Ночь Гоблинов

      Гарри вернулся из школы раньше обычного. Раньше он часто слонялся по улицам, не торопясь домой, но сегодня ему хотелось как можно скорее встретиться с отцом. Парня немного пугала перспектива нарваться на очередную лекцию о том, какой он хулиган, и как позорит фамилию. Но что-то протяжное и шипящее внутри подсказывало, что папа не станет злиться. В конце концов, Гарри же защищал свою репутацию.       Парня встретил Бернард, услужливо сообщивший, что Озборн-старший хочет видеть сына у себя. Гарри с неудовольствием скрипнул зубами. Неужели уже нажаловались!       Парень всё ещё не мог привыкнуть к вновь обретённой свободе, и в голове у него, исключительно по привычке, на долю секунды возникло желание встретиться с иглой перед разговором. Гарри тут же отогнал от себя этот призрак прошлого. Вчерашний день был последним в той, пропитанной ядом безвыходности, жизни. Для парня настало что-то новое, важности чего он даже сам ещё не осознал до конца.       Гарри вошёл в кабинет, бросив рюкзак у двери и пытаясь не встречаться взглядом с масками, скалившими зубы со стен отцовской комнаты. Норман сидел спиной к двери, облокотившись крупными плечами на широкую спинку стула. Гарри давно не видел, чтобы в кабинете были открыты тяжёлые бархатные шторы. Насколько он помнил, отец предпочитал жёлтый свет торшера или лампы яркому солнечному лучу. Теперь же он разглядывал улицу за закрытым окном. Гарри не разобрал, что у папы в руках, то ли это книжка, то ли очередная тетрадка, то ли ещё что-то.       — Привет. — Гарри подошёл ближе к столу и, подвинув листок с перечёркнутыми схемами, опёрся на него руками. Норман развернулся к сыну. — Только приехал что ли? — поинтересовался парень, зацепившись взглядом за белую рубашку отца, с воротника которой свисал заправленный назад галстук.       — Да, дела в «Оскорпе», — уклончиво отозвался Норман. — Мне звонил твой учитель. — Гарри закатил глаза. Так он и думал, что этот придурок с расшибленным лицом нажалуется всем, кого увидит. — Но я хочу услышать от тебя, что там произошло на самом деле. — Гарри, уже собравшийся упрямо доказывать, какой этот Флэш урод, притих. Такой постановки вопроса он точно не ожидал.       — Ну, — дёрнул плечами парень, — он сам нарвался. Мы с Питом мяч бросали, а этот пришёл, отбирать начал, — Гарри чуть улыбнулся. — Я и бросил ему, а он не поймал. — По безэмоциональному лицу Нормана скользнула тень довольствия. — А тебе что рассказали?       — Ничего такого, чему можно поверить, — улыбнулся Озборн-старший. Гарри мысленно поразился. Сколько он помнил свои старшие классы, отец ни разу с ним так не разговаривал. — Это тот парень, которому Питер руку сломал? — вдруг уточнил Норман. Гарри кивнул и сразу помрачнел.       — Пит заступился за него, — недовольно вспомнил он, заглядывая в лицо отцу. Норман недоверчиво вскинул брови и нахмурился. — Сказал, что нельзя уподобляться этим отморозкам, что надо было уступить. — Гарри нагнулся ближе к столу. — Я не хочу ничего никому уступать, — серьёзно сказал он, поймав на себе довольный взгляд отца.       — Неужели должно было пройти шестнадцать лет, чтобы в тебе заговорил Озборн? — усмехнулся Норман. Гарри холодно улыбнулся одной стороной рта. — Что бы там не говорил Питер, а ты поступил правильно. Не хватало ещё, чтобы тебе диктовал правила третьесортный громила, — Гарри согласно кивнул.       — Пит подскочил к ним извиняться, обещать что-то, — Норман посерьёзнел.       — Надеюсь, ты не извинялся? — Гарри отрицательно махнул головой. Отец облегчённо улыбнулся. — Вот и славно. Вы с Питером находитесь в разных статусах, и ты должен держаться своего. Кто бы что не говорил. — Внутри у Гарри всё загорелось. Он не мог до конца поверить, что отец больше не ставит Питера ему в пример, а наоборот. — Послушай, что я тебе скажу, и постарайся это запомнить. Чем больше сила, тем дальше простирается твоя власть.       Гарри понимающе кивнул.       — Даже если никто из твоего окружения этого не поймёт, не важно, — продолжил Норман, цепляясь за заинтересованный взгляд своего сына. — У Питера огромный потенциал, но если он не примет это правило, он так и останется на дне. — Мужчина выслеживал движение каждого мускула Озборна-младшего. Ему надо было понять, что творится в голове у его ребёнка. Готов ли он стать достойным помощником.       — Я знаю, кто такой Питер, и кто такой мой отец, — зябко улыбнулся Гарри. — И я знаю, на кого из них хочу быть похожим. — Норман довольно кивнул. Неплохо, наверное, было бы пустить слезу, но мужчина воздержался от этой идеи. Скупые отеческие слёзы он оставит на крайний случай.       — Как говорилось в одной хорошей книге: «мужчина, не ставший отцом для своих детей — не мужчина», — как можно теплее улыбнулся Норман. Гарри польщено опустил глаза вниз, разглядывая собственные ноги. — Как ты себя вообще чувствуешь? Не хочется приняться за старое? — старательно выбирая слова, уточнил Норман.       — Никогда ещё не было лучше, — заверил Гарри. — У меня сегодня с этим мячом такое получалось! — восхищённо проговорил он, выставляя вперёд правую руку и восторженно рассматривая её. Гарри вдруг притих. Он вытянул перед собой вторую руку и неторопливо осмотрел оба запястья. — Пап…       Норман с любопытством вышел из-за стола и непонимающе склонился над протянутыми руками сына. Ни одного из уродливых красных рубцов, даже синяка, не осталось. На лицо Гарри выплыла восхищённая улыбка.       — Ускоренная регенерация, — объяснил Норман, усаживаясь обратно за стол. Гарри недоверчиво покосился на отца. — Все царапины заживают быстрее в несколько раз.       — Да, я знаю, что такое регенерация, — отмахнулся Гарри. Он не мог поверить собственным глазам. — Питер тоже не сразу поверил, что такое возможно. С утра же ещё были!       — Гарри, мы только минуту назад говорили про Питера, — напомнил Норман. Он с интересом наблюдал за сыном. Всё-таки, не без удовольствия подумалось ему, в Гарри есть черта Озборнов. В нём есть силы справится со своими возможностями и направить их во благо себе и своим целям. Норман всю жизнь был уверен, что только несчастный человек станет безвозмездно расходовать свой талант на других.       — Это же… — Гарри пропустил замечание мимо ушей. — Это же настоящее волшебство!       — Всё волшебство в этом мире называются наукой, — поправил Норман. Гарри не особо вслушивался. Он поочерёдно выкидывал руки вперёд, сжимая кулаки и напрягая комки мышц. Норман не был против. В конце концов, самое страшное — это не знать собственных сил.       Ты думаешь рассказать ему?       Озборн кивнул так, чтобы Гарри не заметил.       Из него получилась бы довольно-таки неплохая пешка. У него есть амбиции. И есть желание причинять боль. Мы можем оборудовать его лучше, чем Человека-паука. Это во вкусе современности, компенсировать ум технологиями.       «Да».       — И что, это так теперь и останется навсегда? — вдохновлено уточнил Гарри, наконец, усаживаясь на кресло с низкой спинкой около стола отца. Совсем ещё недавно, вспомнил парень, он сидел на этом кресле, запрокинув голову назад и мучаясь от зуда по всему позвоночнику в ожидании визита Питера. Гарри так и не понял, чем кончилась тогда та история, ушёл ли друг сразу, или они с отцом о чём-то говорили. Парень готов был злиться на Пита, за то, что это именно он, скорее всего, разболтал папе про наркотики, но Гарри был за это благодарен. Но никому и ни за что в этом не признается.       — Если будешь заниматься собой, конечно, останется, — подтвердил Норман. — Тебе надо чаще слушать собственные мысли. Я хочу, чтобы мой сын был умным мальчиком. — Впервые, наверное, за всю жизнь эти слова не вывели Гарри из себя. Он приосанился, довольно улыбнувшись, и с готовностью кивнул. Норман одобрительно улыбнулся. — Как видишь, наука не так бесполезна, как ты думал.       — Наверное, — уклончиво пожал плечами Гарри. Всё-таки заниматься подобным он не хотел.       — Пойдём, — наконец, кивнул Норман. Он вышел из-за стола и подошёл к зеркалу, за которым привычно пряталась маленькая комнатка-лаборатория. Гарри послушно пошёл следом, растворившись в белом ярком свете. — Надо подышать парами сыворотки ещё немного. — Гарри согласно кивнул.       Пока отец в очередной раз возился с компьютером, осторожно подсоединяя разноцветные провода к экспериментальной камере, Гарри разглядывал серые чехлы, покрывающие всё в комнатке.       — Гарри, — сурово напомнил Норман, отрицательно покачивая головой и хмурясь. Парень виновато улыбнулся и отошёл от стендов. Он наскоро стянул футболку, небрежно бросил её на закрытый чехлом стол и подошёл ближе к стеклянной кабине. — Главное, не пытайся бороться.       Гарри кивнул и зашёл внутрь. Отец помог ему закрепиться в страшных металлических оковах, которые даже сейчас наводили трепет на парня. Норман закрыл тяжёлые стеклянные двери. Гарри попытался расслабиться и надрывисто выдохнул, закрывая глаза. Он почувствовал, как над самым ухом раздаётся шум, будто бы кто-то включил кондиционер совсем близко.       Гарри не открывал глаз и увереннее вдыхал клубящиеся облака зелёного тумана. Его больше не трясло и не душило. Видимо, отец был прав, и бояться действительно нечего.       Гарр-р-ри.       Парень услышал шёпот совсем рядом с собой. Он непонимающе открыл глаза, но не увидел ничего, кроме приятной зелени, укутывающей его в свой воздушный кокон. Кто-то стоял прямо над ухом, потирая ладони и усмехаясь под нос. Гарри дёрнул головой, но железные оковы удержали его. В голове всё плыло, как после первого приёма героина. Гарри сделал глубокий глоток воздуха и закашлялся, поймав слишком много зелёного тумана.       Приятно слышать тебя, мальчик.       Гарри дёрнулся сильнее. Жгучее, неприятное смятение, вот-вот готовое перейти в настоящий страх, зудело в груди. Парень громко откашлялся. Пары сыворотки перед ним медленно рассеивались, обнажая стеклянную камеру. Гарри зажмурился и мысленно пожелал побыстрее освободиться из плена сыворотки.       Тебе удалось меня впечатлить, Гарр-ри. Я был о тебе худшего мнения. Здорово мы поигрались с тем парнишкой, а?       Гарри недовольно поморщился, сдерживая подступающую улыбку. Такой же бархатистый мурлыкающий шёпот скользил в его голове, выуживая самые дикие желания Гарри из его разума, когда Флэш со своими друзьями спорили с ним в школе. И парень не был против такого соседства. Только сейчас, когда голос говорил чисто, без примесей посторонних мыслей и звуков, по коже пошли мурашки.       Как бы нам с тобой подружиться, Озборн?       Гарри почувствовал, как его дёрнуло вперёд. Туман рассеялся, и парень видел внимательный, изучающий взгляд отца, направленный на него. Гарри с силой повёл плечами, и железные оковы дёрнулись, поддавшись огромной силе своего заключённого. Азартная улыбка сострила лицо парня.       Вот и начало нашей дружбы, Гарр-ри.       Норман подошёл ближе к камере. Он сложил руки за спину и предвкушающе, как лев выслеживает добычу, впился взглядом в сына. Гарри что-то шептал одними губами, ухмыляясь и стискивая зубы. Он поочерёдно двигал плечами и руками, пытаясь освободиться из стягивающей тюрьмы.       — Давай, Гарри, — тихо прошептал Норман, улыбаясь и исподлобья заглядывая в глаза сына.       Парень обессиленно повалился спиной на металлическую пластину. Он расслабленно прикрыл глаза и запрокинул голову назад. Норман довольно цыкнул зубами и вернулся к компьютеру, открывая огромные двери стеклянной камеры.       Мы познакомились, Норман.       Гарри вышел наружу, с удовольствием разминая руки, затёкшие в обездвиженном положении. Он накинул тёмную футболку сверху и заинтересованно повернулся к отцу, неоднозначно приподнимая бровь. Норман мысленно ухмыльнулся. Неужели сынок всё это время хранил в себе бесстрашие, что даже не собирается рассказывать о чьём-то голосе, властвующим у себя в голове?       — Как ты себя чувствуешь? — участливо уточнил Норман, ловя каждый взгляд Гарри. Парень пожал плечами.       — Превосходно, — улыбнулся он.       — И ничего нового? — Заметив смущённый взгляд сына, Озборн довольно похлопал его по плечу. — Так и должно быть. — Гарри настороженно откашлялся и спрятал взгляд, опустив голову.       — Ты тоже слышишь его? — уточнил он дрогнувшим голосом. — Это нормально? Он что-то говорит мне, я не знаю… Это же вроде клиника, — Норман подошёл ближе. — Это у меня после наркотиков, или что? Я так отхожу?       — Так и должно быть, — строже повторил Норман. — Это… побочный эффект, — улыбнулся он. — Улучшается не только физическая форма. Увеличивается интеллект, развивается интуиция. Это просто… более совершенная стадия твоего мозга. — Норман добавил несколько научных терминов, никак не связанных с темой разговора и как можно более правдоподобно кивнул. Не обязательно Гарри знать, что он и сам не понимает, что творится в голове попавшего под воздействие сыворотки.       — У гениев такое постоянно? — доверчиво усмехнулся Гарри, невесело дёрнув плечами.       — Вроде того, — поддерживающе подтвердил Норман.       Можно. Давай.       Норман подошёл ближе к сыну. Он ободряюще положил руку на его плечо и выдавил из себя самую тёплую и доверяющую эмоцию, на которую только был способен. Гарри смущённо откашлялся.       — Я хочу тебе кое-что показать, — сообщил отец. — Не бойся. Это совсем не то, что ты подумаешь, когда увидишь. — Норман подвёл сына ближе к одному из стендов, закрытому чехлом. — Но ты единственный мой родной человек. — Озборн услышал громкий выразительный смех у себя в голове. — И я хочу, чтобы ты понял, как сильно я доверяю тебе, — торжественно завершил мужчина. Он протянул руку к серому чехлу и бережно потянул за него.       Ткань тяжёлым брезентом упала на пол. Гарри вздрогнул.       С подставки на него скалилась огромная страшная морда с жёлтыми глазами, от взгляда которых Гарри тяжело набрал побольше воздуха в грудь. Морда усмехалась огромными белыми клыками.