Молитвы не помогут.

В одном маленьком городке к югу Америки испокон веков стояла старая обветшалая церквушка, высотой в два этажа – на втором располагался единственный на всю округу колокол. Как верующие протестанты, жители городка приходили в церковь исповедаться, причаститься, крестить детей, отпеть мертвых и помолиться за болеющих. В небольшом городе на несколько улиц, друг друга знали практически все, пусть и не по именам. Но практически каждый знал по именам служителей церкви – семью Пайнсов – так же хорошо, как и их печальную историю. Отцы Стэнфорд и Стэнли с малых лет служили в этой церкви. Люди, вырастившие их в любви к Богу и воспитавшие духовно-чистыми и готовыми к службе, давно умерли, и вся ответственность за церковь и прихожан легла на плечи братьев. Семьи они завести не могли, и всегда оставались опорой и поддержкой друг другу. Но род Пайнсов был продолжен третьим братом, который успел перед смертью увидеть своих маленьких внучат-двойняшек… Малыши Мейбл и Диппер, внучатые племянники святых отцов с раннего детства успели ощутить на себе всю немилость Бога. Их родители разбились в страшной автокатастрофе по пути домой буквально через несколько лет после смерти дедушки. Вся семья жила в другом городе, и Стэнли и Стэнфорд были вынуждены бросить все дела, похоронить родных и забрать детей к себе. Близнецам было всего по 6 лет, в тот роковой день их оставили дома под присмотром доброй соседки, потому что они оба простудились. Когда приехали дядья, дом был полон чужих людей, соседка рыдала, утирая слезы фартуком, дети были напуганы толпой и забились в свою комнату. Когда Стэнфорд зашел к близнецам, они сидели на кровати, крепко обняв друг друга, и молчали. Дядя подошел к детям, присел перед ними на корточки и погладил обоих по голове. Диппер дрожащим голосом спросил, когда приедут мама с папой. Подозрительно блестящие глаза сестренки глядели на дядю снизу вверх – с надеждой. Отцу Стэнфорду никогда в жизни не было так тяжело рассказывать о том, что люди умирают, что попадают в Рай, что перестают мучиться при жизни и обретают покой. Далее следовали безумные бесконечные дни – похороны, прощальные церемонии, возня с документами… И дети, похудевшие за неделю до неузнаваемости, с запавшими огромными глазами. Отец Стэнфорд взял на себя все заботы с оформлением опеки над племянниками, а Стэнли же, пугаясь одного вида несчастных детей, рассказал много-много о Боге – о том, кто дарует нам покой после смерти, о справедливом и истинном Господе всего рода людского. Дядя рассказывал о том, что их родители теперь на небесах, что они стали ангелами и могут смотреть на своих детей сквозь щелочку в облаках… Близнецы, немного повзрослев, нашли в религии утешение, нашли себя в том, чтобы помогать людям обрести Бога, научились молиться за родителей и проводить службы и обряды, дядюшки заменили им родителей, а сами брат с сестрой еще больше сблизились и стали неразлучны. Проведя много лет в церкви, окончив школу в городе, близнецы отказались от возможности учиться дальше, и остались при церкви – помогать дядюшкам. Им исполнилось уже по шестнадцать лет, было начало осени - но детям уже не нужно было в школу. Каждое утро Мейбл начиналось с молитвы. Они с братом вставали рано утром, заправляли свои кровати, умывались и по очереди подходили помолиться и поцеловать икону в углу комнаты. Дальше их пути расходились – брат Диппер уходил помогать дядьям: чистить старые, чуть тронутые ржавчиной колокола, облагораживать могилы, которые находились на территории кладбища, иногда расставлять скамьи и заниматься прочей тяжелой работой перед открытием церкви для прихожан, а Мейбл бежала на кухню помогать кухарке готовить завтрак и накрывать на стол. После завтрака по будням дети занимались своими делами – читали книги, бегали по городу за продуктами, на почту, играли в лесу, окружавшем город. Всегда вдвоем, им не нужен был кто-то еще, чтобы весело проводить дни. Отцам Стэнфорду и Стэнли было уже почти под шестьдесят, все труднее становилось каждый день топить печи, носить с колодца воду, ухаживать за могилами, но они не хотели чрезмерно нагружать работой детей. Диппер и Мейбл, замечая, что дядюшкам тяжело заниматься некоторыми вещами, за пару часов выполняли всю их работу и убегали гулять, оставляя стариков удивляться их неутомимости. В дни служб, дети пели в маленьком церковном хоре, причащать прихожан им еще не доверяли, поэтому свободного времени было относительно много. Вечером вся семья собиралась в своем жилище, которое представляло собой пристройку сбоку церкви, у камина, читали вслух книги, Мейбл вязала платки на продажу в город, Диппер что-то выстругивал из доски своим маленьким перочинным ножичком – подарком дядюшек на день рождения. Перед сном Стэнфорд и Стэнли целовали детей в лоб и наказывали долго не болтать. Они и не болтали – наработавшись и нагулявшись за день, разомлев от тепла камина, дети некоторое время перешептывались, но сон быстро окутывал обоих и все повторялось день за днем – утренняя молитва, служба, прогулки и игры с братом в лесу, вечерние посиделки у огня и снова ночь. Диппер был абсолютно равнодушен к тому, что распорядок дня настолько скучен – он так вырос, и Мейбл не страдала от такого положения дел. Но иногда ей хотелось познакомиться с каким-нибудь ровесником, который живет совсем не так, как она, который мог бы рассказать ей что-то новое, хотелось хоть изредка отвлекаться от дел в церкви и набожных дядей. Всех прихожан она знала чуть ли не по именам, дети ее возраста предпочитали посещать церковь раз в месяц, и то если родители заставят, и посвящали все время развлечениям. Подростки не хотели водиться со «странными» близнецами и избегали их. Пайнсы не переживали – они прекрасно обходились друг другом. Время шло, осень сменилась ранней зимой, Мейбл помаленьку оставляла свои мысли о возможных изменениях. У нее было все, что нужно для счастья – брат-близнец, самые лучшие дядюшки на свете, огромный лес за церковью, теплый камин, корзинка со спицами и десятком клубков, и, конечно же, Бог, всевидящий и всемогущий. Как-то раз, холодным ноябрьским утром в воскресенье, близнецы, как обычно, пели в церковном хоре. Иногда кто-то из прихожан вставал, зажигал и ставил свечу и возвращался на место. Почтенные старики и старухи подпевали хору: уже много лет прошло, как они выучили все псалмы наизусть. Ничто не предвещало каких-то изменений, и вдруг парадная дверь приоткрылась, впустив внутрь ветер и незнакомого человека. На пару секунд хор удивленно сбился, но, повинуясь голосам детей, певших как ни в чем не бывало, снова затянул очередной псалм. Незнакомец, явно пытаясь не привлекать внимания, мягкой походкой, будто крадучись, обходил церковь, иногда косясь на хор. Наконец, он поставил пару свечей, и присоединился к толпе, завороженной пением хора. Много ему услышать не удалось – хор уже заканчивал свою работу, и начиналось причащение прихожан. Дядюшки плохо себя чувствовали, поэтому причащение наконец доверили Мейбл. Диппер был при ней, и подавал ей кусочки хлеба и вино и с гордостью смотрел, как она читает молитву над каждой склоненной головой и осеняет крестным знаменем. Подняв глаза, чтобы опустить голову очередного причащающегося, она увидела незнакомца, и испуганно захлопала ресницами. Это был молодой человек лет двадцати, в светлом пальто песочного цвета, в руках он держал шляпу и длинный черный зонтик. Его светлые глаза смотрели на Мейбл в упор, отчего девочка залилась румянцем, и отвела взгляд. - Какая честь для меня, милая леди, получать причастие от самого ангела, - низкий бархатный голос звучал завораживающе, а глаза его, будто тая в себе насмешку, следили за каждым ее движением. Мейбл, цепенея под его взглядом, как мышь перед удавом, молча причастила его, не обращая внимания на вопросительный взгляд брата. Дипперу сразу не понравился этот напыщенный, явно чужой человек. Он сделал шаг в сторону сестры и попытался прикрыть ее собой от чужака. Незнакомец поднял голову от иконы и оценивающе оглядел Мейбл. Взгляд затянулся, девочка отчаянно делала вид, что ничего не замечает, и жестом подозвала к себе следующего человека. Диппер вежливо попросил молодого человека отойти в сторонку, так как он мешает процедуре причастия. Незнакомец кивнул Дипперу, отвернулся, и медленным шагом вышел из церкви. Тем временем Мейбл пыталась разобраться в своих чувствах. Взгляд этого человека напугал и одновременно привлек ее. Девочка подумала, что у него жуткие глаза грешного человека и пожалела несчастного. Судя по тому, что он не знал, как проводится причастие, и не мог вымолвить ни слова молитвы, он был далек от религии. Но зачем тогда он зашел сюда? Почему он так странно на нее смотрел? Совершая привычный обряд над головой почтенного дедушки, Мейбл пришла к выводу, что этот жуткий человек просто незнаком с порядками и обычаями протестантской церкви и через несколько минут уже и думать позабыла о странном незнакомце. Молодой человек вышел за ворота церкви и оглянулся на дверь. Она не двигалась - причащение еще не окончилось. Он усмехнулся и побрел в сторону гостиницы, где остановился, вспоминая девочку и то, какое впечатление он произвел. Делать в этом крошечном городе было совершенно нечего, но по некоторым обстоятельствам, он должен был здесь задержаться. "Раз уж я вынужден тут сидеть, развлекусь с монашкой. Можно подумать, никто в этом городишке ни разу не захотел ее трахнуть. Как ее только заставили сидеть в этой церкви? Ей бы сейчас на танцы бегать, да с мальчишками по ночам гулять". Незнакомец ощутил укол ревности от мыслей о "мальчишках". Хотя, похоже он первый в этом городе, кто посмотрел на нее, как на девушку, а не как на служительницу храма. "Я хочу ее. А все что я хочу, я получаю". Он мечтательно улыбнулся, представляя, как он будет овладевать ею,и зашагал прочь.