Пять стадий принятия неизбежного

— Тебе наш пострадавший не показался странным? — задумчиво протянул Чонин, подпирающий стену возле автомата с кофе. Крис взял пару стаканов и поделился одним с коллегой. — Что именно? «О-о, ты себе просто не представляешь насколько он странный, у него просто крыша поехала», — саркастично пронеслось в голове Ву, но делиться этим он не спешил. Не зря Бён на него рассчитывает все время, хоть и не признается. — Его поведение. Я несколько раз встречался с ним для дачи показаний в больнице и тогда он выглядел чертовски подавленным. Вчера он выглядел также, но… — Ким повел головой в сторону, еще крепче задумавшись, — в один момент что-то в нем изменилось, когда он говорил с Паком. Выглядело так, будто это Бэкхён на него оказывал давление. — Над этим стоит подумать, — отпивая из стаканчика, коротко бросил Крис. Чонин помолчал некоторое время, а потом снова заговорил: — После того, как я узнал, что наши, — Ким подразумевал Пака и Бёна, — практиковали гипноз, то понял, что при данном раскладе их роли круто меняются. Конечно, факт изнасилования нельзя отрицать с такими железными доказательствами, но если Пак действительно совершил это в состоянии гипноза, то его можно считать недееспособным. Ты уже думал об этом? — Ты нашел какие-нибудь сведения по этому поводу? — Крис отправил свой стаканчик в урну. — Таких случаев зафиксировано очень мало. В одном врач-психотерапевт насиловал свою пациентку под предлогом, что таким образом лечил ее от депрессии, применив гипноз, но позже было доказано, что никакое это не лечение. И еще один — мошенник посредством гипноза заставлял людей отдавать ему деньги. Но наш случай уникален тем, что именно гипнотизер пострадал. Что-то не сходится. Тут должен быть мотив, — поделился своими соображениями Ким и Крис позавидовал его смекалке. Еще немного и он догадается. Повисло напряженное молчание. Ву думал о том, сколько Киму еще потребуется времени, чтобы докопаться до истины, стоит ли избавиться от него сейчас или… Чонин наблюдал за ничего не выражающим выражением лица коллеги и, прищурившись, гадал, стоит ли задать интересующий его вопрос сейчас или… — Кем ты приходишься Бёну? — неожиданно спросил Чонин, оторвавшись от кофе и выбросив стаканчик в урну. Он рассчитывал на эффект неожиданности. Крис округлил глаза, уставившись на напарника. — В смысле? — Я видел, как ты вчера привез его на допрос. Видел, как вы разговаривали на крыльце после допроса. И видел, как ты бросал на него взгляды на самом допросе. Он твой родственник? — Чонин выглядел так, будто теперь клеймо подозреваемого перекочевало к Крису. — Что ты видел на крыльце? — осторожно поинтересовался Ву, с пробежавшим холодком по спине вспомнив, как припер Бэкхёна к стене за грудки. К счастью или нет, но Кима оторвали от лицезрения Криса с его «подопечным» как раз в тот момент, когда Ву собирался прижать парня к стене и он не успел увидеть того, что в первую очередь пришло на ум Крису. Чонин сощурился, мол, так тебе все и выложи. Эти двое что-то скрывали. Но он решил оставить это до поры до времени, решив махнуть на прощание и вернуться в кабинет. «Что он пытается раскопать?», — Ву закусил изнутри щеку. Ему не нравилось быть у кого-то под колпаком. Это ощущение рождало еще большую нервозность. Глядя в спину удаляющегося следователя, Крис постоял на месте еще несколько минут, а потом вышел на то крыльцо, на котором у него состоялся разговор с Бэкхёном. flashback — Теперь ненавидишь меня? — Бэк прищурился от выпущенного сигаретного дыма ему в лицо. Он на секунду сморщился от ударившего в нос горького и крайне неприятного запаха, дернув головой в сторону. Тот, от кого ждали ответа, молчал, сердито стряхивая пепел слегка нервными щелчками. — Не думал, что ты способен на такие проявления эмоций. Он же никто тебе, — Бэкхён откровенно подначивал, со скрытым удовольствием видя, что его слова возымели эффект и теперь его сверлили колючим взглядом. — Ты, — начал Крис, докурив и выбросив окурок в мусорку, — в своем уме был? Крис прижал его практически вплотную к стене, не желая сдвигаться хотя бы на сантиметр и терпеливо ждал слов оправдания. — А какое тебе дело? — Бэк буравил Криса взглядом исподлобья и не предпринимал попыток отодвинуть нависшее скалой тело. — Чего ты добиваешься? Просто скажи мне и я оставлю все, как есть, — просил мужчина, не понимающий почему на него смотрят с ненавистью и обращаются, как с последним мудаком, — я делаю что-то не так? Почему ты зашел ТАК далеко ради этого человека? Что делает он, чего не делаю я? Бэкхён облизал губы под пристальным взглядом, если честно, уже теряя нить мыслей Криса. Он, по правде говоря, хотел бы не понимать, чего хочет от него Крис, но, к сожалению, он понимает хорошо, и от этого плохо. Как бы сильно он ни потерял голову от Пака, Бэкхёну плохо от того, что он равнодушен по отношению к Крису, который с того момента, как заступил на службу к его отцу, оказывает знаки внимания. Их невозможно игнорировать. — Насколько хуже мне к тебе еще относиться, чтобы ты оставил меня? — То есть ты делаешь мне это назло? — Крис начал остывать и решил отойти на пару шагов от парня. Он прекрасно понимал, что ведет себя просто отвратительно, пытаясь завоевать внимание Бэкхёна, но ничего не мог поделать с собой. Будто кто-то до упора выкручивает вентиль, сдерживающий его от необдуманных поступков. — Я сделал это потому, что захотелось. И этой простой фразой Бэкхён снова вывел из себя Криса. Мужчина сам не заметил, как приблизился и схватив парня за грудки, вжал в стену, приподняв и заставив того встать на носочки. На языке вертелся миллион слов, которые хотелось высказать этому придурку в лицо; миллион вопросов, которые хотелось высыпать на его голову, но сведенные от злости челюсти отказывались разжиматься. — Я знаю, что поступаю слишком эгоистично, заперев здесь Пака, обманывая его и всех вокруг и подставляя тебя. Я все это знаю, — со злостью закричал Бэкхён, сжав кулаки поверх кулаков Криса, — по-твоему, я совершенно не думал о последствиях?! Но разве твоя привязанность ко мне слабее, чем моя — к Паку?! Ты меня просто обязан понимать! Я увяз в нем так же, как и ты во мне! Слова Бэкхёна подействовали на Криса, как ушат ледяной воды. Он проморгался, его взгляд стал яснее, нерешительность оттеснила злость на задний план. Бэкхён резко сбросил его руки со своей груди, ходившей ходуном от внезапного всплеска гнева. Он почувствовал, как его лицо запылало, будто температура тела поднялась на несколько градусов. — Просто каждый идет к своей цели своим путем и я выбрал свой, — успокоившись, выдавил из себя Бэкхён. Он поспешил убраться подальше от этого места, пока… Пока не сделал еще хуже. end of flashback — Да? — равнодушно ответил Бэкхён, коротко скользнув взглядом по дисплею телефона, который заиграл мелодией вызова. Он молча слушал, глядя на зеленое стекло бутылки, изредка двигая зрачками вверх-вниз по ее горлышку. — Не знаю, — также равнодушно отозвался он, когда от него ждали ответа. Он задумчиво покусал изнутри щеку: — Я думаю… думаю, что все еще могу… положиться на тебя? В вопросе было не столько вопросительной интонации, сколько просительной. И Бэк завершил вызов, его взгляд снова приобрел осмысленность. Настолько, насколько позволял выпитый алкоголь. — Кто звонил? — чисто машинально спросил Тэхён, которому напряженное молчание действовало на нервы. «Сторожевой пес», — хотел было хмыкнуть Бэкхён, но ему вдруг стало стыдно говорить так о Крисе. — Из СИЗО, — устало вздохнул парень и добавил после паузы: — Крис. Кажется, кто-то начал распутывать мою не очень хитро сплетенную паутину в правильном направлении. Спрашивал, нужно ли избавиться от этого блестящего следопыта. Ну что же, я и не мастер в составлении идеальных планов. Даже в самом гениальном есть место прорехе, что уж обо мне говорить… Тэхён выгнул бровь, но под растрепанной челкой этого не было видно, только левый глаз раскрылся чуть больше. Но Бэкхён не стал продолжать дальше, он снова окунулся в себя, закрыв глаза. А потом, в одно мгновение, Бэкхён заговорил. О том, что камнем висело у него на душе, от чего он спал ночами плохо. Рассказал все, о чем младший хоть и не спрашивал, но желал знать. И вот так просто Бэк обрушил на него свой секрет. — Я в курсе о том, что рассказывая тебе нечто подобное, сгружаю всю тяжесть мною содеянного на тебя, но я не могу больше молчать, — Бэкхён равнодушно пялился в окно, туда, где сгущались сумерки и делали комнату еще темнее, и вдруг он начал тихонько смеяться, почти беззвучно. Ким бегал ошарашенным взглядом по теням, отбрасываемым от заливаемого света в окна редких тускло светящих фонарей и старался избегать смотреть на старшего. Он, как ему показалось, долго переваривал услышанное, все еще не веря. — Это пиздец, — резюмировал Тэхён, шокированный до глубины души. — Не-ет, это еще не пиздец, — тихо посмеиваясь, Бэкхён завалился на бок и уткнулся лбом в жесткую доску его кровати, — это только начало, ха-ха-х-х… Ким смотрел на трясущегося парня и недоумевал какого хрена с ним произошло. — Неужели он тебе серьезно ТАК сорвал заслонки? — у вопрошающего младшего просто в голове не укладывалось от услышанного. — Представляешь? — Бэк вскинул голову и смотрел на друга слезящимися глазами, — я просто… ппу-у-уф-ф… В пух и прах разнесло! Бён изобразил взрыв руками, подобравшись на полу и сел ровно. — Я-то думал, он начнет отпираться, мол, ничего не знаю, а он… Тэхён услышал тихий всхлип и раздраженно взлохматил волосы. Пьяный Бён Бэкхён докатился до слез — значит, это конечная. — Хён, хватит, — попросил он и Бэкхён послушно разжал пальцы на горлышке бутылки. — Я просто… Мне, правда, это нужно было… Я никогда так не злился на себя, когда не смог подойти к нему после допроса, — Бён бессвязно бормотал, а потом его взгляд подозрительно прояснился и он пробормотал: — Я не знаю, что делать. Тэхён растирал влажными подушечками пальцев лоб, которые всегда вообще-то были сухими и переместил их на губы, неосознанно сдирая с них кожу. — То есть, — наконец, он начал складывать паззл в своей голове, — ты придумал всю эту чушь с гипнозом, втянул его в это, заставил изнасиловать, написал на него заявление и собираешься посадить за решетку, так? Для чего? — Нет, не так, — возразил Бён, медленно прикрывая глаза и мотая головой, — я не собираюсь сажать его в тюрьму, даже в мыслях не было. Я просто хочу, чтобы он был со мной. А… — он запнулся, сглотнув, — а по-другому я не знал… Я перерыл в своей голове абсолютно все, передумал миллионы разных развитий сюжета, но именно этот показался мне наиболее реальным. — Изнасилование? — Тэхён снова выгнул бровь. Бэк устало потер лицо и мелко закивал головой. — Как ты мог додуматься до этого? — резко осуждающе вылетело изо рта младшего. Бэкхён не видел, но лицо Тэхёна окаменело так, что любой почувствовал бы себя виноватым, даже если не виноват на самом деле. — Я разве убил кого-то? — холодно поинтересовался Бён, — или это Пака изнасиловали? Почему вы выставляете это как трагедию вселенского масштаба? — А для тебя это несерьезно? — Тэхён начал заводиться от какой-то чрезмерной эгоистичности старшего. — Нет. Потому что этот инцидент никак не отразится на… — Бэкхён запнулся, он не был уверен, что имеет право звать Пака по имени, было в этом что-то… интимное, — на нем. Как я и говорил, я не собираюсь его сажать. Как только я добьюсь своего, я… Бэк замолчал. Потому что он не знал, что будет делать потом. А Тэхён ждал. Но Бэкхён больше не собирался распространяться о своих планах на неопределенное будущее. — Скажи… — медленно проговорил младший, у которого тихого уголка в голове не осталось от того, что в ней один вопрос сбивал другой, громко сигнализируя мозгу, чтобы его задали, — скажи, что у тебя хотя бы возникла мысль сбежать, когда он начал… ну… насиловать тебя. Скажи. Бэкхён непонимающе уставился на Тэхёна, который выглядел сейчас чересчур озабоченным, прося подтвердить его слова. — Иначе я начну считать тебя реально двинутым, — Тэхён закончил свою мысль, — у тебя ведь должен быть инстинкт самосохранения. Скажи, что ты хотел это остановить. Бён откинул голову и край матраса больно впился в макушку, когда он попытался удобнее устроить ее на кровати, сидя в неудобной позе на полу. — Я не могу сказать, что хотел что-то остановить начиная с того дня, когда у меня появилась маниакальная мысль присвоить Пака себе. Но если бы не хотел, то, наверное, мысли… Не возникало бы мысли продолжать терпеть ради своей цели? Подожди, — попросил Бэк, нахмурившись, — я сам не понимаю, что говорю… Он умолк на некоторое время. Тэхён начал ковырять только подсохшие ранки на губах, испытывающе сверля старшего глазами. — Когда было слишком больно, я хотел оттолкнуть его, но глотая ком в горле, сжимая зубы от жгучей боли и пряча лицо в руках, я заставлял себя терпеть. Я терпел даже когда пошла кровь. Я заставлял себя. Такой ответ годится? — Бэк слабо дернул уголком губ в усмешке. Его нутро неприятно сжалось, когда воспоминания того вечера снова накрыли с головой, полностью погружая в них настолько, что, казалось, он снова все чувствует. Тошнота подкатила к горлу. — Тэхён, оставь меня, — Бэкхён приподнялся на колени и забрался на кровать так, будто сам находился в ледяной воде и вдруг увидел спасительный плот. Он уткнулся потяжелевшим лбом в подушку, отвернувшись к стене. Тихо щелкнула дверная ручка, говоря о том, что младший ушел, закрыв ее за собой. И в этот момент желудок скрутило с такой силой, что Бэк заставил себя проглотить густую слюну, чтобы его не вырвало прямо сейчас, как это случалось, когда его крыло от воспоминаний каждый раз. Он не знал зачем каждый раз возвращается в тот день, когда он решил — или сейчас или никогда. flashback Бэкхён в спешке ворвался в кабинет, стараясь опередить Пака и застыл в дверях, увидев, что мужчина уже ждал его. Он мысленно выматерился, потому что хотел подмешать Паку в воду возбудитель. Он даже захватил бутылку с этой чертовой минералкой, таскал ее целый день с собой, но так и не додумался приготовить все заранее, на всякий случай. Идиот. И Бэк представил насколько его лицо сейчас, наверное, выглядит растерянным, выдавая себя с потрохами. Он неловко отмер с места и прикрыл за собой дверь. — А вот и я, — чересчур скованно проговорил парень, будто не он сюда бегает уже четвертую неделю и видит этого мужика впервые, — долго ждешь? — Нет-нет, я сам только пришел, — Чанёль тут же встал с кресла и сбросил с плеч пиджак. Нужно было доделать все приготовления прямо сейчас, потом времени просто не будет. Бэкхён изобразил легкий испуг на лице, сделав резкий шумный вдох. Притворился, что что-то вспомнил. — Черт, меня там Тэхён ждет. Я сейчас сбегаю кое-что передать ему, хорошо? — парень бросил на пол рюкзак, — подожди, ладно? Я быстро. И умчался за дверь, лихорадочно хлопая по карманам джинсов, выуживая из переднего маленький пакетик. — Отдал? Вернувшийся с испариной на лбу Бэкхён непонимающе уставился на Чанёля. Кому и что он должен был отдать? А потом его озарило, причем натурально: — Да, он как раз собирался уходить. Не любит ждать, — непринужденно пожал плечами парень, ставя новую бутылку минералки на стол, потому что ту, что в рюкзаке не было времени доставать, и пододвинул ее к Паку, — я на рефлексах открыл ее, но не пил. Чанёль оттягивает туго затянутый галстук и приближается к стеклянному столику с треклятой бутылкой. Так бывает, когда ты у цели, когда остается шаг, когда цель сама идет тебе в руки, ты резко теряешь уверенность во всем происходящем и хочешь сдать назад. И Бэкхён сейчас находится всего в шаге от того, чтобы не выбить эту бутылку из рук мужчины и на его непонимающий взгляд сморозить какую-нибудь чушь. — Как раз хотел сходить за водой, спасибо, — бормочет Чанёль в горлышко пластиковой бутылки, присасываясь и глотая воду. Бэк смотрит на это расширенными глазами и испарина на лбу выступает еще больше. Лицо вытягивается пропорционально тому, сколько выпивает Пак разом. Чуть меньше половины. — Что-то не так? — Чанёль замечает странное поведение парня и отрывается от бутылки, которая хрустит и снова обретает свою форму. И протягивает ее парню. У Бэкхёна дергается рука и он замечает это. И чтобы это не выглядело неловко, он протягивает руку и, слегка вытерев горлышко ладонью, делает пару глотков. — Приступим? — Бён приподнимает брови и скованно улыбается. «Окей, теперь придется идти до конца. Иначе как я объясню ему его гребанный стояк, который, — в голове Бэка всплыл образ электронных часов, — появится через пару десятков минут? Будет неловко». Сам себе ухмыляется парень. Они проходят уже привычную процедуру погружения в гипноз, Бэкхён ловит безвольное тело препода, устраивает его голову на своем бедре и ждет некоторое время, поглаживая его волосы, зачесывая их то вправо, то влево, пропуская между пальцами. — Ты будешь ненавидеть меня, но недолго, — шепчет парень, маниакально блестя глазами в неизменно залитом закатным светом кабинете, — я сделаю все, я пойду на все. И… Когда-нибудь ты поймешь меня и пустишь к себе. Бэкхён поморщился, пытаясь вытянуть затекшую ногу, по которой уже побежали мурашки. Он так долго просидел, что нога успела онеметь? Электронные часы снова дали о себе знать и парень собрался для последнего рывка и отсел от мужчины на пару шагов. Бэк сделал небольшой вдох и выдохнул, открыв глаза. — Привет, ты слышишь меня? Бэкхёну казалось, что сейчас он говорит с настоящим Пак Чанёлем. Что это совершенно другой человек, абсолютно. И это ощущение не покидало его даже тогда, когда он перекидывался репликами с Паком, который в сознании. Разница между Паком, который в сознании и Паком, который сейчас лежит тут не разительно огромна, нет. Просто Пак-который-в-сознании не стал бы рассказывать ему то, что может рассказать сейчас. Например: — Что ты чувствовал, когда впервые попробовал однополый секс? Или: — Возникало ли у тебя желание повторить опыт? И: — Почему ты живешь с женщиной? На все свои вопросы Бэк всегда получал ответы, в правдивости которых можно было не сомневаться. Он задавал эти вопросы целенаправленно и, если бы он выяснил, что Пак совсем не приемлет однополые отношения, то вряд ли зашел бы так далеко. Чанёль приоткрыл губы и обросил тихое: — Да. Бэкхён кивнул сам себе — контакт налажен. — Начнем с того, на чем остановились в прошлый раз. Пак ничего не помнил из происходящего во время сеанса, а к началу следующего его подсознание забывало о предыдущем сеансе, потому, каждый раз начиная со слов:«Продолжим с того, на чем остановились», Бэкхён говорил это просто для проформы, самому себе. И с удивлением Бэк заметил, что, в принципе, он уже успел обо всем его расспросить. «Тогда не буду терять время», — решил Бён и расстегнул манжеты на рукавах, небрежно закатывая их до локтя. «Зачем оттягивать неизбежное?», — раздраженно сказал сам себе парень, чувствуя подкатывающий страх. И легкое возбуждение от выпитого. Он бросил взгляд на лежащего преподавателя и отметил, что, видимо, возбудитель начал действовать — дыхание слегка сорвалось. Пока это был единственный признак. — Сожми свои руки на моих запястьях, — приказывает Бэк, притягивая ладони Пака к себе и вкладывая в них свои руки, — сильнее. Сильнее! Бэкхён шипит от того, как сжатая плоть под руками Пака впивается в собственные кости. — Отпусти! — не выдерживает он, громко вскрикнув и начиная растирать покрасневшие руки. Бэк хмурится и оценивающе оглядывает получившиеся следы и отмечает, что к завтрашнему дню они станут больше и темнее. По правде говоря, Бэкхёну жаль, что их первый раз пройдет именно так, когда он нервно избавляется от джинсов и нижнего белья; когда он снимает с ничего не соображающего, но уже возбужденного Пака брюки и трогает его твердеющую плоть скорее небрежно, чем боязливо; когда он опирается одной дрожащей рукой о диван, а другую кусает от боли, делая себе еще больнее от того, что головка с трудом входит в неподготовленное отверстие, заставляя непроизвольно вскрикивать, потому что стерпеть не получается. — Не сдерживайся, — снова приказывает Бэкхён надломленным голосом от заглушенных вскриков боли. Ему жаль, что он буквально насилует мужчину. Но сожаление отходит на второй план, он попросту забывает о нем, когда его заполняет боль до краев. Толкнувшийся на инстинктах Пак вошел до конца, несмотря на сопротивляющегося и сжимающегося до боли в зубах парня, взвывшего совсем не по-мужски, крепко зажмурив глаза. Боль настолько адская и он с уверенностью может сказать, что никогда не испытывал ничего хуже. Снопы искр летели из глаз и он сдавленно всхлипывал на каждое движение твердого члена внутри. Бэкхён сжимался, делая себе еще хуже. Переживая острые вспышки, он думал, что больнее быть уже не может, но он снова сдавленно мычит, кусая свои костяшки пальцев, чувствуя, что болевой порог становился только выше. Бэк встает на колени и уже обеими руками упирается в сидение дивана, видит кровавые разводы на члене мужчины и не может сдержать слез, утыкаясь лицом в диван. Боль снова простреливает поясницу, и Бён буквально чувствует каждую трещинку в своем проходе, высоко взвизгивая на каждое сильное движение бедер. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — Бэкхён неосознанно просил о том, чтобы это поскорее закончилось. Сзади слышались хриплые постанывания, Бэкхён чувствует сильные руки, грубо сжимающие то его бока, то бедра, и он начинает сомневаться в том, что Пак сейчас под гипнозом. Он пытается уйти от прикосновений, но его не отпускают и от этого парень надрывно скулит, потеряв счет времени. В заднице щиплет от постоянного трения. Кожа рук неприятно соприкасается с кожей на лице, липкой от слез. Бэкхён хочет оттолкнуть мужчину, убраться отсюда подальше, но ему нужно, чтобы он кончил. — Кончи, — тихо умоляет Бён, дрожащие бедра которого уже почти и не держат, бессильно раздвигаясь по скользкому полу, — кончи-кончи, пожалуйста… Умоляет, потому что рыдания разрывают грудную клетку, ища выхода. Умоляет, но заставляет терпеть, говоря себе, что:«За счастье платит каждый». Когда пальцы больно сжимают ребра и Бэкхён весь вытягивается от неприятных ощущений, стараясь уйти хотя бы от них, он, наконец, чувствует, что Пак кончил. В него. Глубоко. Бён почти не верит, что все закончилось. Боясь, что его могут услышать, он продолжает глотать рыдания и громкие всхлипы, застыв в той же позе. Когда изнутри рвет уже не так сильно и он чувствует, что уже может двигаться, Бэкхён вытирает слезы и безостановочно всхлипывает, натягивая на липкие от пота бедра белье и джинсы, порываясь сбежать, но он не может бросить Пака здесь одного. Ему плевать на то, что он льет воду из бутылки, достав ее из рюкзака, прямо на пол, пытаясь умыться и привести себя в порядок, он приводит в порядок мужчину и молится, чтобы тот тоже побыстрее убрался отсюда. Он не может унять дрожь в руках и коленках, когда гладит Пака по волосам и оставляет целомудренный поцелуй на лбу. Его тошнит и так и подмывает вывернуть желудок тут же, но он давит в себе все позывы и успокаивает дыхание, еще раз проверяя мужчину. Он ругает себя за то, что нужно было полностью раздеть его, потому что у того рубашка влажная. И корни волос. — Надеюсь, внутренне это никак ощущаться не будет, — тихо бормочет парень, обхватив руками живот, который нещадно скручивает. Он дает себе еще немного времени привести дыхание в порядок, закрыв глаза. В кабинете душно. — Проснись! end of flashback Тэхён стоял за дверью, слушая приглушенные рыдания, раздавшиеся после его ухода из комнаты старшего. И он хотел бы просто уйти. Потому что тяжело все это. Он долго стоял под дверью, одновременно слушая всхлипы и летая где-то далеко отсюда. Плюнув на то, что ему крайне не комфортно находиться рядом с людьми, которые нуждаются в поддержке и утешении, он решительно толкнул дверь и лежащий лицом к стене Бэкхён, подрагивающий от плача, сделал ему больно. Это было сравнимо с тем, как если бы Тэхён сам прошел через это. — Бэкхён, хватит, пожалуйста, — он залез на кровать и попытался повернуть парня лицом к себе. Бэкхён закрыл лицо ладонями, не в состоянии успокоиться. — Я не могу, — он всхлипывал безостановочно. — Бэкхён! — крикнул младший и его голос дрогнул — он не мог находиться рядом с плачущими людьми потому, что ненавидел себя за то, что у самого слезы наворачивались на глаза за считанные секунды. — Я знаю, что я сам все это сделал! Знаю! И я знаю, что не имею права жаловаться! Но мне… мне тоже плохо! И больно! Больно от того, что никогда не найду сочувствия и сострадания! Меня ждет только осуждение и презрительные взгляды! — Бэкхёну было неимоверно стыдно за свой эгоизм, он хотел, чтобы его пожалели, ему ведь действительно было больно, но кому он может пожаловаться? Тэхён посчитал, что старший утрирует и силком оттянул его руки, прижатые к лицу. — Бэкхён, ты не виноват, — он прижал его руки по обе стороны от головы и накрыл его разрывающуюся грудь своей, — я всегда буду на твоей стороне, — Тэхён часто моргает, чтобы проклятые слезы не смели срываться с ресниц, — только не плачь. Я тебя понимаю и не осуждаю, честно. Бэкхён сглатывает вязкий ком в горле: — Мне было больно. Мне никогда так больно не было. А когда появилась кровь, я хотел просто исчезнуть. Я не думал, что настолько слаб… Я… Парень попытался вывернуться из рук Тэхёна и тот мягко разжал их. И тут же ощутил сдавливающие объятья старшего. — Я сам не верю, что пошел на это. Бэкхён вскоре успокоился, уменьшил силу объятий и теперь просто поглаживал широкую спину младшего, медленно моргая. Хотелось спать. — Тебе нужно пойти к нему, ты же понимаешь? — тихо проговорил Тэхён, сдвинувшись и потянув на себя старшего, укладывая его голову на своем плече. Бэкхён часто-часто закивал головой, молча соглашаясь и напоминая маленького ребенка, который натворил дел и теперь был готов просить прощения. — Завтра пойду к нему и все расскажу, — наконец, выдавил он из себя, — я ведь затеял все это не для того, чтобы в тюрьму его засадить. — Ты молодец, хён, — Бэкхёна погладили по предплечью и коротко прижались губами к виску, — спи. Уставшие глаза медленно закатились зрачками кверху, и Бэк провалился в сон.