Сгусток под рёбрами

- Почему ты никогда не рассказывал мне об этом? - высокий облокотился на стену и сполз по ней вниз. Он настолько устал, что даже материться сил не осталось. - О чём? - низкий присел рядом и прижался к брату. - О том, что наш отец водил нас во дворец, о том, что Азгор видел меня маленьким и слабым, о том, что мы не жили всю свою жизнь в этом блядском домике в сгнивающем Сноудине, - он уложил голову на голову Санса, притягивая малыша, закутанного в куртку старшего, к себе, раскрывая его и проводя острым пальцем по разным треснувшим рёбрышкам. Якап тихо захныкал и замахал ручками, пытаясь оттолкнуть руку отца от пострадавшего места. Папайрус лучше справлялся с магией регенерации. Он залечивал брата, чтобы потом ломать его и снова лечить. Его узкая глазница загорелась зелёным, и малыш затих, трещины стали затягиваться, младенец восторженно посмотрел на Папайруса. Как только высокий скелет закончил и хотел уже убрать руку, его сын схватился слабыми ручками за заключённый в ткань палец. Санс усмехнулся. - Вы похожи, - Папс непонимающе взглянул на брата, - Ты тоже был таким. Маленьким, невинным, жаждущим приключений, - он поднял малыша вверх, тот радостно замахал ручками и стал издавать непонятные звуки, - Мне часто попадало от отца за то, что я не мог уследить за тобой. Особенно в тот день, когда ты сразился с Азгором, - старший потёр в затылке, - Он меня чуть не прикончил. Тогда ТЫ в первый раз восстановил меня. Ты не помнишь? - Папайрус отрицательно покачал головой, - Хех. Ты что, совсем ничего-ничего не помнишь из своего детства? - Я помню... Помню тебя, - прошептал высокий, наблюдая за брыкающимся сыном. - Ясно, - слегка огорчённо ответил Санс. Всё же придётся рассказывать, - Наш отец был Королевским Учёным до Альфис. Он проводил всё время в лаборатории, и когда наша мать приводила нас к нему, а сама уходила работать, он пиздецки сильно злился. Тебе было всё интересно, я присматривал за тобой, вечером мать возвращалась за нами и уводила домой. Мы жили здесь, неподалёку... - А кем она работала? - Папайрус изогнул бровь. - Не знаю, бро. Она никогда не говорила нам этого. Она просто уходила и приходила. А отцу было насрать, он работал над своими грёбанными машинами. В общем, так всё и было, пока однажды мама не вернулась за нами. Отец уложил нас в лаборатории. Я слышал, как он говорил с кем-то по телефону, как материл кого-то. Потом он завалился спать, а я взял тебя и залез к нему на кровать. На удивление, он потом не прикончил меня. И мы поселились в его лаборатории. Но спустя год и с ним что-то случилось, а нас с тобой, как лишние души, решили прибить. Я схватил тебя и сбежал в самое захолустье, которое смог найти, - во рту скелета пересохло, голос так же стал сухим и грубым, словно бы он пытался сдержать слёзы. Он опустил Якапа и прижал его к себе, - ...Прости, что молчал. Просто... Мы... Мы и так хорошо жили... Без всего... Этого, - высокий скелет встал. - Успокойся уже, - сказал он, - Пошли, перерыв окончен. Я не хочу, чтобы вас двоих здесь прикончили, - он бросил холодный взгляд на брата и... Улыбнулся ему. Санс послушно встал и побежал за младшим. Они покинули Столицу и побежали по Хотленду. *** - Б-босс, я больше *фух* не могу, - скелет свалился на землю, лицом в песок, и распластался так. Хорошо хоть, что их сына нёс Папайрус. Он остановился, подошёл и поднял его за капюшон. Старший прикрыл потное уставшее после бега лицо и стал дёргаться, пытаясь вырваться из крепкой хватки. Младший вздохнул. - А я же говорил тебе, блядь, что надо тренироваться, но нет, ты всё время лежишь и спишь, - он поставил старшего на землю и вручил ему ребёнка. - Па-Па-Папайрус, чт-то?.. - но Санс не успел договорить, высокий скелет поднял его на руки и понёс домой. До Сноудина оставалось всего ничего, вот, за этим поворотом уже начинается снежный город. Но просто так туда им попасть не дали. Андайн, в своей тяжёлой массивной броне, стояла на самой окраине, оперевшись на копьё. Она поправила рукой лезшую в глаза чёлку и бросила взгляд на свирепеющего Капитана Королевской Гвардии, несущего на руках запыхавшегося братца. - Так, так, так, - чётко и с расстановкой произнесла она, твёрдо становясь на землю, - Неужели это Капитан Папайрус, сраная костяная заноза в моей заднице. Что, король не сильно жаловал твоего уродца? - она увернулась от красных костей, пронёсшихся у самой её перепонки, часто путаемой с ухом, - Ну-ну, не надо так злиться, - настал её ход. Рыбка выпрямила спину и навела копьё на высокого скелета. Земля под ним тут же засияла голубым, но тот продолжал рычать и стоять на месте, прижимая старшего к себе. Якап заплакал, - Я просто заберу и принесу этот "образец" к Альфис, она изучит его, вколет мне РЕШИМОСТИ, и я... - она улыбнулась, - Но вы этого, увы, не узнаете. Да и кучкам пепла, что от вас останутся, будет как-то насрать, - она подняла копьё вверх и светящаяся голубым местность покрылась такими же копьями. Скелеты исчезли, - Блять, уебки, а ну сейчас же идите сюда! - Андайн стала судорожно оглядываться, но никого вокруг не было. Посчитав, что они сбежали тем же способом, что и из дворца, девушка решила, что телепортироваться они могут только домой. Тихо матерясь, она достала телефон и позвонила одному из семейства собачьих, отдала ему приказ обыскать дом двух скелетов и осталась на окраине ждать результатов. *** Папайрус всегда был тем ещё ублюдком в глазах Андайн. Когда тот был ещё маленьким, она стала его тренировать, желая потом сделать своим мальчиком на побегушках, но ученик превзошёл учителя, и девушка проиграла в битве уже не маленькому и не такому глупому, как она думала, скелету. Он тут же взлетел в верха Гвардии, став её Капитаном, заняв место рыбки, а её скинув на самое дно, понизив до уровня новобранцев, которые кроме как прислуживать старшим и гонять балду весь день, ни на что способны не были. Но как же было чудесно выражение костяного лица, когда чуть больше чем за месяц Андайн выбилась в верха. У девушки с Азгором были своеобразные отношения, как у отца с дочерью, поэтому он, в какой-то мере, посодействовал её подъёму. Но Папайрус этого не знал. Потому стал ещё больше беситься с неё, упрекал, поддевал по любому, даже самому мелкому случаю. Ему было противно, сам того не осознавая, он боялся проиграть во второй битве с Андайн. И сейчас он бы проиграл, не засунув свою гордость куда подальше, не попросив помощи у старшего брата, не сбежав, не увернувшись, но нечто извне спасло его таз.