миллионы разноцветных огней.

Баки ведет дневник. Он пишет туда то, что узнает в (привычно шуршащих) газетах, статьях (из интернета, куда он выходит лишь в Интернет-кафе, лишь бы не отследили), музеях (пока не сбегает из Штатов). Сухие факты, упущенные события, фоновая окраска. Что-то для пробивания памяти. Что-то для ясности мышления. Что-то важное (Стив - Капитан Америка - его лучший друг). В дневнике - краткие наброски, какие-то факты. Баки вкладывает туда фото Капитана. Он читает его перед сном, проводит пальцами своей руки по вдавленным строчкам, обводит (когда-то знакомые) линии на фотографии, хмурит брови. Будто не хватает острого осколка, жизненно важной пули, не дававшей сердцу истекать кровью. Будто о чем-то молчат видео-хроники (и в то же время кричат на надрыве легких). Баки пишет в дневник свои сны. Иногда его голову наполняют кошмары, выплескиваются красным по разбитым костяшкам и соленым из уголков глаз. Морозом по коже ползут щупальца Гидры, сжимают сердце, разорвав грудную клетку, сдавливают так, что еще чуть-чуть - и лопнет, забрызгав все вокруг почерневшим, отравленным теплом. Об этих снах Баки предпочитает молчать даже в собственном монологе - не хочет видеть все это вновь и вновь. Иногда он видит что-то, похожее на воспоминания - довоенное и война, переулки Бруклина и грязные окопы, улыбки, сменившиеся болезненной кривизной губ. Видит Сару с ее теплыми руками, однажды так холодно опавшими на кровать. Лихорадочного Стива, крепче камня, не сломать. Себя - говорливого, развязного, (верного, но Баки совсем не может применить это определение к себе). Баки прикусывает губу, сжимая ручку, пытается что-то почувствовать, записывая эти сны. Эмоции помнит, а испытывать их еще сложно - внутри копошится въевшееся нежелание раскаленного прута на шее. Иногда снятся поцелуи, сухие губы к его, отдает железом кровь из мелких ранок. Горячие ладони неловкими движениями по телу, да всполохи голубого, сплетенного с зеленью. Дыхание перехватывает, но Баки никак не поймет, кого обнимает в этих снах (то ли сказка, то ли быль). Память иногда подводит, когда дневника нет под рукой, просто будто стирается начисто, и Баки потерянно стоит посреди (рынка, стройки) улицы. Ни имени своего вспомнить не может, ни языка не узнает, ни понимания своего нахождения в незнакомом месте нет. Может пять минут пройти, а может два дня, прежде чем все возвращается. Баки носит с собой листочки с нужной информацией, но забывает даже о том, что они есть с собой. Рисует буквы маркером на ладони и стирает его за часы работы. Никак не впишет несмываемо в сознание. А потом (прутом по шее - забыть об эмоциях) вспоминает, как (излишними разрядами тока по телу - запоминать код) подчиняли его память (удары в живот - не сметь проваливать операцию) в Гидре (порезами на плече - не сметь, не сметь, не сметь). У Баки в руках свеча, пламя горит ровно, выглядит мягко и приглашающе. Он берет ее в левую руку, ведет над гладкой кожей правой, от запястья, лижущим огнем и кровавыми восковыми слезами. Б - не Зимний и уже точно не сержант, просто Баки, загоняет подсознательную ассоциацию с каждой буквой под кожу, пока жар оставляет свой след - А - да, убивал, но об этом забыть, лучше просто забыть, загнать как можно дальше, пусть и быть готовым вновь биться, вновь убегать - К - была семья, были близкие, пусть и почти сто лет назад, был обычным человеком, который оступился (не убил себя, когда мог, еще в начале пути Солдата) - И - успокоиться, сделать два глубоких вдоха и пойти по адресу домой. Имя лежит неровной чертой, впивается в зрение и колкими вспышками боли проникает в память, вплетается в нее. Осталось еще кое-что важное (Баки думает, что он даже важнее, потому что сам он обесценен до последнего). С - Бруклин, США, родители рано умерли, Роджерсы как вторая (единственная) семья - Т - Стив, которого защищать-защищать-защищать любой ценой, лучший друг, почти брат, холодный фронт (все еще защищая Стива, оставшегося так далеко), плен ударами по ребрам - И - поменяли ролями, Стив сам, кого хочешь, теперь защитит, но не успел спасти его, бесконечно короткий полет, Гидра...стереть, стереть, стереть из памяти - В - Стив спасает его окружными путями, загоняет непонимание и ужас в голове в тупик и заставляет их сломать клетку. Освобождение. Дыхание срывается, по коже вздувшиеся дорожки ожогов, неровными линиями в витиеватые буквы сложившиеся. Боль привычна (да и заживет скоро, хоть бы шрамы остались), но внутри что-то щемит. Баки проводит по надписи, кусает изнутри щеку, никак не может поймать это потерянное давно чувство. Два дня ходит, гладит (родное когда-то) имя, не дает спокойно зажить, трет постоянно и зажигалкой или ножом складным подновляет (больше вероятность, что след останется навсегда). И память вновь исчезает, а когда возвращается - будто ночной прибой принес что-то ценное на оголившийся утром берег. Стив - голубые с зеленым глаза, чуть прищуренные, довольные, тянется лениво, ребра выпирают, по ним пальцами - страшно, будто скелет трогаешь, а он смеется. Стив - покусанные губы, пересохшие, потрескавшиеся, слизывает кровь постоянно, и целуешь его - будто вампира, только-только оторвавшегося от жертвы. Стив - дрожащие (просто как факт, а не от нервов) ладони по широкой спине, губы по шее, задевая сбивающийся пульс, задыхается немного ("Это не астма, Бак, серьезно, я тебе сейчас врежу"). Стив - почти брат, но слава богу - не он, было бы еще сложнее, и Сара бы не улыбалась так, будто понимала и лишь волновалась за них очень сильно. Баки понимает, понимает очень четко, осиновый кол в сердце и остановилось кровотечение, что любил (любит) (будет любить еще очень долго, сколько позволит эта сложная жизнь, раз сотни заморозок и промываний не выкорчевали из него это чувство). Не достоин любить его, героя, он, монстр. Все руки в крови, испачкает, а Стив же не оттолкнет ("Я с тобой до конца", даже если бы Баки (Зимнего) не замкнуло, не ударило это как следует в память). И Баки думает: если найдет меня, ни за что не пойду с ним. Баки думает: и не покажу, что помню на самом деле, лишь знаю его. Баки думает: пусть уйдет, разочарованный и с разбитым сердцем, зато чистым останется. Баки думает: да все равно он сам все поймет, чертов сопляк.