Сгусток под рёбрами

Пустота. Тьма. Бесконечное течение времени, которое не увидеть, только почувствовать, каждой косточкой своего тела. Санс никогда не обращал внимания на всё это, используя телепорт. Однако сейчас в его широко распахнутых глазницах царило удивление, восхищение и непонимание. Ведь это не он телепортировал их. Но чарующая тьма тут же сменилась пыльными коридорами. За углом кто-то противно хлюпал, а голос Альфис отскакивал от стенок, смешиваясь с хлюпаньем. Малыш дрожал. Сильнее прижимаясь к отцу, хватаясь слабыми пальчиками за ткань одежды, зажмурив разные глазницы. А в грудной клетке судорожно билось красное сердечко, душа, никак не желающая принимать белый привычный монстрам цвет. Свет усилился, освещая лицо низкого. Прижавшийся к стене Папайрус опустил брата на пол, разворачивая к себе лицом. На костяном лице были непонимание и раздражение, он бы сейчас с радостью накричал на старшего, не будь в паре метрах от них сумасшедшей учёной. Санс пожал плечами. Он сам ничего не понимал, но смутно догадывался, что произошло. Однако догадки эти не пришлись ему по вкусу, потому он и отогнал их куда подальше. Надо было бежать. Получше закутав сына в куртку, прижав его к себе, пряча лицо, он поманил брата за собой и быстрыми, тихими шагами направился в противоположную от голоса Альфис сторону. Папайрус, хоть и был на каблуках, двигался так же бесшумно. Отдалёнными, почти забытыми частичками, всплывшими в сознании, Санс вспоминал, как работал здесь. Работал на отца. Эту деталь их истории он решил скрыть от брата. "Всё равно он ничего не помнит." И то, как исчез их отец он тоже скрыл. У Папайруса сейчас и так было слишком много забот, чтобы волновать его давно подохшим скелетом. Ведомый чутьём, пытающийся вспомнить расположение комнат, ширококостный судорожно оглядывался и пытался не дышать так громко. Но вот перед ним предстала она. Машина для извлечения из душ РЕШИМОСТИ. Она выглядела совсем новой, свежей, готовой в любой момент начать работу. Это пугало. В черепе скелета мелькнула поистине безумная мысль. Он остановился и раскрыл куртку, пальцем дотронувшись до хрупких рёбер Якапа. Тот зажмурился и сжал зубки. - Санс, какого хуя? - прошептал высокий, хватая брата ладонью за голову, сжимая, присев на его уровень, чтобы Санс слышал его. - Босс, - голос старшего дрожал, - Это... Это МДИРШ. - МДИРШ?! - итак разозлённый Папайрус начал закипать, - Что за?.. - Машина для извлечения РЕШИМОСТИ, - прервал его низкий, показывая ему сияющую красным душу их сына. Заинтересованный огонёк мелькнул в глазницах младшего. - И что ты предлагаешь? - он ещё раз с недоверием глянул на странный механизм, похожий на большую голову какого-то монстра, со жвалами, как у жука. - Я могу попробовать запустить эту поебень, - Санс тряхнул головой, освобождая её из хватки брата, вручил ему малыша и подошёл к пульту управления. Только он коснулся холодного металла, как за его спиной раздался хлюпающий звук и приглушённый вскрик Папайруса. Обернувшись, он узрел белое бесформенное нечто, схватившее костяное тело. Капитан Королевской Гвардии брыкался, его глазница горела красным огнём, но амальгмат словно бы блокировал его магию, скручивая по рукам и ногам, протягивая бесформенные конечности к хныкающему напуганному дитю. Парой костей Санс обезвредил слияние монстров, надеясь, что то не скоро очухается, ухватил брата за руку и, уже наплевав на громкость своих шагов, побежал прочь от машины, свернув в первый попавшийся дверной проём. Его взгляду предстало множество коек, старых, покрытых слоем пыли и грязи, из под которого виднелись кровавые, впитавшиеся в ткань пятна. У дверного проёма, ведущего к выходу, мирно посапывал другой амальгамет, больше похожий на собаку, чем на бесформенное чудо. Папайрус тихо пробурчал что-то, призывая новую атаку, но Санс остановил его. - Не выёбывайся, их нельзя убить, - он нахмурился и сглотнул, - Давай, покажи, какой ты, блять, бесшумный ниндзя, - скелет в бесшумных кроссовках на мягкой подошве усмехнулся, забрал ребёнка и первый прошёл мимо спящего пса, не разбудив того. Папс снова недовольно буркнул и стянул с себя сапоги. Хмурясь от ощущения грязной холодной плитки, он так же тихо прошёл мимо собаки и отвесил брату смачную оплеуху, обуваясь обратно. Оставалось совсем немного, и вот, они уже у лифта на верх. - Давыблятьиздеваетесь?! - высокому серьёзно надоело, что он не может орать во весь голос, а вынужден шептать. Прошло несколько минут, а кабинка отказывалась спускаться к ним. Даже не было слышно шума мотора, опускающего и поднимающего лифт. Не вытерпев, он костями вскрыл металлические двери и снова стал тихо материться. Кабинка лежала на дне шахты. Папайрус осел на пол, свесив ноги в лифтовой колодец. Санс оглядывал помещение, шахту и снова комнату. Они слышали Альфис. Слышали её мерзкий голос, шаги её широких лап. Это значит, что она здесь. Но как она попала сюда? Не может быть, что она не знает об обездвиженном лифте. Он там лежит уже давно, судя по накопившейся на крыше кабинки пыли. Да и они бы слышали грохот, отцепись кабинка от троса недавно. Низкий тоже сел на пол, навалившись на спину брата. И тут ему пришла поистине хорошая идея. Он вручил матернувшемуся от неожиданности Папайрусу Якапа и щёлкнул пальцами. Глазница его загорелась красным огнём, а перед Сансом появилась довольная и явно настроенная агрессивно морда. Но она не атаковала, лишь парила над полом, ожидая команды. Скелет опустил руку, прижимая Бластер к полу и взобрался на него, ужасно довольным взглядом полуприкрытых глазниц приглашая брата сесть рядом. Папайрус недоверчиво и раздражённо хмыкнул, но всё же ловко влез на так необычно используемую атаку. Взмахнув рукой, ширококостный заставил Гастер Бластер влететь в лифтовую шахту и оттолкнувшись от воздуха, ринуться вверх с огромной скоростью и характерным для него звуком. Санс едва успел остановить его у двери, и снова посмотрел на младшего с этой бесящей всех и вся довольной улыбкой. Папс нахмурился, но, нехотя, словно бы делая великое вселенское одолжение, вскрыл дверь костями, как и внизу, и с характерным стуком каблуков ступил на плитку. Старший спрыгнул за ним, щелчком пальцев заставляя атаку исчезнуть. Здесь, на верхнем этаже, было темно. - Что же я вижу, - этот скрипящий, чуть подрагивающий, противный голос отскочил от стен, а вслед за ним зажёгся свет, и перед скелетами предстала учёная, вооружённая парой шприцов, торчащих из карманов, - Неужели это два горе-родителя и наш маленький образец, - она словно сюсюкалась с уже приготовившими свои атаки братьями, - Ну-ну, не надо злиться. Я просто хочу узнать его получше, - две пары рук схватили Санса со спины, тут же зажимая ему рот и притягивая к механическому телу, не давая двинуться, оставляя беспомощно болтать в воздухе ногами, пытаясь пнуть обидчика. Пара Бластеров появилась перед лицом Меттатона, но они тут же исчезли, не успев выстрелить, тело низкого обмякло, а изо рта вырвалось тихое "Блядь...". Четверорукий откинул пустой шприц в сторону, тут же получив раздражённый взгляд и приглушённое шипение от своей создательницы. Она подняла шприц и сунула его в карман, - Балда. Итак, Папайрус, - сквозь одну нормальную линзу очков был виден красный сияющий нездоровым интересом и намеренностью получить своё, глаз, Альфис подошла к скелету, прижимающего к себе дрожащее дитя, переводящему судорожный взгляд с обездвиженного брата на ящерицу, - У меня к тебе есть сделка. Я отпускаю твоего жалкого братца, - учёная указала кончиком шприца на Меттатона, послушно держащего Санса в своих руках, - А ты отдаёшь мне образец, - она ткнула кончиком иглы в малыша на руках младшего, тот ещё сильнее прижал к себе сына, навёл кости на Королевскую учёную и прошипел что-то нечленораздельное. Бросив очередной взгляд на брата, он увидел, как робот, довольно улыбаясь и жмурясь, преобразовал свою руку в нож и приставил к горлу старшего, - Думай, Папайрус. Думай. - она постучала коготками по стеклу, помешивая жидкость за ним, - Неужели тебе так нужен этот спиногрыз? - она усмехнулась. Высокий посмотрел на жмущегося к нему сына, закутанного в куртку его брата, затем посмотрел на низкого скелета, обездвиженного, не способного даже произнести что-либо, пронзающего Папса взглядом красных огней-зрачков в глазницах. - Нет, - два точных движения. Два точных удара. Обе должны вывести из строя и обе безупречно справились со своим заданием. Они не задели душу. Лишь покалечили тело. Он переступил истекающую кровью ящерицу, едва отошедшую от прошлого раза, подошёл к замершему роботу, которому пронзил своей острой, ещё немного горящей красным костью лицо, забрал у него Санса и устроил на своих руках, перекладывая Якапа на грудь ширококостного. В отполированном отражающем металле младший увидел своё отражение, увидел этот ярко-красный огонь, буквально прожигающий его глазницу, жаждущий вырваться наружу, выплеснуть всю ярость. Он усмехнулся. Ещё одной атакой вышиб дверь и полный своей, не подмешанной в тело с помощью шприцов или таблеток РЕШИМОСТЬЮ направился домой, буквально готовый прибить каждого, кто ещё посмеет тронуть ЕГО брата и ЕГО сына. - Спасибо, бро, - совсем тихо, легко и невесомо пробормотал отходящий от парализующего Санс, с трудом, совсем слабо сжимая пальцами подол боевого тела Папайруса.