Две личности, одна сущность

Ведьмаки телепортировали девушку в старинный замок. Слабый свет факелов не мог осветить его полностью, и зал большей частью утопал во тьме. — Вы нарушили мой приказ! — в дальнем конце залы вспыхнули два красных огонька. — Негативной энергии слишком мало! Мрачный голос звучал со стороны трона, украшенного палантином. — Босс, мы привели вам девушку, Блум. — Да-да, я вижу. Подойди, ближе, дитя моё. Хранитель Кольца кивнул Охотнице. Поправив куртку, девушка направилась к Неруману. Когда она подошла достаточно близко, маг поднялся с трона и обошел Хищницу по кругу. Послышался звук втягивающегося воздуха и протяжный грудной звук, словно повелитель теней получил от своих действий удовольствие. — Где Гантлос? — Неруман внезапно обратил взор на ведьмаков. — Он… скоро подойдет, — ответил Огрон. Тёмный маг недовольно вздохнул: самый адекватный, как ему показалось, из этой троицы пропал, и он же подвел его, дав толпе заряд положительных эмоций своей музыкой. Да, парень неплохо играл, но он же вводил мага в недоразумение: как можно слушать (и исполнять) песни, воспевающие жестокость и смерть, и получать от этого заряд положительной энергии? — Я спросил, где он, а не когда подойдет! — Ну, мы не знаем где он в данный момент времени. Из-под капюшона послышался вздох — повелитель теней уже успел возненавидеть своего нового партнера за то, что порекомендовал ему этих балбесов. — Хорошо — но как только он появится, пусть придет ко мне один. Я хочу поговорить с ним о его поведении. А теперь вы, двое — вон отсюда! Оставьте нас наедине! Недовольно переглянувшись, ведьмаки покинули комнату — за Хищницу они немного переживали: мало ли что придет в голову их медленно выживающему из ума колдуну. — Простите меня, юная барышня. Иногда подчиненные выводят меня из себя. — Понимаю вас. Иногда эти парни меня сами доводят. — Итак, дитя моё, вы знаете, что я желал встречи с вами, и я получил своё. Нет-нет, не бойтесь меня, я не причиню вам вреда, — закутанная в мягкую ткань перчатки когтистая рука прошлась по спине Блум. — Я лишь хочу поговорить. Я чувствую, какая в вас заложена сила, я знаю, кто вы — но я должен признать, что в этом мире вам не место. Забрать ваши силы я тоже не могу и не желаю — они лишь созревают в вашей душе, как бутон розы или плод на дереве, а я привык получать всё в своём расцвете. Но никогда раньше, должен признать, я не сталкивался с валькирией, пусть и необращённой. — И что же вы хотите от меня? — Я хочу иметь вас в числе своих союзников, а не врагов. Конечно, я мог бы сейчас же обратить вас на темную сторону, как в своё время это сделал Даркар — но я осознаю, что не должен этого делать. Вы на темной стороне станете слишком непредсказуемы, слишком сильны и слишком опасны. Хищница улыбнулась: пока что всё шло как надо. Теперь нужно было вести себя ненавязчиво, не выдавая своих планов. — И в чем вы видите проявление нашего союзничества? — Иногда вы могли бы добывать для меня кое-какие артефакты, нужные мне в моих исследованиях, а я бы достойно платил вам. — А что вы исследуете? — Всё, что могло бы помочь мне вернуть мой нормальный облик. Я вынужден скрывать его, поскольку он воистину ужасен. — Что случилось с вами? — Моё любопытство сгубило меня — я слишком увлёкся изучением темной магии и потратил на неё свои жизненные силы. — А мои поцелуи вам для этого не пригодятся? — пошутила Блум. — Конечно же, нет — это всё сказки для детей. Хищница была готова рассмеяться — у этого типа от работы совсем чувство юмора пропало? — Хотя, — продолжил Неруман, — если вы изъявите желание, я отказываться не буду. Охотница расхохоталась — чувства юмора этот маг всё же не лишился. — Извините, — откашлялась она. — Странное у вас чувство юмора, — заметил повелитель теней. — Но оно мне нравится. И всё же я хочу задать вам один вопрос: зачем вы убили тех людей? — Компания фей утомила меня, и мне нужно было сбросить напряжение. — Вы получаете удовольствие от убийства? — Если быть точным, от убийства в процессе охоты. Уже поздно, и мне бы нужно вернуться в школу. — Вы можете переехать в мой дворец, если желаете. — Большую часть своих вещей я оставила в школе — оружие, кое-какое-оборудование. — Я не тороплю вас — но раз вы желаете вернуться в Алфею, я не стану вас задерживать. Идите, — Неруман открыл портал прямо к входу в школу фей. — Спокойной ночи, дитя моё. — До свидания, — ответила девушка, исчезая в портале. Невиданный прилив сил заставил повелителя теней отказаться от всякого анализа информации. Девчонка определённо была хороша во всех смыслах, она обязательно согласится с его предложением — феи не примут её такой никогда, она будет чувствовать себя чужой, нужные ходы окончательно заставят этих бабочек отвернуться от валькирии, и тогда она обязательно достанется ему. А сейчас нужно сделать небольшой звонок — магу не терпелось отругать своего партнера за то, что порекомендовал ему таких балбесов, как эта троица охотников за нечистью. Неруман набрал из телефонной книжки единственный заложенный там номер. — Неруман, это вы? Какого… — Это я хотел спросить, какого… ты вешаешь мне на шею трёх балбесов? — Спокойно, вредничать нервно, то есть, нервничать вредно. Извините, я немного устал… — Да ты пьян! И на кого я только работаю?! — А с каких пор мы перешли на «ты»? — С тех самых, каких я захотел! — Подождите, я сейчас подойду к вам и мы решим наши проблемы. Через мгновение Кайл оказался в тронном зале — Хранитель Сил Феникса действительно выглядел немного растрепанным и понурым, от него несло выпивкой, а в руках мужчина сжимал на четверть опустошенную бутылку виски. — Меня окружают алкоголики, — буркнул Неруман. — Попросил бы я вас не употреблять термины в их некорректном значении, — парировал Рэкрэд, — Алкоголизм — это заболевание, характеризующееся болезненным пристрастием к этиловому спирту с психической и физической зависимостью от него… — Какой же ты зануда. Ладно, садись, раз пришел. Если хочешь — можешь и меня на «ты» называть, всё равно завтра ничего помнить не будешь. Кайл хмыкнул; оба расположились на ведущих к трону ступеньках, зенитовец поставил бутылку рядом с собой, пригладил волосы и протер глаза. — Хотите знать, почему я сегодня напился? Отвечаю: девятнадцать лет назад умерла моя жена, которую я любил. Есть у меня такая привычка, напиваться в день смерти дорогих мне людей. Нелогично, знаю, но ничего не могу с собой поделать. Два красных бельма довольно сузились: маг надеялся получить хоть какой-то выплеск негативной энергии, чтобы хоть как-то подпитаться. И кто бы мог подумать — человек, в чьей сущности сокрыта сила Абсолютной Темноты, способен испытывать душевную боль, горевать об утрате человека и просто любить! — Продолжай, очень интересно. Любил, говоришь, жену? Красивая была? — Очень, — Рэкрэд задумчиво установил взгляд в одну точку. — Её звали София. — И имя хорошее, — поддакнул повелитель теней. — И что же случилось с твоей красавицей? — Она была врачом-инфекционистом, но вскоре после того, как вышла за меня, она оставила практическую деятельность и ушла в науку. Мы часто ездили на наши объекты вместе, и вот на одном из них — на планете C-49-04 — черт возьми, символично, у нихонцев эти два числа считаются самыми несчастливыми — разразилась эпидемия неизвестной науке болезни. Наши дети тогда тоже залетели в гости — у них как раз были каникулы, благо, что Софи велела их отвезти в космопорт и посадить на звездолет до Зенита до того, как официально объявить эпидемическую обстановку и ввести карантин. Она делала всё, чтобы изучить это заболевание, мало спала, плохо питалась — наверное, это посадило её иммунную систему, и она сама заразилась. Болезнь протекала ужасно — у пораженных болело всё тело, кожа покрывалась сыпью, открывались кровотечения, затем появлялись судороги и потеря сознания. Иногда стремительно развивался отек легких, который обычно и убивал заболевших, — Кайл отхлебнул из своей бутылки, протер глаза. — Но даже в таком состоянии она продолжала работать, пытаться хоть что-то сделать. София умерла на моих глазах — до сих пор из головы не выходят последние секунды её жизни, и самое ужасное, что она не протянула каких-то сорока трех часов до того, как лекарственная сыворотка была готова. — Грустная история, — с поддельным сочувствием заметил Неруман, впитывая в себя боль своего собеседника. — Ты плохой актер. Мой электронный дворецкий лучше этот тон подделывать научился. Хороший он у меня вообще — без него я бы точно давно от одиночества с катушек слетел. — А твои дети? — Мы живем раздельно, они завели свои семьи, с дочерью мы на работе, понятно, видимся чаще — я готовлю её к управлению своей корпорацией. Иногда мы собираемся все вместе в неформальной обстановке, но всё равно это не то, а вмешиваться в их жизнь я не хочу — у меня и так одно время с сыном были не самые хорошие отношения. Наверное, дерьмовый я отец. И боюсь, что дерьмовый друг. И был дерьмовым мужем. И дерьмовым сыном своим родителям. Короче, Нер, сейчас ты сидишь рядом с редкостным куском дерьма, — Рэкрэд опрокинул бутылку, сделав несколько глотков. — Хороший виски. Очень хороший. Негативная энергия, исходившая от Кайла, переходила в какую-то странную, чуждую Неруману — но её источником не была реплика, оценивающая напиток. Что-то шевелилось внутри самого зенитовца, его воспоминания и чувства к дорогим ему людям вырывались наружу, и маг почему-то начал проникаться к бизнесмену сочувствием — Рэкрэд его, в конце концов, заслужил. — Может, не надо так казнить себя, — выдавил себя повелитель теней. — В конце концов, ты создал свою корпорацию, пытаешься что-то восстановить, у тебя была жена, которую ты любил, есть двое детей, которым ты, как я понял, желаешь — безо всякого сарказма — лишь всего самого лучшего. У меня вообще ничего из этого нет, да и не было — и я не жалею об этом. Горевать меньше. К тому же, за всю свою жизнь я ничего не создал, сейчас я вообще предпочитаю видеть вокруг себя лишь негатив. Вот и подумай, кто из нас большее дерьмо. — Ты ещё и гордишься этим, как я посмотрю. — Не то, чтобы горжусь — знаешь ли, я питаюсь негативной энергией, так уж я с недавних времен устроен, но это такое странное чувство — когда что-то темное резко переходит в что-то светлое, и эти парни — которых ты мне порекомендовал — часто заставляют меня испытывать его. Гантлос, например, одно время играл в группе, которая воспевает жестокость и смерть, он говорит, что у подобной музыки достаточно много поклонников — значит, людям это нравится, то есть, происходит выброс положительных эмоций и позитивной энергии, а это, как ты понимаешь, вступает в противовес с происходящим. И при этом большая часть этих людей не сеет хаос и разрушения — что рождает ещё больший противовес. Не пойми меня неправильно, я в курсе, что мир не состоит лишь из черного и белого — но многое в нем даже меня в ступор вгоняет. Притом иногда буквально. — Но этот весь негатив доставляет тебе удовольствие, — парировал Кайл. — Значит, в твоем организме — если ты не превратил себя в кусок чистой энергии, или как это у вас зовется, вырабатываются нейропептиды, происходят сложные биохимические и электрофизиологические реакции, которые приводят к тому, что ты ощущаешь положительные эмоции. Вот, как-то так. Извини, я не биолог, и в этом плохо разбираюсь. — Удивляюсь тебе — ты пьян, а такие сложные слова произносишь без запинки. — Не та доза алкоголя, чтобы вызвать у меня оговорки. — И вообще, все боги велят делиться с ближними, — в руках Нерумана из воздуха возник стеклянный бокал. — Налей и мне. Виски помог разрядить атмосферу, Рэкрэд чувствовал, что пьянеет сильнее, и в странном порыве начал высказывать все свои душевные переживания партнеру, повелитель теней пил немного, но слушал внимательно, впитывая в себя всю изливавшуюся из собеседника негативную энергию. — А из тебя бы вышел отличный пси-хо-а-на-ли-тик, — заметил зенитовец; его язык уже заплетался, и последнее слово он выговорил с запинками, по слогам. — И тебе хорошо, и людям. — Может, когда восстановлю свой нормальный облик, займусь этим. Слушай, Кайл, всё хочу спросить: сколько тебе лет-то? — А сколько бы дал? — Сорок семь? — Хранитель сил Феникса отрицательно закивал головой. — Сорок девять? Пятьдесят? — Шестьдесят пять. Красные щели под капюшоном удивленно расширились — Неруман действительно считал своего партнера моложе. Чувство восхищения тут же сменилось завистью — кому-то достается и самая великая в мире темная сила, и при этом он ухитряется сохранить ясный рассудок и отличное тело, а кому-то приходится жертвуя всем экспериментировать над собой же! — Ты действительно в очень хорошей форме. Как тебе это удается? — Моя птичка помогает — при том, конечно, условии, что активно я её не использую. Ну и, конечно, диета, упражнения, антикси… антиоксиданты. Ладно, я пошел. Ты с п-парнями плехче — они просто ещё молоды… — Сам доберешься? — А то, — Кайл повертел в руках черный коробок с переключателями и кнопочками. — Или ты хотел меня подбросить? Предложить переночевать у тебя? — Иди уже отсюда. — Всего доброго. Зенитовец исчез, оставив после себя небольшую вспышку, легкий запах озона и пустую бутылку виски; повелитель теней хмыкнул. Родившийся в голове вывод заставил удивиться: что же происходит с этим миром, если хранитель сил абсолютной Темноты посвятил жизнь созиданию, а девушка, в чьем сердце горит пламя Дракона-создателя, убивает ради получения удовольствия. Колдун бросил взгляд на толстый старинный фолиант, открытый на странице с изображением большого кристалла угольно-черного цвета, закованного в серебряную оправу — талисман одного из древних могущественных темных магов, ныне хранящийся в Музее волшебства. Почему бы не послать за ним новую знакомую — и девочка развлечется, и ему пользу принесет, а заодно покажет, на что она годится. — Я хочу, чтобы завтра моя сегодняшняя гостья снова была здесь, — приказал он. — Слушаюсь, повелитель, — прошептала одна из частичек его тени, сверкнув красными глазами и кивнув шакальей головой.