Молитвы не помогут.

Тень незнакомца стала появляться у церкви все чаще. Все чаще его высокая фигура виднелась на последних рядах во время воскресных служб, вызывая странную тревогу у Диппера. Светлые глаза странного молодого человека, казалось, смотрели сквозь толпу прихожан, будто выискивая кого-то. Если бы Диппер чуть дольше задерживал свое внимание на незнакомце, он бы увидел, как его тяжелый взгляд неизменно останавливается на сестре. Спустя некоторое время Мейбл столкнулась с молодым человеком на пороге местной продуктовой лавки, куда она забежала по поручению дяди. Она вежливо поприветствовала незнакомца и подвинулась в сторону, чтобы уступить ему дорогу, но он шагнул следом, преграждая ей путь. Девушка в недоумении подняла на него глаза, столкнувшись с ледяным взглядом. Даже глаза у этого человека были пугающими – такими светлыми, что на свету они казались почти желтыми. — Извините, — пробормотала Мейбл, смутившись. — Ну что вы, дорогая. Для меня одно удовольствие побеседовать с вами еще немного, – прищурился молодой человек. Его голос прозвучал низким рокотом грома. - Я недавно в вашем городе, но уже успел посетить несколько служб в местной церкви. Вам когда-нибудь говорили, какой у вас красивый голос? Никогда не получавшая комплименты от мужчин, Мейбл вспыхнула и отступила на шаг. Незнакомец не дал ей сказать ни слова, казалось, наслаждаясь неловкостью разговора. — К сожалению, у нас не было возможности представиться друг другу. Меня зовут Уильям. Могу я узнать ваше имя? — М-мейбл, — опустив глаза, произнесла девушка. — Чудесное имя, — промурлыкал Уильям, — словно песня. В этот момент на тропинке показалась фигура Диппера. Мейбл в ту же секунду стряхнула с себя смущение, кинула молодому человеку, смело заглянув ему в глаза, решительно обошла его и поспешила навстречу брату. Диппер взял у сестры корзинку, обхватил ее рукой за плечи, и уже развернувшись, чтобы увести ее, посмотрел через плечо на незнакомца. Странный человек смотрел на них, стоя вполоборота. Когда Диппер отвернулся, губы Уильяма скривила отвратительная ухмылка. Сердце Мейбл всю дорогу домой колотилось, как пойманный в клетку голубь. Разумеется, она сразу поняла, что хочет от нее этот порочный человек. Она слышала множество подобных историй от чужестранцев, забредавших к ним в деревню и просивших об исповеди. После того, как девушка вернулась из церкви и прорыдала весь вечер в своей комнате, дядя Стэнли больше никогда не допускал ее исповедовать мужчин. - Держалась бы ты от него подальше, сестренка, – ворвался голос Диппера в воспоминания девушки, – надеюсь, он скоро свалит отсюда подальше. Мейбл покрепче прижалась к боку брата и вздохнула. - Мы просто познакомились, Диппер, и все. Больше он ко мне не подойдет. *** Она ошибалась. Молодой человек будто преследовал ее – они сталкивались в доме знахаря, одновременно выходили на поляну с цветами с разных тропинок, их взгляды встречались во время служб. Каждый раз, когда Уильям направлялся прямо к ней, она резко разворачивалась и уходила, даже не кивнув в знак приветствия. В одну из таких встреч она резко осознала, что не знает, где он живет – в деревне было всего несколько домов, жителей которых она знала наперечет с детства. Этот факт еще сильнее наполнил ее страхом и заставил с удвоенным усердием избегать разговоров с этим странным человеком. Однажды он все же подкараулил ее одну у колодца, куда она пришла за водой. Увидев, как он выходит из лесной чащи, Мейбл испугалась – она только что опустила ведро вниз и не могла оставить его в колодце. Внутренне сжавшись, она натянула на лицо беззаботную улыбку, кивнула Уильяму и начала поднимать ведро, держас молодого человека в поле зрения. Он подошел и присел на край полуразрушенного каменного забора, окружавшего полянку. — Мне всегда было интересно, что заставляет таких молодых и красивых девушек запирать себя в душных церквях, — произнес молодой человек, опираясь ладонями на камень. Мейбл вздрогнула, продолжая поднимать ведро. Первобытная тревога внутри нее била в набат. Она стиснула зубы, пытаясь крутить ручку быстрее. Уильям резко поднялся и через мгновение оказался у нее за спиной. Ведро полетело вниз. Девушка замерла, как загнанный в угол кролик. Молодой человек поднял пальцами волнистую прядь ее каштановых волос и поднес к лицу. Мейбл отшатнулась, вырываясь из рук Уильяма и отступила на несколько шагов, ее голос стал гневным: — Прекратите преследовать и пугать меня, Уильям. Если вы еще хоть раз подойдете ко мне, я... я расскажу все дяде и он сам с вами поговорит. Молодой человек с усмешкой подошел ближе и потянулся пальцами ее щеке, но девушка резко ударила его по руке и отступила еще. Насмешка в его глазах сменилась ледяной злобой. Он поклонился, развернулся на каблуках и через несколько мгновений скрылся в лесу. Мейбл дрожащими руками заправила прядь волос за ухо, подняла ведро с водой из колодца и бросилась домой, произнося про себя молитву об изгнании бесов. В холодный промозглый день дяди взяли Диппера с собой и уехали в соседний городок пополнить запасы кагора и муки. Закончив с обязанностями в церкви, Мейбл зашла в дом, заново растопила успевший погаснуть камин и села к окну с вязанием. Вдруг в дверь постучали. Отложив спицы, девушка встала и подошла к двери. Незнакомый, сдавленный голос попросил помощи — якобы старик упал за церковью. Мейбл сразу же накинула платок на плечи и вышла на улицу. Прикрывая дверь, она посмотрела на сгорбленную фигуру в плаще, которая опиралась на деревянную трость. Фигура развернулась и поковыляла за дом, к кладбищу за церковью. Мейбл поспешила за ней, подавляя в себе растущую тревогу. На кладбище никого не было. Только туман и холодный ветер, гуляющий между могилами. Прежде чем она успела осознать обман, фигура под плащом резко выпрямилась, отбросила трость. Сильная рука грубо зажала ей рот, другая обхватила талию, потащив ее прочь от захоронений к старому заброшенному дому священника на краю кладбища. Мейбл сразу поняла, что Уильям до нее все-таки добрался. Она боролась, как одержимая, царапала ему руки, пыталась кричать, но его хватка была железной. Он швырнул ее на пыльный пол, в тьму, пахнущую плесенью. — Твой бог не спасет тебя, Мейбл, — его голос стал низким, животным, полным нетерпения и похоти. — Он никогда не был здесь. Я покажу тебе, кто твой настоящий господин. Он издевался над ней, цитируя извращенные строки из Писания, пока срывал с нее одежду. Его слова были больнее, чем грубые прикосновения. Он осквернял все, что было для нее свято, смеялся над ее молитвами, которые превращались в сдавленные рыдания. — Молитвы не помогут, — шептал он, находя зубами мочку ее уха, наслаждаясь ее слезами. Прижав девушку к полу, он схватил ее кисти одной рукой, раздвинул ее ноги коленом, медленно расстегнул свой плащ, отбросил в сторону ремень брюк. Мейбл продолжала вырываться, крича, но он дал ей такую пощечину, что ее голова со стуком ударилась о камень. Оглушенная, она могла только смотреть на своего мучителя, хлопая ресницами, из-под которых текли слезы. Он грубо целовал ее и кусал ее мягкие губы, его жестокие ласки оставляли по телу наливающиеся кровью синяки, ногти царапали белую кожу. Он доказывал ей с жестокой методичностью, что ее чистота — ничто перед грубой силой. Он получал удовольствие глядя на плотно сжатые веки, на окровавленные губы, которые перестали двигаться, шепча молитвы. Только одного он не смог добиться от нее – она ни разу не попросила пощады. Он закончил, излившись в нее несколькими резкими толчками, и оставил ее, избитую, окровавленную и опустошенную, на холодном полу, прошептав ей на прощание: — Видишь? Твой бог оставил тебя. Медленно оделся и ушел, оставив деревянную дверь хлопать на ветру. *** Атмосфера в доме Пайнсов стала иной после той ночи. Она была густой, тягучей, как смола, и болезненной, как незаживающая рана. Диппер делал всю свою работу молча. Его движения, некогда энергичные и живые, стали механическими, будто кто-то завел его ключиком. Он не мог вынести немого вопроса в глазах дядей, которые не понимали, что происходит с племянниками. Только Диппер знал, что случилось в тот вечер, когда он оставил сестру одну. Мейбл больше не молилась. В свободное от церковных дел время она просто сидела на кровати, обняв колени, и смотрела в стену, иногда перебирала пальцами вязание и откладывала, будто не решаясь продолжить его. Ее глаза, всегда такие живые и яркие, потухли, опустели. Иногда по ночам Диппер слышал сквозь стену сдавленные, беззвучные рыдания, от которых замерло бы и каменное сердце. Именно в такое утро, туманное и серое, как отчаяние Диппера, дверь церкви скрипнула. Вошел Уильям. Он был одет в темное пальто, в руках держал все тот же длинный зонтик. Его лицо было спокойным, почти невозмутимым, лишь в уголках губ таилась тень той самой насмешки. Он не стал ставить свечу. Он медленно, с легкой походкой, прошел по центральному проходу прямо к алтарю, где Диппер словно прирос к деревянному полу, сжимая кулаки до хруста пальцев. Уильям остановился в нескольких шагах, склонил голову набок, изучающе глядя на Диппера. — Я хочу исповедаться — произнес он тем же бархатным, ядовитым голосом. — Я совершил тяжкий грех. Моя душа жаждет отпущения. Диппер не двигался. Он не мог вымолвить ни слова, только схватился за горло, которое сжала ненависть. — Разве не ваша обязанность — выслушивать грехи кающихся? — насмешливо продолжил ублюдок, делая шаг вперед. В его глазах плескалось безумие. — Или вы отказываете в спасении заблудшим душам? — Убирайся, — хрипло выдавил Диппер, опуская руку. Голос ему не повиновался. — О нет. Я пришел исповедаться. И ты меня выслушаешь, — Уильям подошел вплотную. Теперь их разделяла только пара шагов. — Я совершил нечто ужасное. Я осквернил нечто чистое. Я взял то, что не хотело принадлежать мне, но так прекрасно трепетало в моих руках. Диппер задрожал. Он пытался отвести взгляд, но не мог. Воздух стал тяжелым, в ушах звенело. — Она звала вашего Бога, — продолжил Уильям, понизив голос до шепота и слегда наклонившись. — Звала тебя. Но никто не пришел, никто не услышал. Только я. Я слышал каждый ее сдавленный вздох, каждую молитву, которая обрывалась на моих губах. Я сделал ее своей. И знаешь что? Он наклонился еще ближе. — Мне это понравилось. Молчание повисло между ними, тяжелое и звенящее. Диппер стоял, парализованный болью. В его голове звучали эти слова, смешиваясь с образом Мейбл, с ее пустым взглядом. Его опора и весь его мир с треском рушились. Уильям медленно выпрямился, на его лице играла садистская улыбка. — Вот и все мое признание, отец, — он произнес это слово с издевкой. — Думаешь, ваш Бог простит мне такой грех? Он повернулся и, не спеша, пошел к выходу, оставив Диппера одного. Только тогда Диппер рухнул на колени. Не в молитве, а от бессилия. Он ударил кулаками пол, разбивая костяшки, оставляя кровь перед святыми ликами икон. Бог молчал. Бог позволил этому демону войти в его дом, насмехаться, хвастаться своим злодеянием, и уйти безнаказанным. И в этой гробовой тишине церкви, на коленях перед иконостасом, Диппер понял, что его молитвы умерли. Что в мире есть истинное Зло и что не всегда Добро становится победителем. *** Однажды ночью, когда в доме все спали, Мейбл в одной сорочке тихо вышла из своей комнаты. Она прошла через спящую церковь, поднялась по узкой, скрипящей лестнице на колокольню. Она присела на парапет, свесив ноги над спящим городком, обхватила руками плечи, прячась от ледяного осеннего ветра. С неба на нее холодно смотрела растущая луна. Снова скрипнула ржавая лестница. Из темноты послышался испуганный голос: — Сестра... Она поднялась с парапета, словно ангел в лунном свете, ее сорочку трепал ветер. Диппер медленно подошел к ней, боясь даже вдохнуть. — Я знаю, — его голос дрожал. — Я знаю, что это больно. Я знаю, что внутри все сожжено. И я не могу сказать, что станет лучше. Я не могу обещать, что боль уйдет. Он сделал еще шаг, протянул руку ладонью вверх – не чтобы схватить, чтобы предложить. — Но если ты уйдешь, — брат сглотнул ком в горле, его голос окреп, — он победит. Он заберет тебя навсегда. И я останусь здесь один. Если тебе незачем больше жить – живи мной. Мы будем вместе плакать. Мы будем жить с этой болью вместе, мы будем ненавидеть вместе... Мы с тобой две половины, Мейбл, и никакое чудовище не может этого разрушить. Я не позволю ему отнять у меня тебя.  Ее взгляд оторвался от темного ряда могил внизу и остановился на Диппере. Наконец, она медленно протянула ему руку.