Да свершится чья-нибудь воля...

— Да свершится чья-нибудь воля! — пьяно выкрикнул Ворон и, подняв пистолет, медленно направил его в сторону Робера. Стоявший поодаль Дикон был белее мела. Находившиеся рядом люди этого не замечали. Все внимание сейчас было приковано к Ворону, зажатому в его пальцах пистолету и поникшему связанному пленнику, судьба которого была в руках маршала. Никто сейчас не смотрел на Дика, кроме Алвы. Маршал лениво обернулся к своему оруженосцу, и Дик увидел в совершенно трезвых синих глазах тот самый вопрос, который четверть часа назад монсеньор имел наглость ему озвучить: «Согласны ли вы, юноша, ради спасения его жизни, отдать мне свою?» Тогда Дикон ничего не ответил, лишь с ужасом глядя на то, как люди Адгемара толкают перед собой связанного и избитого Робера, глухо спросил: — Вы хотите меня убить? Алва зло усмехнулся и, крепко ухватив подбородок Ричарда сильными пальцами, резко повернул лицо юноши к себе: — Нет, не убить, но определенно хочу… — маршал смотрел в расширившиеся от ужаса глаза Ричарда, тот потрясенно молчал, сообразив какого рода это странное «хочу». Немыслимое. Невозможное. Ужасное! Алва поторопил:  — Ну так как? Я сохраню жизнь ему, в обмен на вас, юноша, во всех известных смыслах. Тогда Ричард ничего не ответил, просто не мог. Даже потрясение от появления в их лагере пленного Эпинэ было не столь велико, как шок от сделанного Алвой предложения. Дернувшись, Дикон освободился от чужих пальцев и резко развернувшись, кинулся прочь. В том, что Алва без колебаний убьет Робера, Ричард не сомневался. Такое уже случалось у него на глазах, с Оскаром. Генерала Феншо маршал приговорил к смерти, и ни уговоры, ни мольбы не помогли отменить жестокое решение Ворона. Так что же ему мешает сейчас взять и на глазах Ричарда уничтожить человека, которого Дик любит? Да, любит. Очень…. Они с Робером были по-настоящему близки духовно и… Впрочем «и» случилось лишь однажды, но этого вполне хватило для того, чтобы привязать Дика к маркизу Эр-При, сделать его в глазах юного романтика самым лучшим человеком в этом мире. Они встретились на обломках взятых войском Алвы Барсовых врат. Сперва Ричард принял Робера за старшего Эпинэ, Мишеля, который очень давно встал под знамена восстания рядом с Эгмонтом Окделлом. Да, Робер очень походил на брата, так же сильно, как сам Дик был похож на своего отца. Они увидели друг друга в безумии штурма. Робер, ни раздумывая ни секунды, застрелил кинувшегося на Дика барса, Дикон же в свою очередь выстрелил в адуана, целившегося в Эпинэ. Однако подстреленный таможенник все же умудрился ранить Робера. Ричард тогда почти выбился из сил, таща на себе друга семьи до лагеря. Его раздирали сомнения на счет того, правильно ли он поступает и как отреагирует Ворон на такой подарок судьбы, но оставить истекающего кровью Робера рядом со вратами в Закат, Окделл просто не мог. Спас, притащив иноходца в логово волка, а потом сам выхаживал, с каждым днем все сильнее привязываясь к новому другу. Робер был идеален. Во всем. Честный, благородный, печальный, красивый, храбрый и одинокий… Дикон очень скоро поймал себя на мысли, что любит этого человека и не только как друга. Робер принял его чувства, ответил, согласившись с горячими уверениями Дикона, что нельзя откладывать такие вещи на потом. Война же, кто знает, сколько им отмерено? Тут каждый день может стать последним. Ричард парил над землей, не видя ничего вокруг. Опрометчиво. Особенно стоило бы обратить внимание на острые, страшные взгляды, которые с тех пор, как в лагере появился Эпине, стал бросать на оруженосца Ворон. Тот словно почувствовал перемену в Ричарде, а может точно знал, что произошло. В армии укрыть что-то довольно сложно, всё и все на виду. День ото дня Алва становился злее и язвительнее к ним обоим. Лишь заметив однажды неприкрытый враждебный взгляд маршала в сторону Робера, Дикон сообразил, что любимому нужно срочно бежать, в противном случае, Ворон поступит с ним так же, как с Оскаром. Побег прошел на удивление гладко. Рана Иноходца затянулась, осталась правда слабость, но ждать больше делалось невозможным. Нужно было действовать. Дик все подготовил, нашел выносливого и сильного жеребца, отдал смущенному Эпинэ все имеющиеся у него деньги, и чуть не плача обнял на прощание. — Прошу будь осторожен. — Ты тоже, война… — Я люблю тебя, Робер.  — Мы обязательно увидимся, Дик… Создатель… Если бы Дикон знал, что увидеться придется так скоро! Робер не успел добраться даже до границы Кагеты. Его схватили разъезды Белого Лиса, и теперь Адгемар использовал своего бывшего союзника, чтобы задобрить победившего Ворона. — Да свершится чья-нибудь воля…. Синий взгляд обжог Ричарда неизбежностью выбора. Сейчас или никогда… Лишь от него теперь зависит будет ли жить Эпинэ. Ричард, стиснул зубы, так что свело скулы, и едва заметно кивнул. Да свершиться чья-нибудь воля… И пусть на этот раз воля будет именно его, Дикона, пусть он спасет любимого человека, даже ценой своей свободы и чести… Да будет так. Ричард зажмурился, гоня навернувшиеся на глаза слезы отчаяния, и услышал звук выстрела.