миллионы разноцветных огней.

Крис нервно выдыхает и вытирает влажные ладони о джинсы. Он пишет Себастиану смс, что они вылетают, прежде чем выключить телефон. Наушники на голове, он выбирает файл в плеере и нажимает «play», расслабляясь в кресле. «Крис», - говорит знакомый до боли — нет, не так, его голос никогда не был болью (разве что в тот раз, когда они так сильно поссорились, что Себастиан срывался на крик, звенящий в опустевшей от страха, что это будет конец, грудной клетке, и потом еще несколько дней саднило), его голос — чистой воды лекарство, сладкий сироп от жесткого кашля, обволакивающий накаленные нервы. «Как ты? Надеюсь, все в порядке пока. Слава богу, аэрофобия тебя обошла стороной», - грудной смешок, от которого внутри будто после глотка виски, и Себастиан говорит не очень громко, низкие тона с легкой хрипотцой, и Криса немного ведет. Себастиан продолжает чем-то насчет работы, из-за чего Крис и улетел один, его ждут встречи по поводу нового фильма, неделя забита так, что не продохнуть, зато все формальности будут решены. «А когда вернешься, - шелестит голос Себастиана, - еще неделю никуда не выйдешь. Даже не пытайся — умру, но из объятий не выпущу». Крис спокойно улыбается, закрыв глаза, зная, что это не пустые «угрозы». Такое уже происходило — и первые пару дней Себастиан просто сидел, охраняя его покой — отвечал на звонки, слал куда подальше непрошеных гостей и читал, присев рядом, достаточно важные сообщения, набирая ответы под диктовку. Крис отдыхал от постоянного напряжения в кругу доставших под конец репортеров и не самых любимых коллег, дышал спокойнее, приходил в себя. И когда чувствовал себя достаточно восстановившимся, чтобы не срываться в панику при лишнем прикосновении к коже, обнимал Себастиана со спины, и тот правда едва ли выпускал его из своих рук после. А потом Себастиан начинает говорить что-то на румынском. Крис улавливает знакомые слова - «все хорошо», «люблю» (его он услышал случайно, вернулся тогда раньше с тренировки, а Себастиан разговаривал по телефону, видимо, с кем-то из родных — любопытство взяло верх, и Крис попытался найти фразу, которая прозвучала особенно четко, будто Себастиан говорил особо убедительно - «Mama, il iubesc». Встретил его Крис потом со смущенным видом, поцеловал как-то особенно нежно и, уткнувшись в шею губами, выдохнул «Я тебя тоже люблю». Себастиан пытался прочитать мораль о том, что подслушивать чужие разговоры нехорошо, но улыбка ползла до ушей, а глаза сверкали ярче звезд в летнем ночном небе). Но Крису просто нравится слушать его голос, сосредоточиться на звучании которого куда проще, если не понимаешь смысла. Бархатные ленты обволакивают сознание, укутывая в мягкую темноту. * К середине недели напряжение ощущается раскатами грома в воздухе. В компании с первой встречи были конфликты, а сейчас они лишь разогреваются раз за разом, и лишь Крис старается держать нейтралитет, обдумывая все предлагаемые варианты и в голове раскладывая по полочкам. Смысла встревать в споры нет, пока не наступает время выносить решение. Но сегодня его втягивают в обсуждение какой-то спорной сцены, давя с двух сторон, и Крис держится изо всех сил, выдвигая аргументацию и сообщая окончательное мнение, а потом вылетает в прохладный коридор, на ходу вставляя наушники. «E va fi bine, - голос Себастиана особенно теплый и осторожный, как шаги кошки по полуразрушенному карнизу, тихий и шелестящий шепот, - respiră, doar respiră. Дыши, Крис». Себастиан смешивает языки, говорит о нужно-важном и отвлеченных событиях. Крис слушает его голос двадцать две минуты, прежде чем дыхание становится совершенно ровным, а руки перестают припадочно трястись. Когда он возвращается в комнату, на него смотрят обеспокоенно и смущенно, но Крис натягивает улыбку и досиживает встречу до конца без новых приступов. Вечером он звонит Себастиану, потому что ему просто необходимо услышать его голос вот так, максимально живым. Тот отвечает через четыре гудка, тягучим медом отзываясь «Крис? Ты в порядке?», и он почти видит растрепанные волосы, трущего глаза Себастиана в одной футболке, отпечаток от подушки на его руке и щеке. - Ты спал? - усмехается в ответ Крис. - Лег подремать днем, а будильник забыл поставить, - ворчит Себастиан. - Так с тобой все хорошо? Крис вздыхает, слушает шуршание на том конце. - Сейчас да. Себастиан буквально фыркает: - А не сейчас? - Днем накрыло, - признается Крис, чувствуя себя глупо, что не справился с несколькими днями. Он знает, что Себастиан понимает, о чем он думает, но они оба в курсе, что это бессмысленное отступит само, поэтому не обсуждают. - Думаю, пора бы учить румынский. Довольная улыбка слышна в каждом слове: - Что, это работает? Ну хорошо, правда. И он говорит что-то еще, но усталость наконец разливается по телу, и Крис засыпает под голос Себастиана, не просыпаясь из-за накатывающей тревоги целую ночь. *Мама, я люблю его *Все будет хорошо, дыши, просто дыши