миллионы разноцветных огней.

Баки боится поездов. Он не знает, не помнит, почему это так. Но ему хватает картинки на экране, когда они смотрят какой-то фильм — Стив помогает ему восполнять пробелы в культурном образовании, чтобы в глазах потемнело, а руки судорожно сжались, хватаясь за воздух. Стив смотрит на него с таким страхом, пронзающим внутренности, что Баки спрашивает: «В чем дело?» Баки спрашивает: «Это связано с тем, что было...тогда?» Стив молчит и прижимает его к себе, врезаясь ногтями в спину. Баки восстановил многое. Он только не мог вспомнить свой последний день в качестве Джеймса Бьюкенена Барнса. Стив уходил от ответов, пряча взгляд в объятиях, а вопросы Баки — в мокрых поцелуях. Все, что тот знает — он погиб во время задания. Это все, что ему позволяется узнать. Стив не пускает дальше. Ситуация разрешается, когда им самим приходится поехать на поезде. Баки будто парализует в трех шагах от края платформы, за которым ждут открытые двери вагона. Он завороженно смотрит, а перед глазами прорывает плотину воспоминаний. Они со Стивом в грузовом вагоне. Перестрелка. Он поднимает щит. Его отбрасывает наружу, где он отчаянно цепляется, пытается дотянуться до Стива. но его рука слишком далеко, слишком... Падение. Долгое, эхом кричащее в его голове. Белое вокруг, и Баки кажется, что он на самом деле все еще там. В мокром холоде, переполненный такой болью, что и звука не издать. Он приходит в себя от ощущения теплого на шее. Стив, понимающий все сразу Стив, перебирает его волосы и плачет в шею, шепчет что-то о том, как не хотел, чтобы Баки переживал вновь и вновь это. Ему и так хватает кошмаров. «Прости, прости меня». Когда они заходят в поезд, Стив сжимает ладонь Баки так сильно, что едва не ломает крепкие кости. Он не отпускает до самого конца.