Сгусток под рёбрами

В последнее время Папайрус совсем не высыпался. Якап просыпался по ночам и громко плакал, мешая спать. Высокий едва удерживал себя в кровати, накрываясь подушками, закутываясь в одеяло, чтобы не встать и не заткнуть эту мелочь самостоятельно. Однако Санс, как истинная мамочка, быстро успокаивал младенца, точно зная, что ему нужно. Папайрус целыми днями патрулировал Сноудин и его окрестности, проверял членов семейства собачьих на их постах, иногда приходил на окраину снежной части Подземелья, в надежде увидеть Андайн и постебаться над ней. Его до ужаса забавляло, как девушка, некогда бывший его учитель и в своё время капитан Королевской Гвардии, старалась скрыть ненависть, подчиняясь приказам скелета, но, в итоге, не выдерживала и с громким криком бросалась на него, желая заколоть насмерть копьём. Но Папс всегда выходил в этих битвах победителем, а Андайн позорно уходила в Ватерфол, зализывать раны, матеря высокого. Точнее, уходила она к Альфис, у которой жила в последнее время, но Папайрус этого не знал. И вот, он снова пришёл на окраину, шлёпая по противно-мокрому тающему снегу. Стараясь не уснуть на месте, он стал разглядывать рельеф синего камня под ногами, иногда ковыряя его каблуком сапога. Наконец, в его поле зрения появилась синяя рыбка. Гремя бронёй, она подошла к капитану, сложила руки по швам и чётко отчиталась: - За последнюю неделю людей в районе Ватерфола обнаружено не было, - она поклонилась, согнувшись в идеально прямой угол. - И вот нахуя ты говоришь мне это каждую грёбанную неделю? - скелет зевнул. В отличие от постовых Сноудина, которых он проверял чуть ли не каждый день, Андайн отчитывалась ему раз в неделю, каждый четверг. - Потому что, блять, твоя ёбанная персона хочет этого долбанного отчёта, - пробубнила девушка, всё ещё смотря в пол, затем выпрямилась и сказала в костяное лицо, - Ваш приказ. Отчитываться каждый четверг. - Да я, блять, знаю, - махнул рукой долговязый, - Но можно же применить хоть одну, мать твою, капельку мозгов и придумать что-нибудь поинтереснее, чем просто "людей не обнаружено". Или, с помощью той же капельки мозгов, додуматься так и сказать: "Нихуя нет", - он приблизился к самому лицу рыбки и постучал кулаком по её лбу, - Хотя, как я вижу, мозгов у тебя даже хреновой капельки, и то нет. Андайн сжала жёлтые зубы, нахмурилась. Папайрус знал, что сейчас её прорвёт, и у них снова завяжется бой, но, на его удивление, девушка сдержалась. Тяжело выдохнув, она развернулась и ушла в лабиринт водопадов и каменных стен. Скелет разочаровано хмыкнул и направился домой. Санс, снова набегавшийся за день, устало упал на стул и бросил взгляд на только-только заснувшего сына, душа которого продолжала приглушёно светиться красным. Ухаживать за ребёнком оказалось реально сложно, и, хоть он и растил Папайруса почти сам, но он никогда не возился с младенцем. Этим занималась их мать, пока её не прибили. Тогда Папс уже подрос, и с ним было, как сейчас понял ширококостный, проще. Он, хотя бы, сам мог ходить в туалет и есть. Медленно засыпая, усталый скелет взял бутылочку из-под горчицы, которая стояла рядом с ним на столе, и отхлебнул немного. К его разочарованию, внутри оказалось молоко. Вернув бутылочку на место, он встал, потянулся, взял коробку с посапывающим сынишкой на руки и вынес её на диван в зале. Нужно было приготовить ужин, ибо с минуты на минуту должен был вернуться его младший брат, наверняка такой же голодный, усталый и, скорее всего, потому злой. Только низкий набрал в кастрюлю воды и стал чистить овощи для быстрого простенького супа, как дверь с грохотом открылась и тяжёлая костяная туша упала на диван. Старший вышел в зал поприветствовать братца. Тот навис над коробкой с малышом и мягко улыбался, видимо расслабляясь. Вид безмятежного Якапа успокаивал высокого. И даже царивший вокруг бардак его, казалось, не волновал. Тихо вздохнув, Санс вернулся на кухню. Он слышал, как Папайрус встал с дивана, как стук его каблуков приблизился к нему, как он тяжело дышал ему в ушное отверстие, сжимая в душащих объятиях. Он чувствовал, как их души наполняются желанием, как Папайрусово проявление этого желания упирается в его таз, а его личное - в жёсткую ткань шорт. Но дальше объятия дело не зашло, ибо оба были усталыми и голодными. - Суп скоро будет готов, - бросил ширококостный уходящему скелету, - Я тебя позову, - Папс кивнул и вернулся на диван. Посидев там не больше пяти минут, он направился в свою комнату и заперся там. Приглушённые стоны и скрип кровати Санс слышал кристально чисто. И тут его голову озарила идея. Якап будет спать ещё долго, он любит это дело, так что воплотить эту идею низкий вполне мог. Стук в дверь отвлёк Папайруса от мастурбации. Чтобы сохранить хоть какое-то приличие, он с трудом застегнул ширинку обтягивающих брюк, хоть и прекрасно знал, что за дверью Санс. Однако, когда он открыл дверь, в штанах стало ещё теснее. Санс, только в ошейнике и фартуке, завязанном за его спиной и шеей, прикрывающий перед рёбер и таза, облизывал немного жирную ложку, смачно причавкивая, широко расставив ноги и оперев вторую руку, согнутую в локте, о таз. Не разгибая локтя, он отвёл ложку от своего рта вправо, а таз отвёл влево. Это ужасно пошлое выражение его лица, этот вид, эта поза - всё буквально кричало: "Я - Гламурная сучка", с сильным ударением на "Гламурная". - Суп готов, - выдохнул он на столько сексуально, что у сдерживающегося девять месяцев Папайруса по позвоночнику пробежалась толпа мурашек, - Ты будешь? - он сделал шаг в комнату брата, элегантно вытягивая ногу. Высокий просто не мог больше терпеть. Он схватил старшего за ворот фартука, притянул к себе и оставил красную мокрую дорожку на его щеке, слизав попавшие туда с ложки от резкого толчка вперёд капли супа. Перехватившись с ворота на ошейник, Папс стал развязывать лямки фартука, совершенно оголяя такое желанное, такое горячее, такое страстное тело своего братца. - Босс... - подзадорил его ширококостный, - Я скучал, - протянул он, подаваясь вперёд, прижимаясь своими рёбрами к груди высокого. - Может мы хотим второго пиздюка? - усмехнулся Папайрус. - Ты сначала первого вырасти, - ухмыльнулся ему Санс. Впервые за последние несколько дней, все три скелета заснули счастливо. Хоть суп и остался нетронутым стоять на выключенной плите, ужин явно удался.