Возроди меня в виде пса

— Не получается, — пробормотал Фурухаши и нахмурился: — Я не могу посмотреть его глазами. Его разум спит. Сето сложил пальцы замком. — Странно, полчаса назад все было в порядке. Без сознания, что ли? А в голову Хайзаки ты залезал? — Нет. Его я вообще не чувствую. Повисла тяжелая тишина. Накамура, зажатый между Харой и Ямазаки, тяжело вздохнул. Они остановились на углу недалеко от дешевой закусочной, где Фурухаши видел наследника Маюзуми в последний раз. Фургон с затемненными окнами вмещал шестерых человек, и под ногами еще оставалось место, чтобы уложить седьмого — связанное трепыхающееся тело на полу представить проще простого. И все же здесь было тесно и очень неуютно. Накамура поправил очки, ругая себя за глупые мысли. Рядом с этими парнями в принципе не могло быть уютно, хотя он почти изменил свое мнение, когда утро встретило его поцелуем в висок и ароматом булочек на кухне. Но реальность ударила под дых словами «ты едешь с нами», и Накамура смирился со своей судьбой. — Зачем я вам нужен? — задал он давно волновавший вопрос. — Моральная поддержка, — сказал Сето совершенно серьезно и достал воск из внутреннего кармана пиджака. — Вот зачем ему могло понадобится сюда приезжать? Разве не лучше было бы остаться в Киото? — Ямазаки больше всех раздражала эта погоня, и свалить домой он хотел не меньше Накамуры. — Для него — нет. — Хара спрятал руки подмышками, будто ему холодно. — Они приехали в Токио не в стрелялки поиграть. Очевидно же, что кого-то ищут. — Будет не лишним за ними проследить, — заметил Фурухаши. Сето закончил приглаживать волосы и полез за припасенной банкой кофе. — Что ж, если эта сеть временно недоступна, нашими глазами побудет очкарик. — Но я могу определить местоположение только приблизительно… — Это уже не твоя проблема. Тебе надо указать точку на карте, а дальше действуем мы. Только учти, что заказ считается выполненным, только если цель достигнута. А ты помнишь, какая у нас цель. — А что, грубое насилие на него уже не действует? — В том-то и дело, дорогой очкарик, что не действует. У этого сукина сына сорвало крышу, он не понимает, что делает. Босс звонил уже дважды за это утро. Копаться в чужих мозгах Накамура не любил. Психологическое манипулирование требовало куда более тонкого вмешательства, чем простой гипноз. К тому же, игра с чьими-то страхами и комплексами всегда казалась ему чем-то неприятным. В отличие от парней, которые его окружали — для них пытки забавное развлечение. — Неудивительно, что он вами недоволен, — усмехнулся Накамура и прикусил язык. Ямазаки сжал пальцы на бите, у Хары напряглось бедро. Фурухаши темнел на водительском сидении страшной грозовой тучей. — Именно поэтому, — ласково и выразительно, будто читал вслух сказку на ночь, сказал Сето, — ты нам нужен. Накамура сглотнул, хотя во рту было сухо. Ханамия мог уничтожить его по щелчку пальцев. Действуя чужими руками, он не снисходил до того, чтобы лично разбираться с мошенниками низкого ранга. Наверняка новость о неудавшемся деле привела его в ярость. Это из-за него он оказался здесь. Именно по приказу Ханамии эти бравые ребята в один прекрасный день подловили его на улице, надели на голову мешок и запихнули в машину, чтобы заставить работать на себя. Только потом Накамура узнал, что они ошиблись — им нужен был совсем другой экстрасенс, не имеющий никакого отношения к черной магии, и похожи они были только тем, что оба носили очки. Процесс вербовки Накамура помнил плохо, все плыло, как в тумане, и он думал, что разум сопротивляется не просто так. Возможно, его психика поставила на эти воспоминания блок. Оно и к лучшему. Ошиблись люди Ханамии или нет, но Накамура с того дня начал новую жизнь в качестве помощника по потусторонним делам. Видимо, Ханамия решил, что нелишне иметь своего человека в среде магов. Сето накрыл ладонью колено Накамуры и крепко сжал. — Ну что, очкарик? Поможешь? Если постараться, в его напомаженных волосах можно увидеть свое отражение. В салоне пахло жвачкой Хары, одеколоном Ямазаки и суровой неизбежностью. Накамура повесил голову, кивнул. — Будто у меня есть выбор… Ладно. Дайте мне карту. Ямазаки тяжело задышал, Сето снял руку, напоследок пробежавшись по бедру кончиками пальцев. — Я не сомневался в тебе. Накамура сосредоточился на чтении мантр гармонии, спокойствия и счастья. Сейчас ему понадобится чистая голова и твердые руки, а потом он обязательно пустит в ход хитрость и сбежит. За несколько лет довольно… близкого общения с головорезами он успел выяснить, что даже у них есть слабые места.

***

В чувство Маюзуми привел резкий запах нашатырного спирта. Кто-то светил ему в глаза карманным фонариком и трогал беззащитную шею руками в перчатках, и вежливый тон профессионального медика лишил Маюзуми надежды на то, что это Хайзаки. Он приподнялся на локтях и спустил ноги с передвижной кушетки. Бежевые стены и люди в униформе прямо говорили о том, что его привезли в муниципальную больницу. Вот только он слишком хорошо помнил хруст костей и кровь на рельсах, чтобы все произошедшее было дурным сном. Его опять замутило. Он уцепился за врача для устойчивости. — Где он?! — собственный голос казался чужим. — Тише, не делайте резких движений, — врач говорил осторожно, словно с умалишенным. — Вы еще не оправились от шока, вам нужно отдохнуть. Сейчас мы отвезем вас в палату… — Вы не ответили на мой вопрос, — перебил его Маюзуми. Он сделал попытку встать, но ноги подкосились, и он тут же сел обратно. — Я в порядке, честно. Всего лишь хочу знать, где его тело. Или то, что от него осталось. Врач мягко улыбнулся. На вид ему было лет пятьдесят, крутой лоб прорезали глубокие морщины. Сколько у него было пациентов с посттравматическим синдромом? Сто? Тысяча? Мог ли он составить классификацию поведения в таких случаях? Заметил ли он, что шок у Маюзуми уже прошел? — Простите, но вы слишком торопитесь. Сначала нужно принять препараты, набраться сил… Маюзуми стоило огромного труда не послать его к черту. — Хорошо. — Он решил сменить тактику. Врач действовал по алгоритму, к которому привык за многие годы, и отступать от него не входило в его планы. — У меня и вправду совсем нет сил. В голове все путается. — Ничего-ничего, — врач просиял, сделал знак медсестре, чтобы та подкатила кресло для перевозки больных. — Вам необходим покой. Позже поговорим обо всем. Маюзуми вымученно улыбнулся. Он послушно сел в кресло, и медсестра отвезла его в палату, где ему помогли перебраться на кровать и померили давление и пульс. Все было в порядке. — Здесь есть пижама, переоденьтесь и отдохните. Я зайду к вам после ужина. — Да, — кивнул Маюзуми. Врач отпустил медсестру и вышел сам, и пару минут он лежал неподвижно. Кроме него, в палате лежали еще трое человек, но никто не обращал на него внимания: сухой старичок спал, подросток играл в приставку, мужчина в очках читал книгу. Маюзуми пощупал грудь в поисках камешка — он был на месте, сухой и удивительно горячий. Значит, Хайзаки уже начал регенерировать. У стены белел умывальник. Собравшись с силами, Маюзуми поднялся с кровати и кое-как смыл с себя кровь. Пижаму он сунул в рюкзак, который вместе с ним привезли в палату. Принесли обед, и Маюзуми проглотил все до крошки, хотя поначалу казалось, что его вывернет наизнанку при одной мысли о еде. Смерти Хайзаки здорово выкачивали из него силы, и единственным способом их восполнить были калории. После того, как Маюзуми наполнил желудок, его ожидаемо стало клонить в сон. Почувствовав, что начинает расслабляться, он снова подполз к раковине, умылся холодной водой, и на кровать уже не садился, чтобы лишний раз не соблазнять себя. Если повезло и их привезли в одну больницу, то Хайзаки сейчас должен быть в морге. Маюзуми не хотел представлять, как сильно его покалечило, но если он уже начал оживать, то открывшаяся картинка ему не понравится. Он коротко и мрачно посмеялся, представив его реакцию. Пусть понервничает, скотина. В коридоре гуляли санитары и редкие больные. Медсестра за стойкой сменилась, врача не было в поле зрения. Маюзуми осмотрелся — всем по-прежнему было плевать на него — и выскользнул в вестибюль. Он легко нашел дорогу к лифту по указателям, спустился на самый нижний этаж и покинул больницу. Найти морг оказалось сложнее: Маюзуми обошел всю территорию больницы и увидел серое неприметное здание только со второй попытки. Он прождал еще полчаса, поджидая момент, когда вахтер отвлечется на студентов-медиков, а охранник отойдет в туалет, и спокойно вошел внутрь. Способность быть незаметным часто играла ему на руку, и теперь он был ей рад как никогда. Нужно добыть пропуск. Маюзуми не знал, как и где его взять, но наудачу завернул в туалет и встретил там все тех же студентов. Они испуганно подняли головы, но увидев, что это не санитар и не преподаватель, потеряли к нему интерес. Лицо одного из парней было зеленым. Маюзуми решительно шагнул вперед и спросил: — Слушайте, ребята, выручайте. Забыл форму и пропуск, если пропущу занятие — мне конец. — А ты кто такой? — недоверчиво прищурился парень с крашеными волосами. — Араи, так ведь? Я видел тебя, ты учишься на четвертом? — до того, как Маюзуми успел придумать правдоподобный ответ, сказал позеленевший. Маюзуми усилено закивал. Парень, должно быть, близорук и перепутал его с этим Араи. Он почти поверил, что карма вознаграждала его за страдания. — Возьми мой пропуск. Я, пожалуй, сегодня не пойду в анатомичку, — цвет его лица стал болотным. — Большое спасибо! — Не забудь оставить его на вахте! Я потом заберу… — судя по звукам, парня все-таки стошнило. Маюзуми прибавил шага. Камешек на шее нагревался сильнее и жег даже сквозь одежду. Чем дальше он шел, тем меньше людей попадалось навстречу. В конце коридора, где светилась жутковатая табличка «холодильные камеры», и вовсе не было никого, кроме патологоанатома, заполнявшего какие-то бумаги. Маюзуми покосился на белые пятки с биркой, торчащие из-под простыни, и передернулся. Патологоанатом поднял на него усталые глаза. — Новенький? Чего хотел? — Сюда недавно должен был поступить неопознанный. Мне кажется, что это мой знакомый. Я просто хотел проверить, — объяснил Маюзуми, решив, что правда будет лучшей ложью. — Знакомый, значит, — патологоанатом снял очки, прикусил дужку и замер, будто сомневаясь. Со стороны двери послышался глухой стук. На секунду Маюзуми захотелось сесть на пол и закрыть лицо ладонями. Все это походило на плохие фильмы ужасов, которые любил смотреть Хаяма. В школе он часто ходил на них с первогодками, и однажды ему удалось затащить с собой Маюзуми. Хаяма визжал громче всех в зале на страшных моментах, в то время как Маюзуми тихо посмеивался в кулак. Только теперь это не фильм, с которого можно просто встать и уйти — это его жизнь. Минута слабости прошла, и Маюзуми собрался. Он целый год играл в одной команде с Акаши. У него крепкие нервы. — Что за… — Патологоанатом встал, чтобы пойти и проверить. Они вошли в стылый кабинет, и звуки стали отчетливее. Кто-то бился изнутри стального ящика и при этом нецензурно орал. Действовать приходилось быстро. Маюзуми взял со стола первый попавшийся железный поднос и ударил им по голове патологоанатома. Жалобно вскрикнув, мужчина качнулся и упал на пол. — Простите, — зачем-то сказал Маюзуми и подбежал к полкам. — Хайзаки, — позвал он. — Ты где, Хайзаки? Изнутри яростно застучали. Маюзуми схватился за ручку и потянул на себя. Хайзаки был окоченевшим и злым. Он никак не мог содрать с себя черный пакет и неуклюже трепыхался, пытаясь выбраться наружу. Маюзуми бы стоял в стороне и любовался, если бы не патологоанатом, который мог очнуться в любой момент и наделать шума. Он расстегнул молнию на пакете и убедился, что тело Хайзаки, едва прикрытое обрывками одежды, восстановилось полностью. Ему не хватало только правой руки, но Маюзуми не знал, что с ней стало после того, как он потерял сознание. Тусклый лимонный свет в прозекторской моргнул. Хайзаки схватил Маюзуми за воротник и вытаращил глаза. — Наконец-то ты пришел, Чихиро! Слушай, пощупай мне яйца. Они целы? Вместо ответа Маюзуми врезал ему в челюсть. Хайзаки потрогал рукой разбитые в кровь губы — они заживали прямо на глазах. — На хрена ты сделал это? Я же ничего не чувствую! — Не приставай ко мне с тупыми вопросами. На, — он бросил ему рюкзак с больничной одеждой. — Прикройся пока этим. Бежим отсюда. Хайзаки поймал рюкзак на лету и заметил патологоанатома, лежащего на полу. — А у тебя кишка не тонка, вырубил мужика как нехер делать, — усмехнулся он. — Я боялся, что ты наложишь в штаны тогда, в метро. Ты так смотрел, у меня даже сердечко сжалось. Маюзуми сокрушенно вздохнул. — Впервые встречаю человека, у которого напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Какого черта ты опять умер, Хайзаки? — А где же благодарность? Я спас ребенка, неужели ты осуждаешь меня за это? — Никогда бы не подумал, что тебе свойствен такой бестолковый героизм. Или ты решил искупить грехи прошлого? Ты молодец, что совершил столь благородный поступок, но из-за тебя я рискую упасть без сознания рядом с этим белым истуканом, если ты не поторопишься. — Руку мою найди, — буркнул Хайзаки, одеваясь. — Неудобно одной-то. В мешке руки не оказалось. Маюзуми перетряс все вещи, которые были с Хайзаки, поискал на полке, но ее нигде не было. Он обратил внимание на стеклянный шкаф, в котором стояли баночки с заспиртованными органами. Среди них были конечности, в частности — пара женских рук. — Слушай, может возьмешь чужую? — предложил Маюзуми. Хайзаки посмотрел на него, как на идиота. — Ебанулся? Или ты думаешь, я тебе блядская яблонька, к которой можно привязывать всякие там веточки? — Тогда отрасти новую. — Маюзуми только развел руками. — Да ты оху… Патологоанатом начал приходить в сознание. Хайзаки заткнулся на полуслове и дал деру, не забыв прихватить рюкзак. Маюзуми бесшумно вышел и мягко притворил за собой дверь, но ликующий крик заставил его вздрогнуть: — Вот она! Маюзуми успел подумать, что неплохо бы купить поводок, прежде чем из учебной комнаты донеслись звуки падающих предметов, тел и бог знает чего еще. Хайзаки выбежал из класса со своей рукой, а за ним бежала пожилая докторша с одутловатым лицом. Она разъяренно вопила и пыталась ударить Хайзаки свернутой в трубочку газетой. — Верни материал, хулиган! Он нужен нам для опытов! — Хрен я тебе ее отдам, — Хайзаки с азартом удирал от взбешенной женщины. — Я этой рукой дрочу, между прочим! «Недоумок», — подумал Маюзуми, догоняя его. Он не оглядывался, но судя по озлобленным крикам, за ними бежало не меньше пяти человек. Оторваться удалось только на улице, когда Хайзаки заприметил впереди кусты и юркнул в них. Маюзуми последовал за ним, но споткнулся о кочку и прокатился кувырком, прежде чем уткнуться носом в зеленую траву. — Умираю, — страдальчески протянул он. Адреналиновая гонка тяжело сказалась на его теле — он больше не мог шевелиться. — Не кради у меня фишку. — Хайзаки лежал рядом и тяжело дышал. — Хреново выглядишь. Маюзуми скептически оглядел безрукого и босого Хайзаки, одетого в больничную робу, и фыркнул. Он впервые смотрел на него с такого близкого расстояния и видел все, даже точки от зажившего пирсинга на мочках ушей. Хайзаки не был красавцем, но и отталкивающим его лицо назвать трудно. Неправильная форма носа, говорившая о прошлых драках, широкий рот с тонкими губами, которые он без конца облизывал. Вдоль подбородка слева тянулся небольшой шрам. Он наверняка был популярен среди девушек, которым нравятся плохие парни. Хайзаки повернул голову, мазнув по щеке кончиком носа. Маюзуми отполз в сторону раньше, чем успел об этом подумать. — Да смотри, мне не жалко. — Хайзаки криво улыбнулся. Поерзал, нащупав потерянную руку, приставил ее к оголенному суставу. Она прирастала обратно прямо на глазах, зрелище было жутковатое. В ушах зазвенело. — Я не знаю, как мы отсюда выберемся, — признался Маюзуми, прикрыв веки. — Я не могу идти. Слишком много сил ушло, я не встану еще часа два. — Понести тебя на руках, как невесту? — предложил Хайзаки. — Отказываюсь. Нам нужная нормальная одежда. — Да. А еще сапоги и мотоцикл. — Не в этот раз. Маюзуми задумался. Если нанять такси и поехать в квартиру, то их, скорее всего, легко обнаружат. Он стал мысленно перебирать знакомых, обосновавшихся в Токио, и проверил, сколько денег у него осталось. Достал телефон, пролистал телефонную книгу и нажал вызов. — Тебе велели никому не звонить. — Тс-с. Запутаем следы. Трубка ответила приятным мужским голосом: — Слушаю? — Привет, это я, Маюзуми. У меня есть одна просьба. — Ничего не говори. Сей-чан меня обо всем предупредил. Только я на работе сейчас, — Маюзуми уловил отзвук аплодисментов, будто шум моря в ракушке. — Помнишь адрес? Адрес Маюзуми помнил. Можно добраться за полчаса, если на дорогах нет пробок. До автобусной остановки они плелись, шатаясь и переругиваясь, как два заядлых алкоголика. Таксисты не хотели подбирать столь странную парочку, зато в автобусе никто не возражал, только смотрели, как на сбежавших из психбольницы, и отсаживались в другой конец салона. Маюзуми шел, опираясь на Хайзаки, тот ругался, что на нем виснут, но стоически терпел. Театр находился недалеко от остановки. Мибучи уже ждал их у служебного входа — одетый и загримированный под средневековую фрейлину. Нарядное кимоно, расшитое золотыми журавлями, выгодно подчеркивало талию и точеную шею. Рослый и узкоплечий, он благородно возвышался на своих неудобных сандалиях. Завидев их, Мибучи растянул подведенные красным губы и помахал им рукой. — Сколько лет, сколько зим, — он нежно улыбнулся, слегка наклонил голову в приветствии. Взглянул на Хайзаки, не поворачивая лица. — Твой друг? Приятно видеть… — Мы не друзья, — резко оборвал его Хайзаки. — Эй, Чихиро, зачем ты притащил меня сюда? — Пожалуйста, найди ему какую-нибудь одежду, — Маюзуми проигнорировал его вопрос. — Нас никуда не пустят в таком виде. Мибучи усмехнулся, выпутал из рукава изящное запястье и жестом пригласил их внутрь. — Я не буду спрашивать, что произошло, — Мибучи сел перед большим зеркалом в гримерной и поправил и без того идеальную прическу. — Но не буду скрывать, что удивлен. Что я могу сделать для тебя? Маюзуми смотрел себе под ноги. Он знал, о чем думает Мибучи. О том, что попадать в неприятности совсем не в его духе. И уж тем более не в его духе просить помощи у старых знакомых, с которыми он почти не общался. Но Мибучи неглуп и понимал, что Маюзуми вынудили серьезные неприятности. Маюзуми был благодарен за то, что он не задавал лишних вопросов. За ширмой переодевался в юкату Хайзаки, бормоча под нос ругательства. — Спрячь нас ненадолго. — Маюзуми удивился, как легко ему далась просьба. В других обстоятельствах он бы наизнанку вывернулся, чтобы не оказаться у кого-то в долгу. — От кого и как? — Мибучи погладил тонкую бровь кончиком мизинца. — Я могу попросить помощников вас загримировать, но костюмы… — Нет, ты не понял. Я прошу тебя сделать так, чтобы на время о нас просто забыли. Красивый, как картинка, Мибучи при этих словах выпрямился и будто преобразился. На выбеленные щеки упали тени от длинных густых ресниц, черты ожесточились, и в его облике проступило что-то демоническое. — И давно ты знаешь? — спросил он изменившимся голосом. — Достаточно давно, чтобы успеть изучить природу твоего дара, — Маюзуми был спокоен, как удав. Ему есть чем защищаться. — Ты ведь тоже догадался, какой я человек? — Ты всегда был не от мира сего, — Мибучи взмахнул рукой и сел, закинув ногу на ногу. — Сей-чан не соглашался выдавать тебя, так что мне было вдвойне интересней, что ты там от нас скрываешь. Ладно, — он взял со столика расписной веер, сложил его и поднес к губам. — Невозможно отказать, когда ты такой милый и покладистый. Мне нетрудно немножечко попудрить мозги твоим недоброжелателям. Маюзуми вытянул руки по швам и глубоко поклонился. Серебристый смех Мибучи прокатился по комнате эхом. — Довольно, не глупи. Ты же был моим семпаем. Куда делась твоя гордость? Из-за ширмы высунулся Хайзаки и неуверенно спросил: — Ходить в таком на улице нормально? — он подергал неправильно завязанный пояс юкаты. Мибучи подошел к нему, чтобы поправить, но Хайзаки отскочил от него чуть ли не на другой конец комнаты, будто его прикосновение могло обратить в камень. — Достаточно нормально для человека, который идет в торговый центр, чтобы сменить гардероб, — сказал Мибучи и демонстративно отвернулся. — Пять минут до начала! — крикнули из коридора. Мибучи переступил с ноги на ногу в своих тяжелых сандалиях. — Нам пора, — Маюзуми пошел к выходу и еще раз наклонил голову, поравнявшись с Мибучи. — Благодарю тебя за помощь. — До свидания, — Лео помахал веером в длинных пальцах. — Приходи как-нибудь, я достану тебе хороший билет. Из театра Маюзуми выходил со спокойной душой. Мибучи выиграет им немного времени, чтобы добраться до знакомого Акаши и решить хотя бы часть проблем. — Клянусь, я считал его красивейшей из женщин, пока он не открыл рот, — сказал Хайзаки с разочарованием. — Что за инфернальный трансвестит? — Не называй его так, он просто играет в театре Кабуки. — Да хоть прима-балерина! Как он нам поможет? Объяснить это было сложно. Однажды Маюзуми решил, что будет держаться подальше от всего сверхъестественного, и просто не интересовался экстрасенсорикой. «В тебе пробудилась наша кровь», — вспомнил он слова бабушки. В них была доля иронии. Его воспитали люди, отвергавшие все антинаучное, он жил как обычный человек и все необъяснимое в мире его не интересовало. Теперь пробел в знаниях изрядно мешал, но пути назад не было. — Скажем так, у Мибучи очень сильная темная аура, даже я ее чувствую. Он может стереть человеку память, внушить ложные воспоминания, заставить испытывать галлюцинации. Много чего может, в общем. Сначала я удивлялся, почему ни у кого не возникало вопросов, когда я исчезал во время игр, или когда наша команда была вместе. Оказалось, он устраивал массовую амнезию. — И что, твоя злая фея сможет поиграть с мозгами парней, которых не видел ни разу в жизни? — Я же говорил, он многое умеет. Думаю, пару часов о нас не будет помнить никто — ни Ханамия, ни его друзья, и даже твоя мама. — Вот это, я понимаю, способность. Не такая хуйня, как у тебя. Маюзуми двинул его локтем. — Лучше бы вместо руки тебе отрезало язык. — Бесить тебя великая честь, — Хайзаки на ходу отвесил поклон и потянул Маюзуми в сторону башни с вывеской до того, как он успел огрызнуться. — Пошли скорее, мне надоело ходить в этих дурацких шмотках. Близость театра говорила о себе — на улице в этом районе встречались люди в традиционной одежде, но сочетание юкаты и африканских косичек, как ни крути, казалось подозрительным. В первом же магазине Хайзаки выбрал джинсы и толстовку с принтом в виде полуголой блондинки. На кассе Маюзуми прибавил к покупкам еще бейсболку с надписью «засранец» и дешевые шлепанцы взамен неудобных дзори, позаимствованных у Мибучи. Себе он взял вязаную шапочку с помпоном и яркую клетчатую рубашку. Своеобразная дань маскировке — вещи совсем не в его стиле. — Ты слишком дорого мне обходишься, — с грустью сказал Маюзуми, обнаружив, что кошелек почти опустел. — Могу расплатиться натурой, — ответил Хайзаки из примерочной. Маюзуми отверг его щедрое предложение. Шапка прикрывала пепельные волосы, делая его непохожим на самого себя. Хайзаки в отражении за его спиной смотрел внимательно и как-то странно, как Маюзуми показалось из-за падавшей от козырька тени. — Что-то хотел сказать? — он наклонился, чтобы сложить снятую одежду в рюкзак. Мимо них прошел мужчина и скрылся за шторой кабинки. — Мне нравится бейсболка. — Хайзаки перекатился с носков на пятки и пошел из магазина. Когда Маюзуми вышел, он стоял в компании каких-то подозрительных парней, разговаривал и курил. Он хорошо в нее вписывался: у парней были необычные стрижки, пирсинг и татуировки. Маюзуми помахал ему пакетом из комбини, и Хайзаки шумно с ними распрощался. — Ты просто клинический идиот, — зашипел Маюзуми, отбирая у него сандвичи, к которым он уже потянул руки. — Мы в Токио, здесь на каждом углу информаторы. Вдруг они связаны с Ханамией? — Чего? Я всего лишь попросил у них прикурить. Параноик, — Хайзаки бросил непотушенную сигарету на асфальт и раздавил ногой. Никакие слова не могли передать, насколько Маюзуми устал от Хайзаки. Самым шумным, раздражающим и неуправляемым существом на свете раньше он считал Хаяму, но тот хотя бы понимал намеки и имел голову на плечах. У Хайзаки же вовсе не было тормозов. Его нельзя было просто проигнорировать, его рот не закрывался ни на минуту, а на тонкие подколки он отвечал витиеватыми ругательствами. Категории личного для него тоже не существовало, его бестактные вопросы граничили с грубостью. Маюзуми ненавидел чужие прикосновения и тем более не любил, когда его трогали люди, которых он на дух не переносил. Хайзаки, будто догадавшись об этом, стал намеренно искать контакта — то закидывал руку на шею, то толкал в бок, то терся плечом. Маюзуми злился, дергался так, будто его било током, и отходил на шаг, сохраняя дистанцию. Хайзаки это все лишь веселило. — Я бы умер и переродился снова, только чтобы тебя доставать, — поделился Хайзаки, когда они заняли свои места в зале кинотеатра. Там показывали часовую короткометражку про проклятую деревеньку — очередной зарубежный трэш с тупыми героями и ультранасилием. Хайзаки понравился синопсис, а Маюзуми радовала возможность поспать. Он был уверен, что леденящие кровь вопли не помешают ему посмотреть парочку интересных снов. — Напомни мне, почему мы сели на последний ряд? — на экране шла вступительная заставка. Маюзуми сел поудобнее и опустил голову на спинку кресла. — Ради твоей прогрессирующей социофобии, — ответил Хайзаки и расставил ноги так, что их колени соприкоснулись. Маюзуми моргнул, глядя в расплывающиеся титры, но пересаживаться не стал. — Никто не возьмет билеты в эту часть зала. Не лучший выбор для первого свидания, как думаешь? — М-м, ты выучил новое слово, — меланхолично отозвался он. — Кстати, если хочешь переродиться, ты должен выполнить свой долг передо мной. — Любишь ролевые игры? Ладно, тогда ты господин, а я твой строптивый раб. — Ох. — Уже возбудился? — Нет. Просто подумал, — Маюзуми зевнул, и глаза застелили слезы. — Подумал, что в следующей жизни ты станешь собакой. Таким брехливым псом с куцым оборванным хвостом, который норовит укусить прохожих за зад и гадит где попало. — Надеюсь, тебе нравятся собаки, — голос Хайзаки стал глуше, на экране началась первая сцена: группа подростков вламывалась в запертый склеп, в котором спало древнее зло. — Терпеть их не могу, — сказал Маюзуми, закрывая глаза. Хайзаки рядом уютно хрустел попкорном. — Странно, что тебя не притянуло ко мне в больнице. Было бы смешно. Ты бы собрался по кусочкам, как жидкий робот из «Терминатора». Отвратительное, должно быть, зрелище. — Тебя смешит мысль, что люди могли увидеть, как кусок человечьего фарша тащится по земле? — В этом есть что-то забавное, — сказал Маюзуми и слабо рассмеялся. Древнее зло из фильма пробудилось и поедало заживо одного из подростков. Мальчишка корчился и истошно вопил. Хайзаки покосился на экран, перевел взгляд на смеющегося Маюзуми и покачал головой. — Ебаный извращенец, — сказал он с осуждением. — Так и вижу, как ты наяриваешь на какую-нибудь Садако. — Хайзаки, ты больной. — Хватит ржать, это пугает. И вообще, я умер. Передай маме, что я ее любил. — Обязательно передам, — сказал Маюзуми, засыпая. Знать, что их никто не преследует, было приятно. Думать о том, что это временно, не хотелось. Хайзаки притиснулся теплым боком, обдал Маюзуми запахом сигарет и зеленого чая из автомата. После второй смерти он восстановился быстрее, не пугал трупным видом и вполне сходил за живого. Да и силы к Маюзуми возвращались быстро, хоть для этого и приходилось есть больше обычного и все время клонило в сон. Может, у них с Хайзаки еще есть шанс выйти из этой передряги… Маюзуми не заметил, как крепко задремал.