leader's problems.

Онью – лидер и самый старший в группе, а это значит, что он должен выслушивать проблемы донсэнов, защищать их от начальства и напиваться вместе, если у кого-то проблемы. Пьет Онью мало, но это не значит, что он плохой лидер. Онью всегда подаст руку помощи друзьям, одолжит жилетку для «поплакать» и утешит, обнимая и нашептывая что-то ужасно милое, как умеет только Онью. В объятиях лидера всегда тепло и веет домашним комфортом. Пахнет Онью какой-то модной туалетной водой, что подарил ему фанат и чем-то таким мягким, приятным… Наверно, это его собственный запах, так похожий на хозяина. В комнату к лидеру всегда можно зайти без стука, без разрешения обнять его и расплакаться прямо так: в концертном костюме, оставляя черные разводы подводки на воротнике недавно белоснежного пиджака, Онью не будет ворчать, как Кибом, например, Онью просто похлопает по спине и улыбнется, сказав очередную глупость. И пусть у лидера подкашиваются ноги от недавнего выступления, болит голова, ноют мышцы; пусть лидер хочет отдохнуть и стоит посреди своей комнаты в одних трусах с махровым полотенцем в руке, пусть… Их Лидер никогда не оттолкнет нуждающегося в лидерской поддержке макнэ, во взрослом совете харизму и просто хотящего поболтать Джонгхена. Потому что не может, не хочет, да и не зачем. Ведь они – семья, братья. А братья всегда друг другу помогают. Так думает Онью ровно до тех пор, пока однажды, у него у самого не появляются проблемы. Друг за другом, дружным хороводом они врываются в тихую жизнь лидера и переворачивают все с ног на голову. Онью потерян, ведь он обнаруживает, что это ворчащая, вечноколючая и очень эгоцентричная блондинистая пародия на диву вызывает в нем отнюдь не братские чувства. Не сразу, конечно. Примерно со второго взгляда (третьего в сторону Онью), четвертого прикосновения и пятого объятия приходит эта нежданная мысль. А я и вправду слишком часто думаю о нем. Онью много думает, он никогда столько не думал. Новости из кабинета Ли Сумана на время заставляют прервать мозговой процесс и заняться новой проблемой. Генеральный директор Ким Енмин только добавляет масла в огонь, родители обиделись на него из-за какой-то мелочи, да и друзья звонят с упреками мол «что-то ты совсем зазвездился, Джинки кун». Онью разрывается и в первый раз думает обратиться за помощью к мемберам, менеджеру, однако, менеджер уехал в отпуск, а донсэнам не до него. Тэмин никак не может отвлечься от тренировки с товарищами по компании EXO, Джонгхен в очередной раз пытается сблизиться с моделью из их нового клипа, а Минхо… Не стоит упоминать его новую дораму, правда? Онью и сам все понял, как только вошел в комнату, Минхо просто не было, хотя вид за окном показывал лишь квадрат Малевича. К Кибому он даже не думает обращаться, боясь, что с Кибомом ему будет не до проблем группы и семьи. - Что делаешь? - Заполняю графики, - автоматически отвечает Онью, не поднимая головы. - А это не обязанность менеджера разве? Да и какие к черту графики? Ночь на дворе, ты время видел?! – Кибом точно похож на «мамочку», - думает Онью и сильнее утыкается носом в бумаги. - Извини, я свет забыл выключить, сильно мешаю? А менеджер в недельном отпуске. - Да причем здесь свет?! Нам завтра вставать в шесть утра, а ты про свет. Марш спать, я сказал! – Кибом глупый, Кибом ничего не понимает. Если Онью не успеет сдать график, то его снова оштрафуют, а деньги ему сейчас нужны, он почти купил новый дом для родителей! - Кибом-а… - Джинки-а, - блондин устало плюхается на стул рядом, заглядывает в лицо старшего, приподнимая, - посмотри на меня. Ты окончательно уработаться захотел? Тебе мало психологом подрабатывать? Ты и менеджером заделаться хочешь? Что с тобой? Волна ледяных мурашек пробегает по позвоночнику, и Онью внезапно вспоминает свою проблему номер один. Зрачки расширяются, он хочет уйти отсюда. Он хочет… - Джинки-а…ты думаешь, что вот это твое состояние нормально? Скажи, пожалуйста, что с тобой? Пусть для остальных ты остаешься сияющим лидером, но я вижу, что это не так. Давно не так. Онью вспоминает, что его зовут Джинки… Когда в последний раз кто-то вслух произносил его имя? Если только Джонгхен на последнем концерте, но это только ради визжащих фанаток… Онью, сам от себя не ожидая, срывается с места и, спотыкаясь, бежит в комнату. Шагов не слышно, и это к счастью потому, что Онью превращается в Джинки. Из мощного лидера в обычного человека. Джинки закусывает губу, чуть ли не до крови, сразу вспоминаются все проблемы, обиды. Джинки больно, и дело даже не в закусанной губе. Он упорно трудится, он хороший лидер, так почему нельзя его оставить в покое? Хотя бы на чуть-чуть, хотя бы в мыслях. Ложась на кровать, Джинки думает, что пошло оно все к черту. Завтра же он уйдет из состава сияющих и будь что будет. Джинки думает, что ему плевать, но где-то глубоко в душе сидит кто-то и говорит, что это далеко не так, что завтра он так и не решится постучать в кабинет генерального, если решится появиться в здании, конечно. Джинки думает, что он жалок, что потерял свою гордость где-то между Токио и Сеулом, а больше всего, Джинки думает, что пост гендиректора SM когда-нибудь займет добрый и понимающий человек… Жаль, что он, скорее всего, этого не увидит. Еще немного и он засыпает, прямо так, в одежде, нежно обняв подушку. Это его первый сон за три дня, который длился больше, чем час. Джинки снятся цифры, графики, он вспоминает о невыполненной работе и выползает в коридор. Тихо. Все еще спят. Пройдя на кухню, он обнаруживает аккуратно сложенную папку с бумагами и заполненными графиками. Он даже раскрасил эти столбики. На холодильник приклеен ярко-розовый стикер, на котором всего три слова, а сонливости как ни бывало: «Джинки-а, поешь, пожалуйста». У Кибома красивый почерк, как и он сам… На столе лежит еще не остывшая яичница с беконом и стакан сока. Уже Лидер ест яичницу и вздрагивает, когда его плеча касается прохладная рука. - Доброе утро, ёбу* - Опять играешь в мужа и жену? - Тебе же это нравится. Онью не отвечает, только протягивает вилку с яичницей Кибому. - Скажи «А», милый. Кибом послушно открывает рот и жует вместе с лидером. - Знаешь, все-таки я хорошо готовлю. - Сам себя уже хвалишь? - Ты же не хвалишь, вот и решил показать, как надо. - И что я должен сделать? - Сказать «Мой Бомми так вкусно готовит, что никакие итальянские рестораны с ним не сравнятся», - улыбнулся Кибом смешно причмокнув губами в конце. - Мой Бомми…так вкусно готовит, что никакие итальянские рестораны с ним не сравнятся, - запинаясь после «мой Бомми», Онью и сам не заметил, как превратился из сурового лидера в мягкого Джинки. - Отлично. Надеюсь, в будущем, ты будешь говорить так без всяких подсказок, - Кибом подходит к Джинки со спины и обнимает. Нежно-нежно, у Джинки аж скулы сводит от такого близкого Кибома, - Я люблю тебя. - Я тебя тоже, – и нет никакого дискомфорта, и все так, как должно быть. - Надеюсь, ты понимаешь, что я не шучу сейчас? - Я тоже надеюсь, что ты не шутишь сейчас… Кибом целует Джинки своими сухими губами куда-то в угол губ и отправляет новоявленного «муженька» будить спящих детей. А сам, сияя как стоваттная лампа, подходит к холодильнику, вытаскивая продукты.