Охотники и жертвы

Наступил один из самых тяжёлых дней за последнюю неделю. Минако оттягивала его как могла, но оттягивать дальше было нельзя. Сумерки медленно накатывали на город, окрашивая небо в пепельно‑серые тона. Толпа людей изо дня в день приходила в городской мавзолей и возносила молитвы, отдавая дань памяти тем, кто погиб от двух взрывов, прогремевших в один день. Многие, кто знал личности агентов, появлялись на кладбище, а под вечер в молчании покидали надгробия, оставляя на могилах цветы и зажжённые свечи. В тёмных очках Минако не узнавал никто. Она медленно обошла храм, прилегающий к кладбищу, чувствуя на себе пристальное внимание каменных драконов, украшавших боковую стену. Их пустые глаза, казалось, следили за каждым её шагом. Пока она шла, те немногие, кто бодрствовал и навещал кого‑то из близких, быстро отворачивались. Минако надела чёрное платье, прикрыв лицо длинной чёрной вуалью. Неудивительно, что такой наряд отпугивал — люди старались отойти подальше, словно горе было заразным. Но ей было всё равно. Траурное одеяние предназначалось не для них. Обойдя храм, она вышла к могилам. Они тянулись несколькими рядами — многие были очень старые, с обветшавшими надгробиями. Никаких причудливых статуй, как в Европе, не было — только строгие каменные плиты с выгравированными именами. После похорон ребята долго выжидали время, когда можно будет появиться на кладбище и проститься со всеми, кого они знали. Минако почти сразу нашла друзей, ожидавших только её появления. Они стояли напротив могилы Селены. На ней лежали многочисленные букеты, закрывая собой ещё один памятник чуть поменьше. Минако знала, что там выведено имя её подруги: «Усаги Цукино». Минако кивком поприветствовала молчаливую компанию и посмотрела на тёмный зелёный холм. Холодный ветер теребил её вуаль, а где‑то вдалеке слышался плач — кто‑то ещё оплакивал своих близких. — Хорошо, что ты пришла, — тихо произнесла Рей, аккуратно дотрагиваясь до плеча девушки. Минако повернула к ней голову и удивлённо покосилась на ее аккуратный пучок из чёрных волос. — Вместе с именем поменяла и причёску, — жеманно улыбнулась Минако, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Почему бы и нет. Ведь теперь мы начали жить заново, — ответила Рей, но в её глазах читалась боль, которую она старалась спрятать. Минако согласно кивнула. Возможно, и ей стоит подумать над тем, чтобы изменить свою внешность. Начать хотя бы с цвета волос. Может быть, ей пойдёт ярко‑рыжий? Но эта мысль тут же показалась ей кощунственной — как будто она предаёт память о тех, кого потеряла. — Жить заново мы, конечно, начали, но… — вклинился в разговор Мамору, и его голос прозвучал непривычно глухо. — Но возникли некоторые трудности. Минако перевела взгляд на Мамору, затем на Ами, Мотоки и Усаги, что стояла особняком, всматриваясь исключительно в могилу своей матери, которая, в отличие от её собственной, была настоящей. Минако не знала, как приободрить подругу, — она и представить не могла, как переживает смерть своей матери любящий ребёнок. Она могла лишь верить в то, что Усаги сможет пережить эту потерю. — Какие трудности? — спросила Минако, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Ами незаметно ткнула Мамору локтем под рёбра, но тот лишь вздохнул и продолжил: — Сначала я бы хотела сказать, что слухи о нашей смерти достигли всех главных шишек организаций мира. Теперь мы официально мертвы. Возможно, вскоре прибудут послы и прочие специалисты. Они проверят все документы, которые, хочу отметить, подделаны так, что никто в жизни не подкопается. — Да, ведь это я приложил к этому руку, — самодовольно ухмыльнулся Мотоки, но его улыбка быстро погасла, когда он заметил, как потускнели глаза Усаги. — Тогда нам нечего бояться, — с облегчением выдохнула Минако, но облегчение это было недолгим. — Почему бы нам не навестить наши могилы? — разошёлся Мотоки. — А потом можно будет отметить возвращение с того света. Минако закатила глаза, но не смогла сдержать горькой усмешки: — Успокойся, это может подождать. Главное — разобраться с документами на новые личности. — Не волнуйся, — ободряюще улыбнулся Мамору. — Я уже работаю над этим. Рей хмыкнула: — И не ты один. Тайки Коу предложил нам с Ами перекантоваться на одной из их квартир в Хоккайдо. Ещё он раздумывает над тем, за какую работу мы могли бы взяться. Я была бы не прочь стать радиоведущей. — Неплохо для начала, — подмигнула Минако, хотя в глазах её стояли слёзы. — Может, мне и Ятена поднапрячь? Пусть порекомендует меня как хореографа в свой танцевальный кружок. Не пропадать же моим талантам. Мотоки хотел было усмехнуться и сказать что‑то колкое, но он удержался, после чего прочистил горло: — У нас есть ещё одна новость, — сдавленно продолжил он. — Три дня назад Нефрита, Джедайта, Зойсайта и Кунсайта официально признали погибшими. Но дело в том, что их тела так и не нашли. Минако с настороженностью посмотрела на парня, а потом перевела взгляд на Мамору, который молча кивнул на слова друга. В это мгновение Усаги вздрогнула, словно что‑то додумав в голове. Минако поняла смысл слов Мотоки, но это не могло произойти. Все, кто оказались в здании цеха и высотки, были убиты взрывной волной. Никто не мог выжить после такого. — Откуда ты знаешь? — просипела Минако, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. — Мы вместе с Мамору разгребали это дело, — ответил Мотоки, и его голос стал тише. — Мы своими ушами слышали перешёптывания спасателей, которые приехали на вызов и не могли определить точное число погибших по биологическим останкам. На подлинном документе было написано, что число погибших составляет ровно сто двадцать человек, но после того, как Ами предоставила нам пароль от сервера главного компьютера «Айсберга», мы увидели, что в ту секунду, когда прогремел взрыв, на территории базы было сто шестнадцать человек. Компьютер считывал пропуска сотрудников, показав их точное количество на момент взрыва. У Минако подкашивались ноги. Услышанное никак не укладывалось в голове. Никто из них не мог выжить. Она готова была твердить это столько раз, пока не поверит в свои же слова. — Но они могли не проходить через пропускной режим, — возразила Рей. — Тот же Джедайт, он же был начальником этого подразделения! А Кунсайт вообще глава «Айсберга»! Они могли пренебрегать своими же правилами! Ами покачала головой: — В компьютере зафиксированы все сотрудники, прошедшие через пропускной пункт. Имена нашей четвёрки есть в этой базе. — Но это невозможно, — поражённо прошептала Минако. — Никто бы не выжил после такого. И вы это знаете! Рей с сочувствием смотрела на подругу и сжимала кулаки: — Однако мы видели только то, как погибла Макото. Никто из нас не знает наверняка, при каких обстоятельствах произошёл взрыв. Возможно, Кунсайт и остальные действительно живы. Для Минако эта новость показалась началом нового кошмара. На протяжении целой недели она пыталась забыть всё, что могло напоминать о холодном, жестоком мужчине. Первые дни она не могла заснуть, потом пришло осознание реальности, и ей на мгновение показалось, что её переживания начинают развеиваться, и она наконец сможет выйти из дома и встретиться с друзьями. Пусть даже на кладбище. Но сейчас её переживания ударили её под дых, усилившись в тысячу раз. Если Кунсайт и вправду выжил, то что от него следует ожидать на этот раз? Начнёт ли он искать её или затаится? Минако судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Она подняла взгляд на друзей — на Рей с её новой причёской, на Мамору с его твёрдой решимостью, на Ами с её холодным расчётом, на Мотоки с его попытками шутить, на Усаги, которая всё ещё стояла у могилы матери, не в силах отойти. — Если всё действительно так, — произнесла Минако, и её голос, хоть и дрожал, звучал твёрдо, — то я хочу быть уверена, что мы все будем держаться вместе. — Она поочередно посмотрела в глаза каждого из друзей, затем остановила взгляд на испуганной Усаги. — И мы будем осторожны. Наши новые имена и наша жизнь больше не должны иметь какую‑либо связь с прошлым. Возразить никто не смог. Все молча кивнули, понимая, что это единственный шанс выжить.