Мне и не снилось

Air - Ce matin-là Этим утром меня разбудили лучи солнца. Мне было тепло и уютно, несмотря на то, что мы устроились на мху. Арагорн и Боромир уже были на ногах, Леголас куда-то ушёл, а хоббиты, кроме Сэма, ещё спали. Солнце светило ярко и золотило листву меллорнов. Весь мир показался таким радужным, таким счастливым. А может, и впрямь так было? Галадриэль и Кэлеборн сказали, что не стоило беспокоиться, пока мы были в их владениях – значит, можно было расслабиться по-настоящему в первый раз за все время похода. Воздух был сух и жарок, трава переливалась всеми оттенками зелёного, а серые стволы мэллорнов превратились в зеркальную поверхность. Далеко наверху голубело безоблачное небо, а на востоке слепили солнечные лучи. Только теперь я заметила, насколько прекрасен Лориен. Днём и ночью он представал перед нами в разном виде, открывая нам две свои стороны: утреннюю, изумрудно-бирюзовую, и ночную, черно-серебристую. В этой стране, заметила я, доминировали цвета. Именно они делали Лориен Лориеном. Если здесь была трава, то она была ярче обычного, небо – бирюзовее обычного, волосы окружающих казались расплавленным металлом, а глаза – драгоценными камнями. Все здесь преображалось, находя свою особенную красоту. Наверное, и тут не обошлось без волшебства. Я поспешила сказать это Сэму. В ответ он, теребя длинный стебелёк цветка во рту, утвердительно кивнул и заговорил с самыми серьезным видом: - Да, это всё эльфийское волшебство. Тут все настолько ярко и красочно, будто б с детской картинки. В Шире в летннее время теперь мне кажется тусклее. Эх, никогда не думал, что про родной Шир так скажу! Но я его как любил всем сердцем, так и буду любить. Это ж мой дом. - Ты, кажется, все за меня сказал. Только вот Шир я никогда не видела, поэтому и сказать не могу точно. Но, я уверена, что он не уступает красотой Лориену. - Лотлориен мне напоминает родной край: он такой же уютный. Эх, леди Полин, вы простите уж меня, что выражаюсь так просто, я ведь сельский парень обычный, а не эльфйский певец. Вот Фродо слагает такие стихи, что вам и не снилось. Я засмеялась в ответ. Каким же простодушным и добрым был Сэм! Именно, находясь рядом с ним, я чувствовала, как тоска по дому незаметно убывала. Ни с кем мне не было так тепло и радостно, как с Сэмом. Может быть, будь Леголас поближе ко мне, я бы то же самое чувствовала. Одна мысль о Леголасе, и все моё счастливое и беззаботное расположение духа улетучилось в миг, уступая место знакомой ноющей пустоте под ребрами. Накатила невыносимая тоска. Я всё ещё не могла принять то, что Леголас не любил меня, и его сердце принадлежало не мне, а кому-то другому. И хотя мне было больно об этом думать, я никак не могла заставить себя прекратить представлять внешность его возлюбленной. Я видела её как эльфийскую деву с глубокими синими глазами, каштановыми шелковистыми кудрями, каскадом лежащими на плечах, и прекрасным лицом с правильными идеальными чертами. - Где Леголас?- внезапно спросила я. Сэм пожал плечами. - Он с утра ушёл к эльфам, это ведь его народ. Будь здесь хоббиты, я бы сделал то же самое. И знаешь, что? Он, оказывается, прихватил с собой Гимли! Вот уж не думал... Воображаемая дыра увеличилась ещё на десяток сантиметров в диаметре. Меня охватили гнев и зависть: неужели я не заслуживаю того, чтобы и меня Леголас ставил в счёт так же, как и Гимли? Забыв о том, что он вообще-то и не должен был мне ничего, я позволила ярости заклокотать в каждой клеточке тела. Невероятные чувства обуяли меня - я словно стояла в центре гигантского торнадо, а вокруг меня бушевали тысячи бурь. А, может, я сама была этим торнадо? Я со всей силы швырнула камешек далеко в деревья. Сэм в страхе подпрыгнул на месте. - Прости...- прошептала я. Я чувствовала, что вот-вот заплачу. «Леголас, Леголас»,- крутилось в голове. Хорошего утреннего настроения как и не бывало. Весь Лориен вдруг в миг потерял все свои краски и стал чёрно-белым. Мне захотелось завыть от тоски, от одиночества и от безысходности. С час я сидела так под деревом, не шевелясь. Сэм разговаривал без умолку, в красках описывая свои родные края, «папашин сад», мамин капустный суп и добротное пиво из местных трактиров. Если бы не вся эта печаль, я бы с удовольствием поддержала бы беседу и разговорилась бы больше, чем Сэм. Я бы рассказала ему о моих любимых занятиях, о маме и папе, о любимых блюдах и о школе, но вместо этого я лишь уставилась вперед и кивала головой в такт восхищенным возгласам Сэма. Фродо проснулся немного позже и присоединился к нам под дерево. Утро было солнечным, и, кажется, все, кроме меня, были в прекрасном расположении духа. - Ещё не полдень, сейчас очень рано,- просветил нас Арагорн, широко улыбаясь.- Но лучше за всё время похода я себя никогда не чувствовал. - Поосторожнее! Может, Владычица использует свои чары, чтобы заманить нас,- взглянул на него исподлобья Боромир. - Не смей так говорить про светлую Галадриэль!- возразил Арагорн.- В ней есть лишь добро, и ни толики злого. Она никогда бы не подумала сделать что-нибудь подобное! Постыдись, Боромир! Гондорский витязь резко потупился, но так же быстро он и забыл о случившемся. Теперь он больше не хмурился, решив, по всей видимости, довериться Страннику. Вскоре к нам пришли эльфы, говорившие на Всеобщем Наречии, которые проводили нас на завтрак, предоставив нам перед этим новую одежду. Мне досталось сине-голубое платье с короткими рукавами как у футболки, отделанными вышивкой золотой нитью. И, хотя одеяние было лёгким и воздушным на вид, я была уверена, что в жару оно прохлаждало, а в холод умело согревать. Я завязала ленты на талии, и, поправив расшитый пояс, покрутилась перед зеркалом. Эльфийские платья всегда меняли мою внешность, когда я их надевала. Я становилась взрослее и благороднее лицом, будто бы дух эльфов вселялся в меня через ткань, хотя, на первый взгляд, всё оставалось, как и прежде: каштановые волосы до плеч, смуглая кожа, тускло-малиновые губы и карие, почти чёрные глаза. Для завтрака нас расположили на небольшом флёте, где стояла резная беседка. Стол ломился от разнообразных фруктов и ягод, сладких пирогов и ароматных тёплых напитков, и, завидев такие яства после долгого путешествия, где не было ничего, кроме вяленого мяса да хлеба, мы бросились их поедать. После завтрака отряд стал обсуждать путь после Лориена. Арагорн говорил о том, чтобы пересечь Андуин и спуститься к роханским равнинам. Боромир и Гимли согласились, Мерри был немного растроен, что вскоре ему придётся покинуть мирный Лориен, Фродо интересовался о том, что будет в Рохане. - А если они окажутся предателями? Что будем тогда делать?- спросил он. - Хороший вопрос,- ответил Арагорн, потирая ладонью лоб.- Подберёмся ближе к Эдорасу, столице Рохана, но не будем подходить вплотную, и станем наблюдать. Надеюсь, удача нам улыбнётся, и они окажутся нашими друзьями. - Они и есть наши друзья! Народ рохирримов слывёт своей преданностью и отвагой!- воскликнул Боромир. - Но ведь нельзя полагаться только на удачу. А если и вправду враги? Что тогда? Вы только представьте: а если это правда?- я решила вступить в дискуссию. Мне казалось очень бездумным решением идти так в неизвестную страну, не зная об их политической позиции. К тому же, нас было всего девять, и лишь четверо из нас хорошо владели оружием. - Я не могу тебе сказать. Я не знаю, что случится дальше, поэтому и точные планы строить не хочу,- ответл Арагорн.- На данный момент у нас есть цель – дойти до Рохана. Пойми, Полин, до сего дня мы следовали пути, указанным Гэндальфом. Но его больше нет, и он не сказал ни слова о том, куда идти после Лориена. Нам трудно просто так взять, ткнуть наугад пальцем в тропинку да шагать по ней. - Да, да,- согласилась я, но что-то мне подсказывало, что на том пути нас пожидали опасности. Я отмахнулась от плохих предчувствий – опасности они, вообще-то, были неотъемлемой частью нашего похода. Они могли быть где угодно, и устраивать истерику из-за этого после того, как мы пережили столько ужасов в горах, было глупым. Я отвлеклась от разговора, и, сама не заметив того, стала думать о других вещах. О Кольце. Честно сказать, я чуть не забыла о нём, бережно укрытым от посторонних глаз под слоем одежд Фродо, и аккуратно висевшем на золотой цепочке. Я взглянула на хоббита. Тот сидел, держась за воротник рубашки. Не нужно было много думать, чтобы догадаться, что он держал в пальцах. Я часто видела его, с маниакально блуждающими пальцами в области груди и порой безумными глазами. Мне было жаль Фродо. Никому не захотелось бы получить в подарок такую вещичку, от которой проблемы вырастали, как грибы после дождя. Я с грустью поджала губы, но в глубине души, радуясь тому, что Кольцо не было моим. Внезапно голоса затихли, и я услышала своё имя. - Полин,- тихо произнёс Арагорн. - Да?- его тон меня насторожил. - Ты должна кое-что знать. Я дивлюсь и не перестаю дивиться твоей отваге и решимости сопровождать Фродо туда, куда ноги добрых людей не ступают. Ты пережила много опасностей и не боялась смерти. Я едва понимала, почему Арагорн завёл этот разговор. Но мне показалось, что всё эти вычурные фразы были не более, чем подводящими к главной теме. Однако, слова про то, что я не боялась смерти, была чистейшей ложью. Я не знала, понимал Арагорн это, или нет, но здесь я каждую секунду проживала в страхе расстаться с жизнью. - Но там, куда мы идём, станет ещё более опасным, и, может статься, будет война,- продолжил Странник, но тут же был перебит Боромиром: - Нет нужды ходить вокруг да около, скажи это прямо! Арагорн вздохнул, не решаясь, видимо сказать, то, что должен был. Я же начала понимать, к чему он клонил. Под рёбрами неприятно заныло. - Пожалуйста, только не говори, что...- я подняла глаза, успевшие заслезиться.- Мне... Мне придётся остаться, так ведь? - Да,- последовало в ответ. В этот миг во мне будто что-то оборвалось. Лориен мгновенно превратился из ярко-зелёного в грязно-серый. Я и подумать не могла, что единственные мои друзья в незнакомом Средиземье могли меня оставить. Просто оставить, не пролив ни слезинки. К горлу подступили слёзы, но я исправно сдерживала их, не желая расплакаться перед всеми. Потом, потом, где-нибудь в укромном местечке можно было дать волю чувствам. Но не сейчас. Я просто тяжело дышала. Разве они не понимали, что только их я знала во всём огромном мире? Разве они хоть раз задумались о том, как мне было одиноко? Кому же меня они оставили? - Как это так?! Как вы могли?- вскочила я из-за стола. - Прости,- прошептал Фродо. - Пойми же нас…- начал Арагорн, виновато вскидывая вверх ладони. - Нет-нет, ничего, я всё прекрасно понимаю. Это лишь вопрос моей безопасности, так ведь?- соврала я дрожащим голосом. Все закивали. Я медленно встала из-за стола и подошла к лестнице, ничего не видя перед собой из-за застивавших глаза слёз. Лишь когда флет остался далеко над головой, я утёрла лицо. Если бы они знали о моих чувствах хоть самую малую толику, то не бросили бы меня. Безопасность, ха! Я была уверена, что это была дешёвая отговорка, чтобы избавиться от меня. И я понимала, что отряд мне не являлся должником – они делали то, что считали нужным, а я была была похожа на неработающую ручку, оставшейся по воле случая в пенале рядом с другими, но, которая рано или поздно была бы равнодушно выброшенной в мусорное ведро. Я спустилась на землю, всё ещё не осмеливаясь заплакать громко, навзрыд. Братству не нужно было видеть моё поражение. Закусив губу и задержав дыхание, я зашагала быстрым шагом по дорожке в глубь города. Мне было всё равно, как я вернусь обратно, главное – дать волю чувствам. Солнечные блики играли на моих ресницах, тишина и тепло витали в воздухе. Пух одуванчиков залетал в ноздри, заставляя заходиться неистовым кашлем. Это день был бы прекрасным, если бы не произошедшее. Когда я убедилась в том, что отошла на достаточное расстояние от того дерева, я, наконец, зарыдала. Меня ранило не отсутсвие возможности продолжать поход, а равнодушый отказ от меня. Они ведь знали, что у меня никого здесь не было! Они знали, что я была одинокой, как никто другой. Я подметила про себя, что уж лучше бы было валяться умирающей на поле боя, но зато чувствовать тёплую руку друга в ладони. Могла ли я сейчас принять, что Братство сделало это из заботы обо мне? Нет. Единственное, что я сейчас знала – это то, что я была брошена. Брошена на произвол судьбы. Сначала был Леголас, потом и остальные члены отряда. А, собственно, кем я была? Хилой девочкой-подростком, ничего не смыслившим в противостоянии добра и зла. Они были правы: меня ведь даже и не интересовала судьба Кольца. Я шла в никуда, неизвестно для чего. Осознание своей никчемности меня безжалостно хлестнуло по всем гордым и слабым местам. В бессильном отчаянии я стукнула кулаком по дереву, вскочила и пустилась бежать сквозь заросли кустов роз. Ах, какой же я была дурой! Я рванула, обдирая руки и лицо колючими ветками. Ароматные лепестки сыпались на волосы, плечи, а туфли из золотистх превратились в тускло-жёлтые, покрывшись слоем сухой пыли. Бежать, бежать, подальше от себя, подальше от этих лиц. Но вот как дальше жить? Я не нашлась, что ответить на свой вопрос. Тропинка резко свернула налево, обогнув исполинский меллорн. Не подозревав о том, что кто-то подошёл к повороту, я не снизила скорость, поэтому налетела на высокого эльфа. Я подняла глаза и раскрыла от неожиданности рот: это был Леголас. Он смотрел на меня с неким удивлением и то хмурил брови, то вскидывал их. У меня перехватило дыхание, и я смотрела ему прямо в глаза, не моргая. Он хотел было что-то сказать, но лишь недоумённо шевельнул губами. Мне захотелось броситься ему в объятия, выплакаться и быть уверенной, что он меня примет и утешит. Вместо того, я взглянула в последний раз на Леголаса и, прежде, чем он успел произнести что-то, отошла в сторону и продолжила путь быстрым шагом. Я не знала, сколько времени я провела в одиночестве, среди меллорнов, меланхолично уставившись в проплывающие облака, но, когда я встала с земли, отряхивая платье, солнце было высоко в небе. Я прикинула, что уже пробило два часа дня. Надо было возвращаться, иначе остальные заволновались бы. Мысль эта вызвала сомнения в том, что меня вообще ждали. Я ступила на тропинку, по которой бежала ещё утром. Путь я едва помнила, поэтому шла наугад, молясь про себя о том, что выбранная дорога приведёт меня на место. Я остановилась у небольшого перекрёстка и задумалась. Голова никак не хотела воспроизвести уже проделанный путь, я словно проходила тут в первый раз. Ругая себя за безответственность, я выбрала левую тропинку, потому что она мне казалась самой широкой, а, значит, могла вести в центр Карас-Галадона. Но, когда я оказалась на ней, пройдя уже значительное расстояние, я всё поняла, что ошиблась дорожкой. Но было пройдено уже много поворотов и перекрёстков, так что пути назад не было. Я заблудилась. С каждым шагом паника нарастала, но я почему-то продолжала путь, игнорируя всем известное правило оставаться на месте, когда потерялся. И опять слёзы застилали мне глаза, опять я царапала пальцы о ветки с шипами, опять я была потерянной и беспомощной, но только уже в буквальном смысле. Я чувствовала себя словно во сне, когда шагаешь, и всё перед тобой расплывается и теряет свои очертания. Я сделала ещё один шаг, но нога нашла лишь пустоту, и я потеряла равновесие. Ухватившись за ветку, я не дала себе упасть и оглянулась. Несколько каменных ступеньек вело вниз, к небольшому озерцу, окруженному меллорнами и обычными деревьями. Берега я не видела, но, немного поразмыслив, я пришла к выводу, что ступени могли означать мою близость к центру города. Я осторожно спустилась и приблизилась к деревьям, чтобы подойти ближе к берегу. Возможно, там был кто-то из эльфов, пришедший за водой, и, тогда я была бы спасена. Но, не успела я подобраться к озеру, как услышала знакомые голоса. Вместо того, чтобы выйти к их владельцам, я спряталась за стволом меллорна и затаила дыхание. Не хотелось, чтобы они меня видели, после всего, что случилось утром. Не хотелось чувствовать на себе укоряющие взгляды и видеть, как они возводят глаза к небу. - Где она, Леголас?- голос принадлежал Арагорну. - Я видел её на верхней дороге, та, что окружена кустами роз. - Она могла заблудиться. Мне жаль девочку, она никак не может принять то, что ей придётся остаться в Лориене. Она хочет продолжать путь с нами, но это невозможно,- Арагорн грустно усмехнулся. - Почему же ты не хочешь, чтобы Полин шла с нами?- спросил Леголас. Должо быть, мне показалось, но в его голосе проскальзывали раздраженные нотки. - Я боюсь, что она не справится с теми трудностями, что будут нас ждать впереди. Леголас, она ведь не умеет владеть ни мечом, ни каким-либо другим оружием. Что, если нас будет ждать целая армия орков? Что тогда? Нет, ей не всегда придётся зависеть от нас. Лориен приютит её, и она не увидит тех страданий, что увидим мы. Слушая этот разговор, мне всё больше и больше хотелось выскочить из-за дерева, выйти к ним и закричать от возмущения. В глубине души я понимала, что Арагорн был абсолютно прав, но моё гордое сердце находило его слова оскорблением. - В моём сердце живет страх за это гордое, но слабое дитя. Хорошие, верные друзья – вот, в чём она нуждается, но, когда эти самые друзья отказываются от неё, она будет сильно тосковать и совсем зачахнет. В её сердце живет и отвага, и боязнь, и любовь, и ненависть, и, увидев такой поступок, она может обратиться в забвение, или хуже – во тьму. - Увы! Решения я своего не изменю,- послышался вздох Арагорна. Я же навострила уши. Неужели это было не сном? Неужели Леголас поддерживал и защищал меня? - Добрым сердцем девушку не защитить от опасностей, она не выдержит,- закончил он. На несколько секунд наступило молчание. Я уже собиралась уходить, как разговор возобновился: - Полин сердобольна и честна, её рука не поднимется даже против орка,- задумчиво проговорил Леголас. - И то верно,- ответил ему Странник, и продолжил уже чуть тише:- Ты не сказал ей? - Нет. Я не нахожу ни слов, ни силы признаться себе в этом, так что же говорить и о ней? Мы, эльфы, можем быть гордыми, и вот, спустя много лет, этот порок проснулся и во мне. - И эльфы совершают ошибки. - Совершают. Но я не могу сказать это ей, ибо слишком велик тот клубок, что я свил из собственной лжи. А если даже я это сделаю, то что с того будет? Рано или поздно она уйдет, потому что годы жизни её ограничены, и тогда мне ничего не останется, кроме лишь предаваться бесконечному горю. Арагорн, друг мой, порой и у эльфов бывает не так легко, как всем кажется на первый взгляд. Мы не видим прожитых лет, и то, что нам дорого, стараемся держать подле себя как можно дольше. Я предпочту, чтобы она не ведала ни о чем и избежала всей горечи. И если стрела орка сразит меня, то я буду знать, что слез она не прольет. - Ты ведаешь многое лучше, чем я, и мне не стоит спорить с тобой,- ответил Арагорн. Я не слушала остаток разговора. Я медленно сползла по стволу дерева и осела на землю, не жалея моего восхитительного платья. Так вот, как раскрываются секреты: неожиданно и бесцеремонно, словно чан ледяной воды на голову. Как я могла осмыслить то, что сейчас донеслось до моих ушей, такое тайное, сказанное уж точно не для меня? Речь шла обо мне, тут не было никаких сомнений. Я вдруг из серой запыленной тряпки в углу превратилась в золотую вазу на столе. Я поспешила удалиться от озера и пришла на последнюю развилку. И только тут я поняла: Леголас любил меня. Кровь хлынула к щекам. Леголас любил меня, но солгал мне об этом! Исходя из разговора, он и не собирался мне раскрыть тайну. Зачем? Зачем? Ведь я достойна была услышать правду. Что толку было в его желании сохранить мой душевный покой таким ненадежным способом, ведь он нарушился ещё сильнее? Но главное волновало меня: что мне теперь делать? Вернуться к флету, дождаться Леголаса и начать разговор, затронув эту тему намёками? Но, даже если он принял бы меня, в любом случае ему пришлось бы уйти продолжать поход, а мне остаться наедине с терзающей тоской и страхом за него. И тогда ничего не спасло бы меня. Нет, в таком случае мне нельзя оставаться. Я была вполне способной позаботиться о себе, и кто знает – может быть я смогу внести свой вклад в победу. Я не заметила, как ноги несли меня по тропинке, не заметила как мелькали повороты и хитросплетения дорожек. И вот моему взору предстало то самое дерево, под которым сейчас устроились Сэм с Фродо, Мерри, Пиппин и Гимли. Боромир стоял поодаль, предавшись размышлениям в немой задумчивости. Я же не верила своим глазам. Как я смогла найти дорогу обратно? Чудом мне удалось выбраться из этого лабиринта, и больше меня туда ничто не звало. Заслышав шаги, Боромир резко обернулся. В его взгляде читались гнев и недоумение. - Где ты была?!- чуть ли не хрипя вскрикнул он. - Мне нужно было пройтись немного, я плохо себя чувствовала,- холодно отозвалась я. Боромир хотел выпалить ещё что-то в ответ, но замялся и вздохнул. Я выжидающе смотрела на него, стараясь сделать взгляд максимально враждебным и ледяным, хотя внутри у меня кипела лава. Мне казалось, что я превратилась в лёд и огонь одновременно: я не чувствовала ни злости, ни, к моему огромному удивлению, счастья. В тот вечер я не растрачивалась словами. Мне было необходимо всё обдумать и взвесить. В который раз я не могла понять, что испытывала к членам отряда. Возможно, будь сейчас Гэндальф, я бы непременно спросила бы у него совета, но его здесь не было, а с другими делиться сокровенным я не желала. Арагорн и Леголас вернулись, и во мне вспыхнул было огонек надежды, что эльф мне признается, но ни за ужином, ни после он не перекинулся со мной ни словом. До сих пор он так искусно играл равнодушие, что я даже засомневалась, шла ли речь обо мне тогда в разговоре у озерца. Я теперь ничего не понимала. Не помешал бы хороший советник, но я тут же заставила себя прекратить надеяться на кого-либо. Хотя, может, Владычица могла бы разъяснить всё. Я едва ли не стиснула виски в ладонях и не закричала – мысли так перемешались, что я не могла осмыслить происходящее. Я говорила себе «Леголас любит тебя», но это не производило на меня никакого впечатления, видимо, потому что в голове нарушилась адекватная реакция на события. Я жевала ягоды, не чувствуя их вкуса. Остальные что-то обсуждали за столом. - Пробудем здесь ещё с неделю, а потом выступим в путь, полные сил,- слышался голос Арагорна, откуда-то издалека, и нечетко, словно под водой. - Довольно обсуждать дорогу, давайте отдохнём хоть один раз, не заботясь о завтрашнем дне!- отозвался Фродо. Дальше я слушать не стала. Я не помнила, как прошёл остаток ужина, как мы спустились на место ночлега и как эльфы добродушно пожелали нам спокойной ночи. Я забылась тревожным сном без единого желания проснуться утром.