Сгусток под рёбрами

Азгор был тем ещё мудаком. Выращенный избалованным дитём, он всегда получал желаемое. Ходили слухи, что королева ушла от него сама, ибо не пожелала больше быть его нянькой*. Однако, не смотря на паршивый характер, король не боялся пачкать руки и держал своё королевство в ежовых рукавицах. По крайней мере, он так думал. На поверхности, для Дриммура всё было так, но, копнув хоть капельку глубже он мог увидеть всю гниль его Подземелья. Великий король Дриммур был чуть ли не самым наивным монстром во всём этом мире. Ему было крайне скучно в своём дворце, и он пытался себя развлечь всеми возможными методами. Однако, в итоге это вылилось в помутнение рассудка и часто проявляющемуся пофигизму к происходящему. Азгор проводил всё свободное время, которого было хоть пруд пруди, у барьера, ковыряя магическую стену своим копьём. Разбавляли эти однообразные дни и не давали ему совсем сойти с ума отчёты о происходящем в Подземелье. Потому он мог в любое время дня и ночи призвать любого своего слугу и потребовать от него отчёта о проделанной им работе. Особенно ему нравились отчёты Альфис. Они всегда были положительными для короля и заставляли того удовлетворительно улыбаться. Однако последний отчёт учёной взволновал его и до ужаса заинтересовал. - М-мне уд-далось выв-вести концент-тр-рированную РЕШИМ-МОСТ-ТЬ, - заикаясь, пролепетала ящерка. Она не считала Азгора великим, устрашающим или даже просто взрослым монстром, но при одном только виде животные инстинкты перекрывали разум, заставляя коленки дрожать, а голос надрываться. - И? - прогремел голос короля на весь тронный зал. - ...И я п-пок-ка не оп-проб-бовал-ла её ни на к-ком, - она сильнее ссутулилась и наклонилась так сильно, что чуть ли не касалась носом пола, пытаясь скрыть лицо. Азгор мог вычитать ложь по глазам. Альфис знала это, проверила на собственной практике. И попробовать повторить этот эксперимент ей ни капли не хотелось. Козёл тяжело разочарованно вздохнул, - Н-но! - кто-то потянул её за язык, и она всё-таки решилась поведать немного правды, - Я оп-пробовала РЕШИМОСТЬ, н-но я н-не зн-накома с р-рез-зульт-татом, - учёная вся сжалась, Азгор встал и подошёл к ней поближе. - Чего ты хочешь? - М-мне нужен-н... - она сглотнула, огляделась по сторонам, подманила лицо короля к своему лицу и прошептала ему на массивное ухо, - Сын капитана Королевской Гвардии. Азгор редко вызывал к себе Папайруса. Скелет был своенравным, но исполнительным. Он выполнял всю свою работу на все сто двадцать процентов, а его отчёты были не такими уж и интересными. "Убили того-то, того-то ради такой-то, такой-то цели, за такое-то, такое-то нарушение... Людей не обнаружено". В речах капитана не было жизни, была лишь чёткость и ярко выраженная преданность делу. Азгор скучал по Андайн. Её энтузиазм и желание прикончить всё, что двигается, а остальное подвигать и прикончить радовало и даже забавляло короля. А вот Папайрус словно бы не испытывал никаких эмоций. Он даже не боялся короля! Потому Азгор удивился, узнав, что у него есть сын. Сразу в голове появились вопросы: "Откуда?", "Кто мать?" и, наверное, самый логичный, ведь мы говорим о скелете - "Как?!" Но он сдержал в себе рвущиеся наружу слова, кивнул головой и отвернулся от учёной. - Можешь идти, - пробубнил он, снова направляясь к барьеру. Альфис развернулась и быстро засеменила к выходу. *** Андайн ломала голову над тем, как выманить новоиспечённых родителей из дому. И если папаша-Папайрус целыми днями пропадал на патрулировании Сноудина, то мамаша-Санс в это время возился с малышом и не отходил от него ни на шаг. Малыш много спал, по пять раз на дню, и в эти часы тишины скелет дремал или, ближе к вечеру, худо-бедно прибирал дом к приходу брата. Девушка, следившая за ними с помощью камер Альфис, думала забраться в дом ночью или пока низкий делает уборку и выкрасть дитя. Однако ей следовало во-первых, быть крайне аккуратной и тихой, а во-вторых, дождаться, пока внимательность и волнения высокого поутихнут. Поэтому она выжидала, прокручивая план действий в своей голове раз за разом, представляя все возможные события. Нужно было быть готовой ко всему. А малыш в это время рос. Красное сияние его души утихало крайне медленно, отчего его родители молча волновались об этом, не решаясь рассказать друг другу. Но после "первой" страстной ночи, возможно, самой яркой в их жизнях, ибо сдерживаться девять месяцев не каждый сможет, они стали более открыты друг с другом и высказали своё мнение об их дите. Оба пришли к мнению, что лучше не будить лихо, пока оно тихо и не лезть в это дело. Прошёл почти месяц, и Папайрусу пришло письмо от самого Азгора - короля всего Подземелья. Он вновь вызывал скелета к себе с отчётом о проделанной работе. Высокий задумался. Оставлять Санса с ребёнком одних было опасно, нужно было как-то по-быстрому добраться до замка. Пешком до него топать целый день, нужно полностью пересечь Ватерфол, Хотленд и Столицу. Ещё можно было доплыть до Хотленда на лодке Паромщика(или Паромщицы?), тогда путь занял бы всего полдня, но скелет не доверял этой странной неизвестной никому личности с его дурацким "Тра-ла-ла". Однажды Папайрус прокатился на его лодке до Ватерфола, и, честно признаться, поездочка была не из лучших в его жизни. Паромщик напевал свою бесящую до дрожи в костях песенку, а когда они почти доплыли, повернул голову к капитану Королевской Гвардии и сказал ужасно странную фразу: - Бойся того, кто говорит руками. Позднее Папс задумывался об этой фразе. Он знал, что Санс знает язык жестов. И его брат был единственным во всём Подземелье известным Папайрусу "тем, кто говорит руками". Придя к выводу, что странный монстр на лодке имел в виду его брата, скелет успокоился. "Я уже подчинил его, " - мысленно усмехнулся он Паромщику, как-то проходя мимо пути, ведущему к реке. Итак, Папайрусу нужно было добраться до замка быстро. Но потом его череп озарила иная великолепная, как он сам, мысль. Раз уж он не может оставить брата и сына, он возьмёт их с собой. Огласив решение Сансу, он приказал тому собрать всё самое нужное и отправился вниз ждать. Отказ, как видите, не принимался и даже не рассматривался. Вздохнув и улыбнувшись, низкий стал смиренно собирать сумку: Чистые пелёнки, всё та же бутылочка от горчицы с какой-то полезной смесью, от которой их сын воротил нос, но должен был пить, чтобы поддерживать организм в здоровом состоянии, бутылка с водой. Когда старший спустился вниз, высокий с Якапом на руках, завёрнутым в одеяла, как капуста, уже нервно топал носком сапога по полу и иногда поправлял мягкую ткань, шикая на малыша, чтобы тот не распинывался. Ширококостный принял дитё у брата, поправил сумку и вышел за ним в снежную пещеру. Им предстоял долгий путь. Быстро пройдя лабиринты Ватерфола, два брата немного замешкались в Хотленде, и уже под вечер добрались до Столицы. Монстры сновали туда-сюда, стараясь скорее добраться до дома, ибо прекрасно знали, что ночью в центре Подземелья не безопасно. Кто-то сильно толкнул Санса, пробегая мимо, от толчка скелет чуть не потерял равновесие, а мирно дремавший Якап проснулся и заплакал. Сразу же все уставились на двух скелетов, стали перешёптываться, заметив капитана Королевской Гвардии. Последний, в свою очередь схватил брата за капюшон и оттащил в переулок подальше от любопытной толпы. Низкий кое-как успокоил младенца, и они продолжили путь. Оставалось совсем немного.