Стирая ластиком старые пометки в книжках

Роуз знает: если она расскажет, Джулека поймет, — ну или хотя бы выслушает, — ее. Именно поэтому Роуз молчит, ведь видеть разочарование в глазах подруги будет невыносимо. Вечеринка у Нино не задается с самого начала, особенно, когда алкоголь начинает делать свое дело. — Тебе правда нравится Джулека? — Вздыхая, спрашивает Алья, словно понимая ее. В комнате для гостей практически темно, Роуз не видит лица Сезер, лишь сжимает в ладонях ткань покрывала, которым устелен мягкий диванчик из черной кожи. Стоящие рядом несколько бутылок из-под мартини как бы доказывают девушке всю отчаянность ее положения. Глупого положения, в которое она сама загнала себя. Глаза постепенно привыкают к темноте, а мягкий и тихий голос Альи словно подталкивает к действиям, в которых так очаянно нуждается Роуз. — Это плохо? — Флегматично интересуется светловолосая, грустно улыбаясь. Она, черт возьми, отдаст все, чтобы не сидеть вот так перед Альей и ее понимающе-успокаивающим взглядом. — Это… нормально, — отвечает Сезер, в очередной раз вздыхая. — Просто таких, как мы, не поймут. Слыша это «мы», Роуз удивляется. Она поднимает голову и странно смотрит на Сезер. — Ты тоже- — Ледибаг, — просто произносит Алья, и Роуз кивает, без лишних слов понимая девушку. В комнату, смеясь, входят Маринетт и Джулека, а Роуз нелепо краснеет и сжимает в ладонях ткань короткого розового платьица, сетуя на гребаную физиологию. — Роуз… — Остаток фразы повисает в воздухе, когда светловолосая вскакивает с насиженного места и хватает подругу за плечи. Что-то словно переворачивается в голове Роуз, и она крепко целует Джулику и невольно отмечает, что та ей отвечает. Алкоголь знает свое дело. Роуз — тоже.