Я уже выбрал.

Сильвера привезли на следующее утро. Элвин успел проснуться, привести себя в порядок и убрать от двери стул, которым на ночь подпер ручку – на всякий случай, – хотя прекрасно сознавал, что для возжелавшего войти это – слабая преграда. В выделенную ему комнату вошёл шкафоподобный, коротко стриженный парень, исцарапанный, будто его волоком тащили через заросли терновника. В руках он опасливо держал кошачью переноску, издававшую звуки, больше всего напоминавшие рев потревоженной автомобильной сирены. Исцарапанный парень осторожно, будто неразорвавшийся снаряд, поставил переноску с шумным содержимым на пол и поспешно убрался из комнаты. – Сильвер! – позвал Элвин и злобный, возмущенный вой прекратился, будто обрубленный. – Выходи. С этими словами бета приоткрыл дверку переноски, и оттуда серой молнией выскочил, чтобы мигом скрыться под кроватью, кот. – Вот же ж...! – высказался Элвин. – Сильвер! Выходи, морда усатая! Кис-кис-кис! Кот по-партизански упорно молчал, сверкая зелеными глазищами из самого тёмного угла своего убежища. Тяжко вздохнув, Элвин опустился на четвереньки и, приблизившись к краю кровати, вновь позвал любимца. Кот продолжал презрительно молчать и не двигался с места. – Ну что за негодяй? Ты не кот! Ты – собака! Причём женского пола! – посетовал бета. – Выходи, говорю! Кровать была невысокой, поэтому парню пришлось опуститься грудью на пол и, просунув руку под мебель, попытаться дотянуться до вредного кошака. Внезапно чьи-то руки легли на бедра и сзади к Элвину бесцеремонно прильнуло чье-то тело. – ...Твою мать! – подхватился бета, выдергивая руку и пытаясь вскочить на ноги. – Все же привезти кота было хорошей идеей, я сразу понял! – заявил Дик. – Просто замечательной! – Пусти! – возмутился парень. – Еще чего! – возразил альфа. – Такой удачный момент! За ночь я отдохнул и теперь могу заняться тобой всерьёз. Говорил он прямо в шею беты, щекоча тёплым дыханием и вызывая странный сладостный ужас где-то в животе. Но Элвин был не хрупким омежкой, которого просто запугать, а после подавить физической силой. Резко откинувшись назад, бета ощутил острую боль от удара в затылке. Но исцеляющим бальзамом на пострадавшую голову пролился болезненный стон и последовавшая за этим куча матов, а главное, разжавшиеся руки альфы. В этот момент дверь открылась и послышался знакомый звонкий голос Энжела. – Можно потише устраивать свои игрища? Люди спят! К радости Элвина, Блэквуд тут же прекратил материть "скудоумного недотрогу, чуть не сломавшего ему челюсть бестолковой башкой" и поднялся на ноги. – Тебя, Энжел, никто слушать не принуждает! Езжай домой и спи хоть круглые сутки. Никто тебе не мешает, а вот ты – да, мешаешь. Я вообще удивлен, что ты еще здесь, по-моему вчера я довольно ясно, чтобы ты понял, выразился – я не хочу тебя видеть. Оставь меня в покое! Услышав такую знакомую просьбу, которую сам в различных вариациях пытался донести до бесцеремонного клиента не раз, Элвин не удержался от смешка и тут же два гневных взгляда скрестились на нём. – Нашёл что-то забавное? – холодно спросил Дик. Элвин благоразумно промолчал, опустив глаза, но комизм сложившейся ситуации заставлял подрагивать уголки его губ. – С-смешно, значит?! – зло прошипел омега. – И откуда ты его взял, такого смешливого, Дик? Там же, где и других, полагаю? И? Ты надеешься, что я так просто уйду, позволив тебе развлекаться? Позволю окончательно уничтожить и опошлить все, что между нами было? Размечтался! Никуда я не побегу, а раз тебя так напрягает моё присутствие, это твои проблемы! Кто тебе сказал, что жизнь – земляничное варенье? Пожалуй, я даже поступлю в стиле "не можешь прекратить безобразие – возглавь его!". Омега явно был разъярен и, говоря все это, обходил по кругу Элвина. – Ты сам это начал, – мрачно заявил Дик, – так что смири свой характер и все станет по-прежнему. Знай своё место и веди себя как подобает омеге! – А вот перетопчешься! – заявил Энжел Дику и обратился к Элвину. – Так как, говоришь, тебя зовут? Бета удивился перемене в голосе омеги – только что шипевший разъяренным котом Энжел заговорил другим, звонким и гортанным, завораживающим голосом. Больше всего это напоминало журчание ручья. И как загипнотизированный слушая этот голос, Элвин молчал, ощущая себя дурак дураком. – Так как тебя зовут, милашка? – повторил омега, приблизившись к замершему парню и положив ему на грудь холеные ладошки. – Эл... Элвин... – наконец, запинаясь, сказал он, глядя в невозможной, пронзительной голубизны глазища и не замечая, как наманикюренные пальчики расстегивают на нем рубашку. – Ты и правда красивый... Дик не зря выбрал тебя... – перешёл на интимный шепот Энжел, проводя нежными руками по груди и плечам беты, чтобы снять рубашку. Элвин судорожно вздохнул, а со стороны Блэквуда послышался угрожающий рык. – Ты что твор-р-ришь, Энжел? Пр-р-рекрати немедленно! – Будь так добр, Дик, – медовым голосом почти пропел омежка, – заткнись! И прежде чем рычать, для начала реши, кого из нас к кому ревнуешь... С этими словами Энжел обвил руками шею беты и поцеловал. Руки Эла сами собой, совершенно неосознанно обвили талию омеги и притянули ближе, теснее, хотя разум вряд ли осознавал действия тела, потому что голова была лёгкой и пустой, как воздушный шар, наполненный гелием. Тело в его руках было тонким, гибким и пахло просто умопомрачительно какими-то экзотическими фруктами. Губы омеги, нежные и прохладные, не подчиняли, не старались утвердить собственное доминирование, но и не покорялись бездумно в ожидании действий Эла. Этот поцелуй был скорее приглашением к общению, к некой игре с равным партнерством, и бета с энтузиазмом, которому бы в другое время подивился сам, включился в предложенную игру. Он то мягко проникал языком в чужой рот, исследуя и лаская, то, напротив, зазывал визитера к себе. Это было... головокружительно. Парень совершенно потерялся в пространстве и времени и выныривать из этого омута не желал совершенно. Он немного пришёл в себя уже лежа на постели без малейшего признака одежды, причём, когда избавился (или его избавили?) от неё, осталось для беты загадкой. А перед ним, а точнее, на нем разыгрывалось умопомрачительное зрелище. Совершенно обнаженный, восхитительно прекрасный Энжел сидел на его животе. Стройное, с молочной кожей и без единого волоска тело чувственно извивалось под ласкающими его смуглыми руками прижавшегося сзади к Энжелу альфы. Голова омежки была запрокинута, сквозь приоткрытые влажно-розовые губы вырывалось хриплое дыхание, перемежаемое стонами, а порой и вскриками, когда прикосновения альфы становились жестче. Элвин завороженно наблюдал за этим страстным действием, чем-то напомнившим ему пляску пламени свечи, пока нечто не отвлекло его внимание. Некрупный, аккуратный член омеги, поблескивающий от выделяющейся смазки, завлекательно покачивался от движений своего хозяина. Он словно звал Элвина, дразня обнажившейся карамельно-розовой рельефной головкой, и бета не стал бороться с искушением. Дождавшись, когда расположившиеся на нем любовники приподнимутся, скользнул по постели вниз и, обхватив руками стройные омежьи бедра, вобрал член Энжела в рот. Пара над ним синхронно застонала, видимо, омега сжался от дополнительного удовольствия, невербально передав собственное наслаждение альфе. Элвин принялся посасывать попавший в плен его рта орган, который настолько комфортно разместился, что, заполняя до горла, не причинял неудобств. Парень уже ощущал, как в преддверии оргазма дрожат мышцы бедер Энжела, член становится все тверже и рельефнее, а стоны надрывнее... когда неожиданно все прекратилось. Альфа резким движением оттащил омегу назад, безжалостно лишив подступающего удовольствия. Стоны разочарования Энжела, который был на грани, и Элвина, желавшего ощутить вкус удовольствия омеги, наполнили комнату. Дик на это лишь тихо посмеивался. – Вы оба, особенно ты, Энжел, помотали мне изрядно нервов. И потому так просто не отделаетесь. За все в жизни надо платить, особенно за мои нервные клетки, – нагло заявил альфа. – Так что, моя радость, не отвлекайся от нашего гостя и окажи ему ответную услугу, а я посмотрю... За то время, что Блэквуд говорил, Элвин немного пришёл в себя от того непонятного угара, который затмевал его разум несколько минут назад, и внутренне взвыл: "Что я творю? Как я вообще умудрился оказаться в постели с этими двумя? Этот омега действует на меня как-то странно... Его запах, голос, прикосновения... Это словно афродизиак какой-то! Мало было на мою голову этого озабоченного альфы с его животным магнетизмом. Как бы я ни посылал его всеми известными адресами, он притягательный мужик, – себе-то можно не врать, – с этим я мог бороться и контролировать. Тем более что увлечение таким типом кроме боли и проблем ничего мне не принесёт. Но омега просто сносит крышу настолько, что я не только не контролирую собственные поступки, но даже не все их осознаю... Нет, надо от этих умников делать ноги, пока не поздно. Хотя куда позднее-то? Ох, чую, плохо это кончится. Для меня. Эти скандалисты после бурной ночи помирятся, а мне потом как с этими воспоминаниями жить?" Размышляя в подобном ключе, Элвин стал осторожно отползать от разговаривающей пары, пытаясь слиться с рисунком ковра, на котором они, как оказалось, расположились. Но не срослось… Не прерывая общения, даже не поворачивая головы в сторону беты, альфа вдруг протянул к беглецу руку и пальцы стальным капканом сомкнулись на щиколотке беты. – Куда собрался, милашка? Все интересное только начинается, – повернулся он, наконец, к Элу. – И учти, если после всего, что только что происходило, ты решил выдать мне нечто вроде "оставьте меня в покое, я не такая, я жду трамвая" – горько пожалеешь. Обещаю. Думаю, ты прекрасно знаешь, кто я и насколько безжалостным я могу быть. Отказываться надо было прежде, тогда шанс был, а теперь поздно – увязла птичка. Дик говорил, а его бездонно-черные глаза пристально смотрели Элвину в лицо, вызывая страх. Договорив, альфа потянул парня за ногу к себе и бета просто не решился возразить. Он не был девственником и, в принципе, ничем особенно страшным и непоправимым для него этот секс не станет. Даже если ему не понравится поведение Дика в постели. Особенно если не понравится... А вот в противном случае... Мало того, что в сложившемся положении страдало самолюбие Элвина, так ещё страшно было остаться с разбитым сердцем, когда альфа, наигравшись, потеряет к нему интерес. Однако выбора ему не оставляли. Подтянув бету поближе, Дик развернул его спиной к себе и усадил между раздвинутых ног так, что голова беты оказалась на его плече, вжался крупным эрегированным членом в поясницу. Подобравшийся Энжел подполз к ним на четвереньках и склонился над членом беты, так что парню прекрасно была видна красивая, гладкая, как шелк, спина и верхняя часть восхитительной округлости ягодиц. Двигался омега мягко-тягуче, как крадущийся кот, и смотрел прямо в глаза Элвина таким многообещающим, распутным взглядом, что запутавшийся в собственных противоречиях бета махнул на все свои тревоги и переживания рукой и решил просто плыть по течению. Пожалуй, несмотря на стаж работы в "Дикой орхидее", Элвин не видел ничего более эротичного, чем Энжел, слизнувший тягучую каплю смазки с его члена широким влажным мазком шаловливого языка, заставив бету с шипением втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Затем опустился ниже и продолжил облизывать ствол по всей длине, словно подтаявшее эскимо. Дрожь сотрясла Элвина, тело выгнулось, и он пошло застонал, совершенно потерявшись в ощущениях. Кто-то, видимо, Дик, потянул за плечи, заставляя бету лечь спиной на пол, и тут же его ноги оказались широко разведены. Парень поежился, ощущая себя неприлично открытым. Распахнув демоны знают когда зажмуренные глаза, Элвин натолкнулся на чёрный алчный взгляд, которым изучал его разложенное, влажное от пота, до дрожи возбужденное тело альфа. Элвин нервно облизал сухим языком губы в напрасной попытке их увлажнить и Дик тут же откликнулся на этот жест, с силой сжимая бедро парня и стараясь глубоко и ровно дышать. – Энжел... – голос альфы сорвался. – Сядь на него... Хочу посмотреть... Омега насмешливо фыркнул. – Ты уверен? Инфаркт от перевозбуждения не получишь? – насмешливо поинтересовался он. Вообще, к удивлению Элвина, омега в такой ситуации проявлял поразительную выдержку, чем ни альфа, ни бета похвастаться не могли. – Не дождешься! – прохрипел Дик. Пожав плечиками, Энжел устроился на бедрах Элвина и начал неторопливо опускаться на стоящий колом член. Бета стонал как заевшая пластинка. Внутри Энжел был влажный, горячий и податливый. Он, глядя на бету из-под полуприкрытых век, двигался так раздражающе медленно, что парень под ним с силой стискивал кулаки, боясь не выдержать этой пытки и, схватив мучителя за талию, резко насадить на себя. Наконец, омега опустился до конца и замер, дрожа. А после... После началась скачка, какой Элвин прежде себе и вообразить не мог. Омега с силой сжимал бока беты ногами и жестко, ритмично опускался и поднимался на пронзающем его органе. Похоже, Энжел был не сторонником нежного секса и бета от подобного обращения невольно ощущал себя участником родео, причём четвероногим. Он жадно толкался навстречу скачущему Энжелу и настолько оказался захвачен этим процессом, что совершенно не понял, откуда в его заднице взялись три уверенно скользящих пальца. Несколько опомнился он, когда наглые пальцы пропали, а к его опустевшему отверстию прижалось нечто другое... В следующую минуту Энжел слегка замедлил свои движения, а в анус беты, преодолевая сопротивление мышц, протиснулась крупная головка члена. Подождав ещё немного, альфа одним движением вошёл до конца и они трое задвигались так синхронно и гармонично, словно репетировали этот процесс заранее, а дальше Элвин потерялся в круговерти наслаждения. Парочка, нагло совратившая его, оказалась просто неистощима на различные способы получать удовольствие, и после неизвестно какого по счёту оргазма, заставившего его забиться в пароксизме страсти, Элвин просто отключился...