Сгусток под рёбрами

Холодный ветер развевал красный шарф высокого скелета, острые снежинки рассыпались на миллионы кусочков, ударяясь об крепкие кости, начиналась метель. Жители Сноудина запрятались по домам, и только неизменно упёртый Капитан Королевской Гвардии оставался на посту. Вообще, это был пост Санса. В нескольких метрах от сюда стояла большая дверь. По словам Санса, оттуда приходили люди. Папайрус никогда не видел людей, но старший брат рассказывал ему, что когда Папса ещё не было, в Подземелье приходил человек. Он был настолько слаб, что помер ещё в Сноудине, то ли от холода, то ли от кого-то из местных. Снег и ветер усилились. Скелет сел за прилавок. Крыша немного спасала от метели, но этого было недостаточно. Подрагивая от холода, Папайрус снял шарф и намотал на себя, кутаясь в мягкую тёплую ткань. Он не привык сидеть на одном месте, он любил ходить туда-сюда. Встав, Папс навернул несколько кругов вокруг поста, затем подумал и направился к двери. От неё шло тепло, скелет прислонился к камню и прислушался, но ничего не услышал. Постояв там и немного прогревшись, он направился обратно. - Ты какого хрена здесь делаешь!? - взревел Папайрус, увидев у поста своего брата, - Немедленно пизди домой! Здесь же ёбанная метель! - Не ори, ублюдок, - Санс держал что-то в руках, младший не понял, что это, пока низкий это не развернул. Это был плед. Ширококостный протянул его брату, - На. Я, блять, знаю, как пиздецки холодно тут бывает. - И нахуя ты тогда сюда припёрся, если знаешь? - Папайрус всё же взял плед и накинул на себя. Он стянул с себя шарф и привычно намотал его на шею. - Ибо нехуй тебе мёрзнуть без меня, - и снова эта бесящая улыбка, из-за которой так и хочется разбить ему лицо. Он уселся на прилавок и свесил ноги. Высокий уставился на брата. Если бы не беременность Санса, Папс бы тут же повалил наглый мешок костей и отымел прямо на прилавке. Но пока что нельзя. Нужно терпеть. Скелет покраснел и повернулся к ширококостному спиной. - Иди домой, - рыкнул он. Папайрусу нужно было снять напряжение в тазовой области, и даже если это придётся делать самому, он ни капли не будет против. Восемь месяцев научили его сдерживаться от желания всадить брату. Но сейчас вся выдержка трещала по швам. Санс усмехнулся. - Я тоже хочу этого, - эти слова, словно стрела, пронзили разум Папса. Он обернулся и прямо за своей спиной увидел старшего брата. Низкий скелет высунул язык, словно собака, и тяжело дышал в предвкушении, - У меня ещё рот есть, - он снова ухмыльнулся и полез расстёгивать ширинку младшего. *** Санс сладко посапывал, положив голову на колени брата. Рука в красной перчатке поглаживала его по боку. Папайрус поправил плед на своих плечах, получше кутаясь в него. Метель стихла, но всё же так было уютнее. Они сидели на всё том же прилавке поста. Точнее, сидел высокий. Он поднял братца, просунув руки в подмышки, и сам лёг. Полностью разлечься не удалось, пришлось согнуть ноги в коленях и упереться спиной об столб. Папс разместил брата у себя на груди. Санс сполз пониже, усевшись на позвоночник и положив руки на рёбра скелета, а свою голову положил на руки. Он завороженно рассматривал лицо младшего, протянул руку к его шраму, проходившему через правую глазницу, и одним пальцем осторожно провёл по трещине. Высокий закрыл правую глазницу. - Босс, - скелет стал двумя пальцами открывать глазницу и подтягиваться к его лицу, - Открой, я хочу кое-что попробовать. Капитану Королевской Гвардии стало интересно, и он открыл глазницу. Санс тут же запустил свой язык туда, стал облизывать череп изнутри. Папайрус вскрикнул от неожиданности и застонал. Это было прекрасно. - Б-б-бляя... - пробормотал он, притягивая лицо ширококостного ближе и помогая ему удобнее устроиться на своей груди. Скелет усмехнулся. Лавируя между магических нитей, его длинный язык добрался до стенки черепа и очертил там небольшое сердечко. Папайрус спустил ноги с прилавка на землю, он снова был возбуждён. - С-сан-нс-с-с... - простонал высокий и захотел что-то ещё добавить, но язык вылез из его глазницы и просунулся между острыми зубами. Папайрус схватился за выпирающий живот, вонзив в него пальцы. Санс вскрикнул через поцелуй, и скелет тут же отпустил красную кожу, сложив руки на спине брата. Низкий разорвал поцелуй и продолжил облизывать лицо Папса. В попытке подобраться ещё ближе, он соскользнул и вальнулся в снег. Младший расхохотался, старший сел и обидчиво надулся, вызывая у брата ещё более сильный смех. Капитан Королевской Гвардии встал, подобрал ленивого братца на руки и потёрся своей выпирающей над ноздрями косточкой об его. - Ты жалок, - промурлыкал Папс, накрывая свою голову и голову Санса пледом. Раздался очередной крик, за которым тут же последовал сладкий стон.