Охотники и жертвы

Минако в спешке перебирала дорогие платья, аккуратно развешанные в просторном шкафу. Ткань мягко скользила по пальцам, шелестела, будто живая, а в зеркале отражалась напряженная фигура девушки, впервые за долгое время действительно нервничающей перед заданием. Она не привыкла к этому чувству. Обычно в ней было холодное спокойствие — выученная привычка, отточенная годами операций. Но сейчас все было иначе. Рядом, будто из другого мира, Рей и Ами спокойно поправляли складки своих нарядов, не проявляя ни малейшего волнения. Их движения были уверенными, почти механически точными, как у людей, для которых подобные миссии давно стали рутиной. Минако это только сильнее раздражало и одновременно пугало. Она знала: когда-то должен был наступить момент, в котором именно она будет вести операцию. Брать ответственность. Принимать решения. Но ей никто не говорил, что она — лидер. И все же именно это ощущение неотвратимо поднималось внутри. Тяжелое, липкое. Ответственность за операцию. И, что хуже всего — за жизни других. До этого она либо работала одна, либо под прикрытием более опытных агентов, которые закрывали собой любые последствия. Но теперь… Теперь рядом были Рей и Ами. И от нее зависело, вернутся ли они обратно. Минако рассеянно посмотрела на девушек. Рей излучала холодную, почти агрессивную собранность. В ее взгляде не было ни сомнений, ни лишних эмоций — только расчет и сталь. Ами, напротив, казалась неуверенной, мягкой, словно все еще училась дышать в этом мире операций и риска. Две противоположности. И она — между ними. Минако снова перевела взгляд на платья и, наконец, вытащила одно — золотистое, с россыпью кристаллов, мягко мерцающее в свете ламп. Открытая спина и тонкая ткань делали его одновременно элегантным и опасно привлекающим внимание. — Девочки, как вам такое? — стараясь звучать бодро, спросила она. — Неплохо, — слегка улыбнулась Ами, уже подбирая украшения к своему синему платью. — Ты слишком долго выбираешь, — холодно бросила Рей, уже облаченная в насыщенно-алое платье с высоким разрезом, открывающим левую ногу почти до бедра. — Мы можем опоздать. — Да ладно, — беспечно отозвалась Минако. — Я никогда не опаздываю на задания. Особенно на те, где нужно изображать богатую даму. — Ах, конечно… — Рей усмехнулась. — Совсем забыла, что в Японии женщин-агентов используют в роли приманок. В голосе прозвучала едкая насмешка. Минако резко повернулась к ней. — Если ты не в курсе, я в организации с десяти лет. И ни разу не провалила задание. — С десяти лет? — Рей склонила голову. — Уже тогда училась обольщать мужчин? — Нет! — вспыхнула Минако. — Тогда я училась карате, потом стрелять! А не этому твоему… — Подрыву всего подряд? — холодно уточнила Рей. — Да! — отрезала Минако. — Именно! Ами тихо вздохнула, стараясь не вмешиваться, пока Рей, отвернувшись, спокойно закрепляла в волосах белые заколки-цветы, открывая серьги с сапфирами. В комнате повисло напряжение, густое и почти ощутимое. Лишь шелест ткани нарушал тишину.

***

Гостиная виллы, расположенной в десяти километрах от Токио, медленно наполнялась людьми. Здесь не было случайных гостей. Высшая знать, бизнес-элита, военные покровители и те, кто предпочитал оставаться в тени — все они стекались в одно место, где деньги давно стали валютой власти, а мораль — формальностью. В воздухе витала тяжелая смесь духов, дорогого алкоголя и скрытых договоренностей. Где-то в этом мире появилась и Макото Кино. Она получила сообщение о приеме всего за два часа до начала. И этого было достаточно. Изумрудное платье струилось по ее фигуре, подчеркивая каждое движение. Темно-зеленые перчатки закрывали руки, придавая ей вид холодной, почти недосягаемой аристократки. Но глаза выдавали напряжение — внимательное, выжидающее. Санджойн встретил ее лично. — Так вот кто эта амазонка, что положила полсотни солдат, — промурлыкал он, целуя ей руку. — Для меня честь быть здесь, господин… — мягко ответила Макото, опуская взгляд. — Нефрит, — поправил он. — Здесь вы можете называть меня по имени. Она смущенно кивнула, делая шаг назад ровно настолько, чтобы оставить пространство между ними. И этого оказалось достаточно. В его взгляде вспыхнул интерес — холодный, хищный. Но он умел ждать. — Развлекайтесь, мисс Кино, — произнес он наконец. — Но к концу вечера не исчезайте. У нас с вами еще есть незавершенные дела. — Конечно, — спокойно улыбнулась она. Он ушел, растворяясь в толпе. А Макото медленно опустилась на диван у окна. Она не спешила. Она наблюдала. Люди входили, обменивались рукопожатиями, улыбками, пустыми фразами о будущем и «правильном порядке». Каждый из них выглядел уверенно. Каждый — опасно спокойно. И все они уже были частью чего-то большего. Чего-то гниющего под блестящей оболочкой. Она сделала глоток вина и продолжила смотреть.

***

— Прием, слышите меня? — Минако коснулась микрофона в серьге. — Отлично, — отозвалась Ами, пряча маленькое устройство в перчатке. Она стояла чуть в стороне, настраивая оборудование. — Нормально, только не ори так, — холодно бросила Рей, уже усаживаясь в лимузин. В ее движениях была жесткая собранность: кинжал скрыт в набедренной складке платья, тело — напряжено, как у хищника перед броском. — Поняла, — Минако сделала шаг внутрь. В салоне их уже ждал водитель — человек организации, с идеально прямой спиной и безэмоциональным лицом. — Леди, вы рассчитали время операции? — Нет, — честно ответила Минако. — Будем импровизировать. — Значит, докладывайте все в реальном времени. Двигатель мягко заурчал, и лимузин тронулся. Тридцать минут до начала. Тридцать минут, чтобы подготовиться к игре, где ставка — жизнь. На сиденье разложились предметы из сумочек: косметика, телефоны, мелочи. Но среди них появился флакон. Ами замерла. — Это духи? — Минако подняла его, прищурившись. — Нет, — быстро ответила Ами. — Это парализующий раствор. Основа — яд змеи. Контакт с кожей вызывает временный паралич. — Напомни мне не ссориться с тобой, — тихо сказала Минако, возвращая флакон. Рей усмехнулась: — Приготовь и мне такой. — Эй! — возмутилась Минако. — Я все слышу! Напряжение в салоне неожиданно стало легче. — Значит, ты химик? — спросила Минако, уже спокойнее. — Скорее исследователь, — тихо ответила Ами. — Я больше работаю с разработкой и анализом. Полевые задания — не мое. — Тогда почему ты здесь? — Практика, — просто сказала она. — Потом вернусь. Минако кивнула. И вдруг ощутила, как внутри снова тяжелеет ответственность. Если что-то пойдет не так — именно она будет тем, кто не успел. — А ты, Рей? — спросила она. — Тоже практика, — сухо ответила та. — И если бы был выбор, я бы не выбрала Японию. — Почему? — Ты правда не понимаешь? — Рей посмотрела на нее с раздражением. — Или притворяешься? — Я правда не понимаю. Рей усмехнулась. — Тогда ты глупее, чем кажешься. Минако вспыхнула. — Я просто спрашиваю! И тогда Рей заговорила. Про страны, где женщин-агентов уважают. Про равные условия. Про оружие, задания, награды. И про то, что здесь их чаще используют как инструмент. Минако слушала молча. Холод медленно пробирался под кожу. — Ты… изначально работала в Японии? — тихо уточнила она. — Да. Мои родители были агентами. Их убили. После этого я осталась в системе. Потом уехала в Америку. Повисла гнетущая тишина. — А ты? — вдруг спросила Рей. — Почему ты осталась? Минако замолчала. — Потому что здесь мои люди. Она не добавила «семья». Но это и так было понятно. Рей отвернулась. — Вот в этом и проблема. Ами тихо добавила: — Иногда привязанности становятся слабым местом. Минако усмехнулась. Горько. Но ничего не ответила.

***

Макото медленно поставила бокал вина на стол. Музыка в зале сменилась. Гости начали танцевать. Игра началась. Рядом появился Нефрит. — Не скучаете? — Немного. Он улыбнулся. — Тогда потанцуем? Он протянул руку. И оркестр, словно подчиняясь ему, сменил ритм на медленный, почти гипнотический. Макото посмотрела на зал. На людей. На ложь, завернутую в шелк и золото. И вложила свою руку в его ладонь. — С удовольствием.