, закинув руки за голову, — потому что я тебя даже убивать уже не хочу. Бэкхён заметно дергается и жмется к решетке спиной, пугаясь меланхоличного настроя Пака. — Хорошо, я выслушаю тебя. Я ведь до сих пор не знаю, какого хрена ты все это придумал. Пока я относительно спокоен, у тебя есть шанс без ущерба для себя ввести меня в курс дела, вперед, — Чанёль оборачивается к парню и делает руками жест, что он на все согласен. Бэк мнется, закусив губу и сжимая в пальцах холод железных прутьев. Просто так взять и выложить все перед этим человеком? — Ну? Мне долго ждать? — Чанёль вскидывает бровь, поторапливая. Парень стискивает зубы от того, что ему не хочется раскрываться сейчас. Он еще не готов. Но другого шанса может и не быть. — Хорошо, — решается Бэкхён, делая глубокие вдохи, — я… — сердце ускоряет свой ход, воздуха становится меньше. «Что я, блять, ему скажу?!», — истерично вопил мозг, когда Бэкхён пытался заставить себя сказать хоть что-то. -… я, кажется, влюбился в тебя. В голове раздался выстрел. Бэкхёну срочно требовалось выплеснуть все свои эмоции, иначе его разорвет прямо сейчас. Под ребрами бешено колотилось сердце, грозившее вырваться из груди. Температура тела резко подскочила и футболка под толстовкой прилипла к спине. Паку даже говорить ничего не нужно, его шокированное лицо выдает его с головой. Видно, что это было совершенно не то, что он готовился услышать. — Я знаю, что мне нужен ты, что ты мне как воздух необходим, что я не смогу без тебя, — выпалил Бэкхён на одном дыхании потому, что стало легче. Будто дыхательные пути прочистились и легкие глотнули спасительного кислорода, — я понял это, впервые увидев тебя. Как бы тупо это ни звучало, но это так. Я ни с кем не хотел быть так сильно, как с тобой. И припечатал Чанёля, потрясенного еще сильнее. Бэкхёну очень захотелось подойти ближе и уткнуться лбом Паку в грудь. Молча попросить о понимании. Найти поддержку. — И все? — Бэк различил в глухо прозвучавшем голосе Пака разочарование, — и из-за этого ты решил разрушить мою жизнь? Руки Чанёля бессильно повисли вдоль тела. Бессильно. Да, это слово идеально. — Я не разрушал твою жизнь, — раздраженно ощетинился Бэкхён, — ждал какой-то другой причины? «Ты серьезно?», — хотелось обоим спросить с убойной дозой сарказма в голосе. — Ты меня чуть в тюрьму не посадил! — по нарастающей заорал Пак. Не зная, что бы такого сделать, он со всей дури пнул койку. Раздавшийся лязг металла неприятно резанул по ушам, — да я как минимум должен был совершить что-то преступное в отношении тебя, а ты! Ты просто влюбился! Уму непостижимо! — Я тебя не посадил в тюрьму, — напомнил Бён, направляя этим замечанием новую вспышку гнева на себя. — У меня весь имидж, вся репутация полетит в трубу! Про карьеру можно забыть! Ни о каком успешном будущем речи быть не может! И ты хочешь сказать, что ничего не сделал?! Серьезно?! Уйди. С моих. Глаз. — Чанёль приблизился к Бёну, гневно глядя ему в глаза, вселяя животный страх. — Я буду на твоей стороне, даже если весь мир отвернется, — Бэкхён готов смело принять на себя удар, не отводя взгляда от бешеных глаз Пака. — Ты просто невозможен! — взревел Чанёль, хватаясь за свою голову. Ей-богу, будто с ребенком говорит и не может объяснить ему элементарное, потому что это дитя свое талдычит упрямо. — На твоем личном деле это никак не отразится, — тихо добавил Бэк, а после поджал губы и прислонился плечом к холодной стене. Чанёль дышал так шумно, будто ему отчаянно не хватало воздуха и он пытался урвать хотя бы каплю. Бэкхён молча наблюдал за этим, отмахиваясь от мысли, что даже сейчас его безумно тянет к этому мужчине. Он стиснул кулак, сдерживая себя и холодным взглядом проходил вдоль широкой спины, оценивающе прищуриваясь. — А без этого всего нельзя было обойтись? Как-нибудь более по-человечески? Ты разве не в курсе, что у меня невеста есть, которую я, между прочим, люблю? — неожиданно Чанёля пробило на нервный смешок. «И где она сейчас?», — очень хотелось спросить Бэкхёну. Ехидно. — Я о тебе все знаю. — Ну уж в этом я не сомневаюсь! — иронично заулыбался Пак, вспомнив число их сеансов. Да это грех — ввести человека в транс и не сделать того, чего твоей душе угодно с бессознательным телом! Он боялся просто представить, что Бэкхён мог делать с ним. — Я ничего с тобой не делал, не переживай, — Бэкхён примерно знал, что Пака могли посетить такие мысли. — Ты думаешь, после случившегося я буду тебе верить? — лицо Чанёля выглядело искренне удивленным. — Я могу доказать, — Бэкхён потянулся рукой в карман за телефоном, — я записывал сеансы на случай, если у тебя возникнут подобные вопросы, — он провел пальцем, снимая блок и открывая папку с видеозаписями, — тут не все, так как памяти на телефоне недостаточно, продолжительность видео разная, примерно полчаса, на некоторых больше. Но все видео хранятся у меня на ноуте. Ты можешь верить мне. Чанёль недоверчиво покосился на протянутую руку с телефоном, на дисплее которого он видел ряд видео и так же недоверчиво посмотрел Бёну в глаза. — Все? — он специально жирно выделил это слово. — Я сомневался сначала стоило ли записывать это, но… Да, все, — тихо пробормотал Бэк. Все стоп-кадры были одинаковыми. Виден край стола и залитый светом закатного солнца кожаный диван. Они приходили в одно время и сеансы действительно были недолгими. — Если бы я знал, — тихо проговорил Бэкхён, сунув телефон в карман джинс, потому что Пак так и не взял его, — что ты негативно относишься к… Мужским отношениям, то я не стал бы ничего делать. Мы так же проводили бы сеансы, ведь я действительно занимаюсь изучением этого феномена. Но, конечно, изначальная цель была другая. — А если я все же подам на тебя в суд? — Чанёля возмутило то, с какой беспечностью говорил Бён. Что хочу, то и творю? — Пока у меня есть власть, закон на моей стороне, — Бэк произнес заезженное, но донельзя емкое выражение. Вот сейчас мужчине действительно захотелось придушить этого ублюдка. — Ты не имел права копаться в моих мозгах! — взбесился Пак так, что вены вздулись на шее. — Я в начале спрашивал разрешения, — снова напомнил Бэкхён. «Вот сука, повсюду расставил свои ловушки», — осознание шарахнуло по голове. Выброс в кровь адреналина и Чанёль сжимает тонкую шею своими пальцами, шипя в лицо: — Я задушу тебя, ублюдок. Под пальцами сильно бьется пульс этого гада и мужчина еще ниже склоняется над Бёном, даже не думая ослаблять хватку. Кровь так соблазнительно билась в венах у него под рукой, так и нашептывая на ухо свернуть парню шею. — Хорошо, — хрипит Бэкхён, у которого глаза слезятся от боли, но он не предпринимает попыток вырваться, — если ты простишь меня.

***

Чанёль колючим взглядом оглядывает свои следы, оставленные два дня назад на бледной, ничем не скрытой шее. Наоборот, на Бэкхёне сегодня футболка с широким вырезом. И слишком очевидные следы насилия на шее. Он недовольно буравит дырки на парне, сидящем перед ним на стуле. Бэк сидит, оперевшись локтями в свои колени и сцепив пальцы в замок. Взгляд устремлен в пол. — Ты долго здесь сидеть собрался? — Пак сидит в такой же позе и между ними около метра расстояния, которое стремительно сокращается с каждым приходом парня и мужчина даже не сопротивляется. — Сколько понадобится. Небольшая пауза. — Чтобы ты простил меня. — А сколько я здесь буду сидеть? Сколько понадобится? Бэкхён ничего не ответил. Он каждый день торчит в следственном изоляторе в камере Пака с утра до вечера, прерываясь только на уборную. И уходил, когда Пак начинал выгонять его. Перед уходом обязательно произносил ты очень нужен мне и смотрел с искренним сожалением в глазах. — Что в университете говорят о моем отсутствии? — Чанёлю действительно интересно, что происходит там, на воле. Бэкхён удивленно моргает. Он не ожидал, что Пак захочет завести непринужденную беседу. — Что в отпуск ушел, — говорит Бэк первое, что пришло на ум. — Прекрасно, — Чанёль зарывается лицом в руки и стонет, как умирающий. Бэкхён выпрямляет спину и встает со стула, чтобы пройтись разок-другой по камере. Чанёль украдкой следит за ним сквозь пальцы и не чувствует уже злости, что захлестывала его в первые разы. — Почему ты хотел жениться? — вдруг спрашивает Бён, подпирая решетку спиной. — Я думал, ты меня обо всем спросил, пока я был в отключке, — теперь на каждый вопрос Чанёль именно так реагирует, парируя вопросы парня. — Этот я не задавал. — Потому что люблю. Глаза Бэкхёна вопили не ври. — Я обещал. Обещал родителям, что остепенюсь и того, что им пришлось увидеть, больше не повторится, — признался Пак. Даже больше себе, чем Бэкхёну. — Она не лучший выбор, если честно. — Тебе-то откуда знать? — мужчина ощетинился, резко вскинув голову. — Я был разок у нее. Тогда, когда я сильнее всего сомневался в правильности своих действий. Я подумал, что брошу эту затею, заберу заявление и тебя выпустят, если увижу то, как она тебя любит, то, как нуждается в тебе. Стоило мне переступить порог и в глаза резко бросился яркий дорожный чемодан. Огромный. Он стоял в прихожей, возле тумбы с обувью, — Бэкхёну было жаль убивать последнюю надежду этого человека, потому что именно это он видел в его проясняющихся глазах. — Когда ты ходил? — описания чемодана Суён хоть и не были детальными, но он был уверен в правдивости слов парня. — Не помню, — слегка сморщился Бён, — за день до допроса, вроде. — Вот как… Голос звучал потерянно, так же, как и сам Пак выглядел. — И что ты ей сказал? «Ты хочешь, чтобы я тебя добил?», — читалось во взгляде Бэкхёна. Чанёль молча ждал ответа, говоря «да». — Сказал, что заберу заявление, если она забудет об этом и примет тебя. Ее ответ, я думаю, очевиден. Но если хочешь, я озвучу, — Бэкхён пристально смотрел на мужчину, — цитирую: «Я не такого хотела для себя, я не думаю, что смогу смотреть на него прежними глазами». Чанёль горько усмехнулся. Не такого… чего? Мужа? Будущего? Суён всегда смутно говорила о своих желаниях. Она даже предложение приняла, «подумав» над ним несколько дней. Печально, что он столько времени потратил на нее. И эти отговорки Кёнсу… Просто чушь собачья. — Хреново, — совсем поник Чанёль, чувствуя себя преданным. Бэкхён оттолкнулся от стены и сел перед мужчиной на корточки, осторожно беря в свои ладони кончики его пальцев. Смотрел с неподдельной преданностью в глазах. — Ты нужен мне. Чанёль тянет губы в саркачтичной улыбке. — Ты сумасшедший. — Но ты нужен мне. И целует каждую костяшку, которыми Пак каждый раз хотел разбить этому парню лицо. Такие трепетные касания. Настолько трепетные, что дышать становится тяжелее и сердце заходится в истоме. — Я к тебе ничего не чувствую, — Чанёль сглатывает и хочет вырвать свои руки, но. — Меня хватит на двоих, — уверяет Бэкхён, заглядывая в большие карие глаза, смотрящие на него с усталостью и чем-то непонятным еще. Ты нужен мне. *** На пятый день, точнее утро, к удивлению Чанёля, к нему приходит не Бэкхён, а Крис Ву, на которого еще в их первую встречу он возложил большие надежды. Видимо, напрасно. Крис долго возился с замком и раздраженно думал о том, куда запропостился супер сыщик Ким Чонин со своей гипер подозрительностью, ведь у них под носом такая картина разворачивается, сверля недовольным взглядом мужчину, который даже встал и подошел ближе от неожиданности. Признаться, это не тот, кого он ожидал увидеть. — Бэкхён ходит сюда каждый день, как на работу. Он не собирается тебя выпускать? — весьма дерзко начал разговор Крис, отперев решетку и с грохотом впечатав ее в стену. Даже агрессивно, сказал бы Чанёль. — Это у него нужно спросить, — с опаской отвечает Пак, следя за тем, как дверь отскакивает от стены, тихо поскрипывая. Крис зло прищурился, не видя на лице Пака неприязни при упоминании младшего. Что происходит? — Он тебе последние мозги промыть успел? — как же Крису хотелось выплеснуть всю свою желчь на этого человека, что сам того не осознавая, отобрал у него его. Хотя, конечно, дело не в этом, но он отчаянно ищет за что бы зацепиться, чтобы отыграться на Паке. Крис просто не в духе. Чанёль решил не реагировать на откровенную провокацию. Какого хрена Ву пришел к нему и предъявляет непонятные претензии? — О чем вы тут целыми днями разговариваете? — Крис задал вопрос таким требовательным тоном, что вспыльчивая натура Чанёля начала просыпаться. — Какое твое дело? Крис с тяжелым вздохом повернул голову в сторону, всем своим видом показывая, что с Паком говорить бесполезно. — Просто знай: что бы он тебе ни наговорил, что бы он ни наобещал — не слушай его. Считай это просто советом на будущее. У Чанёля на лицо вылез такой скепсис, будто к нему подошли надоедливые свидетели Иеговы и спрашивали верит ли он в «вечную жизнь на Земле». Он видел, что Крис хочет еще много чего сказать, но мнется «а должен ли?», чем вызывает легкое недоумение. — Какие у тебя отношения с Бэкхёном? — если бы этот самый Бэкхён слышал тон, которым Чанёль задал вопрос, он был потянул уголки губ в улыбке. Ревность. Крис удивленно приподнял брови. Что? Еще один подозревающий его и Бёна в наличии каких-то отношений? — Я видел, какие взгляды ты кидал на него все время. И это не просто взгляды, — аргументировал Пак. — Что он тебе говорит? — Крис уже не спрашивает, он уверен, что Бён промыл этому человеку мозги, — что он тебя любит и жить не может без тебя? — Повторю: какое твое дело? — А такое! — взрывается Крис, выпуская ярость через исказившееся в злобе лицо, — он просто поиграется с тобой и бросит! Он добивается тебя, чтобы выкинуть в итоге! Ты его совсем не знаешь! Несмотря на весьма эмоционального собеседника, сам Чанёль оставался спокоен. Он неслышно цокнул языком и опустил голову, чтобы не было видно его глаз. В голове что-то перемкнуло. Определенно. Ибо в здравом уме Пак ни за что не сказал бы: — Я нужен ему. Крису будто в поддых дали этим заявлением. Его пыл резко остыл, будто водой окатили. — Но ведь тебе он не нужен! — Крис смотрел на Чанёля, пытаясь докричаться до его разума. — И что? Главное, что он нуждается во мне, — Пак подняв взгляд полный обреченности, — разве этого не достаточно? Крис нахмурился и в легком презрении поджал губы. Долго думая над тем, чем он мог бы возразить уже зомбированному Паку, Ву просто молча смотрел на мужчину перед собой и, если честно, не знал, как поступил бы сам. Уходя, Крис столкнулся в дверях с Бэкхёном, который явно не был рад тому, с кем столкнулся. Он окинул его колючим предостерегающим взглядом. Чанёль поймал на себе удивленный взгляд младшего и сам проследил за тем, как Бён привычно пододвигает стул поближе к железной койке и садится на него. Только сейчас он смотрит снизу вверх на лицо Чанёля. — Я тебе действительно нужен? Бэкхён не ожидал подобного, но уверенно кивает: — Определенно. Мужчина краешком губ улыбается парню. — Хорошо. end of flashback Бэкхён просит остановить машину, когда они подъезжают к дому Пака. Бывшему. Он нервно посматривает на мужчину, пытаясь угадать по его непроницаемому лицу о чем он думает. Бэк искренне не хочет выпускать его из машины. Но он соглашается. — Насколько я могу верить тебе? — Чанёль пронзительно смотрит на парня, чья напряженная поза выдает его тревожность. — Это я должен спрашивать, — Бэкхён решает озвучить свои опасения, — ведь это ты можешь сбежать от меня прямо сейчас. Чанёль обреченно усмехнулся. — Я же сказал тебе, еще в изоляторе, что на все согласен. И я понимаю, что сбежать от тебя даже при большом желании не получится, — помолчав секунду, добавил Пак, переместив свою руку на ручку двери. К ней тут же метнулся взгляд Бэкхёна. Такой обеспокоенный, что мужчине даже смешно стало. — Если не спустишься через двадцать минут, я сам поднимусь, — предупреждает Бэк и Чанёль толкает дверцу после короткого щелчка, — у тебя пятнадцать минут! Пак, не заботясь о последствиях, сильно хлопает. Он вдыхает утренний воздух, прогретый весенним солнцем и заходит в подъезд, разблокировав дверь. Поднимается на свой этаж и зачем-то надеется, что его там ждет Суён, которая так ни разу и не объявилась, да и Кёнсу упрямо отмалчивается. Он крутит ключ в скважине, отпирает дверь его встречает разве что пыль, слоями покрывшая тумбочку для обуви. Суён такого точно не допустила бы. Из пальцев выскальзывает ключ и звонко бьется о пол пустой квартиры. Чанёль до ужаса разочаровывается человеке, самим собой выбранным на роль его супруги и, честно говоря, устал это делать. Ему хочется бессильно упасть на колени, спрятать лицо в ладонях и чтобы никто его не видел в таком состоянии. Ничего не хочется делать. Пустить бы все на самотек… Сзади раздается торопливый топот поднимающихся по лестнице ног. — Я помогу собрать вещи, — говорит Бэкхён, видя, что Чанёль так и стоит в прихожей. — Двадцать минут еще не прошло. — Прошло шестнадцать. «Надо же… А я даже не заметил», — с удивлением обнаружил Пак и смотрит, как Бэк, толкнув его вглубь квартиры, суетится и начинает хаотично бросать попадающуюся под руку одежду в раскрытый чемодан. «Может, он и не самое худшее, что я мог встретить на своем пути», — отрешенно думает Пак, снова прокручивая ключ в скважине.

семь лет спустя

Бэкхён резко открывает глаза, проснувшись среди ночи. Грудь ходит ходуном, холодный пот стекает по виску и он в панике шарит рукой по кровати. — Чанёль? — шепотом зовет Бэк, видя, что в постели он лежит один. — Чанёль? — громче. Страх опутывает сознание, воображение рисует, как Пак сбегает от него бесшумно в ночь. Бэкхён вскакивает и испуганно несется на кухню, по пути бросив взгляд на прихожую. В темноте не видно висит ли пальто Пака на вешалке. Сердце колотится сильнее с каждой прожитой в страхе секундой и Бэк сглатывает от облегчения — мужчина находится на кухне в домашних футболке шортах, смотрит в окно и, услышав приближение, поворачивается к нему головой. — Ты чего вскочил? Бэкхён от облегчения слабо улыбается и обнимает мужчину за талию, утыкаясь холодным лбом между лопаток. — Испугался. Пак ничего не говорит и возвращается к созерцания ночных огней города, горящих повсюду. — Ты простил меня? — осторожно спрашивает Бэк, прижимаясь теснее, хоть и знает, что ему снова не ответят. А еще он знает, что Чанёль давно смирился и принял неизбежное.