Сгусток под рёбрами

- С-Санс... - дверь с тихим скрипом приоткрылась, но никто не заглянул в комнату, так нагло разбуженный скелет видел только маленькие костяные пальчики, придерживающие дверь. Помявшись, малец мягкими шагами вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. - Чего тебе? - ширококостный посмотрел на малыша, мявшего подол ночной рубашки. Он опёрся ладонями об кровать и приподнял торс, чтобы полностью рассмотреть внезапного гостя. По его приподнятым щёчкам, из-за которых многие думали, что он всегда улыбается, проходили свежие мокрые дорожки, хорошо видные в свете камней, освещавших Подземелье во время ночи, в глазницах ещё было немного слёз, а само личико было слегка красным. Он шмыгнул носом и пробормотал: - Санс, могу я сегодня поспать с тобой? - С какого хуя "Великий Папайрус" хочет спать со своим "никчёмным братом"? - усмехнулся ширококостный. Он обожал, когда его братик косячит, боится или просто чувствует себя слабым, трусит и прячется под куртку старшего брата. А особенно старший любил, когда Папс сам признавался в своей слабости. Он был чертовски милым в такие моменты, и скелет с радостью смаковал его жалкий вид, поддевая словами. - Мне... Мне приснился кошмар, - Папайрус отвернулся к двери и закрыл личико руками, тихо всхлипывая. Брат был злым и жестоким с ним, как и все в Подземелье, и маленький скелетик не понимал, почему. Он ведь не делал ничего такого. Из-за этого малыш часто злился на старшего, бил его, обзывал. Он пообещал себе, что когда вырастет, то обязательно будет сильнее брата и будет сам издеваться над ним. Но когда Папайрусу становилось плохо, когда ему снились кошмары или когда он влипал в драки, Санс всегда был готов помочь ему. Он мог насмехаться, ругаться, но всё равно нежно прижимал к себе и успокаивал. Поэтому малыш любил старшего братца. Поэтому сейчас он пришёл к нему. Но насмешки Санса заставляли чувствовать себя жалко. Папайрус уже хотел было открыть дверь и вернуться в свою кровать, чтобы там тихо глотать слёзы и трястись от страха, как вдруг сзади себя, прямо над ушным отверстием услышал голос. - Не хнычь, - Санс положил руку на череп младшего, развернул его к себе лицом и улыбнулся, - Чо за хуйня тебе приснилась в этот раз? - Мне п-приснилось, что к-король А-Азгор умер, и я з-заменил его м-место, - маленький скелетик сделал осторожный шаг к ширококостному, продолжая сжимать подол пижамы, - А т-ты стал м-моей королевой, - он отвёл взгляд и раскраснелся. Санс заржал и повалился на спину, - Эт-то не смешно! - Отнюдь, бро, это охуеть, как смешно! - скелет одним движением вытер навернувшуюся от смеха слезинку и снова сел перед братом, - Я хоть красивой королевой-то был? - Угу, - Папайрус весь смущался, вспоминая привидевшийся ему образ, - Но потом ты ушёл от меня, - из его глазниц снова потекли слёзы, - Ушёл в Руины. И я искал тебя, но когда нашёл... - он закрыл лицо ладошками, - Было поздно, - он уткнулся в грудь Санса лбом, продолжая плакать, - Т-ты б-был м-мёртв. Твой п-прах... Я с-соб-брал его и п-пост-тавил возле к-кровати... - Тсс, тихо-тихо, - ширококостный обнял младшего и потёрся костяной щекой об его череп, - Я здесь, всё хорошо. Королю ещё жить да жить, нет бы он, мудак, сдох, да вот не хочет никак, - Папс слабо стукнул брата, - Хей, я же просто шучу, хе-хе, - Санс поднял брата и понёс на свою кровать. Уложив его, он улёгся рядом. Папайрус всё ещё жался к нему. Он засунул руку под его футболку и стал проводить рукой по рёбрам, словно проверяя, что они на месте. Скелет покраснел, но останавливать его не стал. Вскоре малыш заснул. *** - Папс? - Санс приоткрыл дверь и просунул голову в образовавшуюся щель. Его младший брат поднял голову и уставился на низкого. - Что, блядь? - он широко зевнул. - Могу я сегодня поспать с тобой? - скелет увеличил расстояние между дверью и стеной и вошёл в комнату. Папайрус невольно улыбнулся, завидев едва прикрытый футболкой живот. От него исходило слабое красное свечение, это заставило высокого насторожиться. Он поднял взгляд на лицо брата. Тот старался выглядеть спокойным, но получалось слабо. Хоть глазницы и были сухими, мокрые дорожки на щеках выдавали старшего. - Опять? - понимающе спросил Папс. Санс кивнул и тихо шмыгнул носом. Когда младший подрос и ему перестали сниться кошмары, или он сам справлялся с ними, невыносимые кошмары настигли старшего. Точнее, один кошмар. О том, как появляется наглый человек и убивает всех на своём пути. Как он убивает Папайруса, и Санс снова и снова сражается с ним, но проигрывает и просыпается в холодном поту. Это уже начинало надоедать, но привыкнуть скелет никак не мог. Потому приходил к брату, только он мог его успокоить. - Давненько тебе снилась эта поебень, - Папайрус привычно поднял одеяло, приглашая старшего. Санс, как верный благодарный пёс, сел на кровати, скинул кроссовки, подобрал ноги под себя и наклонил голову на плечо Папса. Живот всё ещё опасливо светился красным, высокий обнял брата одной рукой, прижимая к себе, и положил эту руку на его пузо. Санс в мгновение ока успокоился и закрыл глазницы, с наслаждением погружаясь в сон. Свет погас.