Мне и не снилось

Я никак не могла припомнить, чтобы здесь был лес. Вроде бы еще дня три назад, когда мы спасались бегством от орков, лесов на нашем пути не попадалось. Да что там! Ни одного деревца. Остальные тоже недоумевали. Как за одну ночь мог вырасти густой лес на пустой равнине? И, несмотря на все сомнения о его реальности, он возвышался перед нами, темный, дремучий и непроходимый. Ветви его переплетались, словно вязь толстых ниток на свитере, и казалось, что его и самому проворному хоббиту не пересечь. Туманная дымка окутывала стволы деревьев, отчего ни всадникам, ни коням не хотелось туда углубляться. - Гэндальф, не твоё волшебство ли это? – спросил Эомер. – Я его заметил на рассвете, когда орки бежали. Они вошли в него, и больше мы их не видели, только до ушей донеслись жуткие вопли. Но, очевидно, и Гэндальф видел этот лес в первый раз. Он вскинул бровь, исподлобья оглядывая выросшую неизвестно как чащу. - Нет, я тут ни при чем. Думаю, тут дело не волшебстве, а в древней силе, что проснулась. Именно поэтому нам нужно ехать в Изенгард: уверяю вас, нас ожидают интересные зрелища. - Ну, ради этого можно и в лес зайти, - усмехнулся Боромир. - А ты что-то не очень рвешься ни к деревьям, ни к Саруману, - съехидничала я, хотя сама в глубине души поддерживала Боромира. - Вот погоди, зайдем в чащу и увидим! – парировал гондорец предупреждающим тоном. И, через секунду, ветви сомкнулись над головой, а сумрак окутал со всех сторон. Сырой стылый воздух просочился под одежду, заставив меня зябко передернуть плечами. Тут же рука Леголаса обхватила меня, заботливо прижимая к его сильному телу. Лес действительно внушал тревогу и какой-то подсознательный страх неизвестного: по мере продвижения, из клубящегося тумана топорщились толстые темные ветви деревьев, покрытые сырым мхом, словно лапы чудовищ, тянувшиеся склизкими пальцами к заблудшим путникам. Под сводами тесно переплетавшихся ветвей нарастало странное ощущение, что все вокруг дышало и, затаившись, наблюдало за нами. - Не видно ни следа орка, - удивленно хмыкнул Леголас. – Что сталось с этими несчастными? - А вот этого, я думаю, мы никогда не узнаем, - тут же ответил Гэндальф. Признаться, от этого стало еще более не по себе. Из страха разбудить дремлющую неведомую силу леса, я совсем притихла, впрочем, как и остальные. Остаток пути прошёл в молчании; лишь когда мы оказались на опушке леса, всех словно отпустило, и непринуждённые беседы возобновились. Мы вышли на развилку большой дороги, взяли курс на север. Обросший лесом ущельный излог остался за нашими спинами, растворяясь в темноте вечера. Дорога вела через унылую, поросшую жухлой травой равнину, над которой гулял февральский ветер. Кони неслись бесшумно, словно тени, едва ли касаясь дороги копытами. А степь мелькала за нами, словно темные воды моря. Пейзаж не менялся в течение нескольких часов, и мне до невозможности хотелось спать. Если бы не Леголас за спиной, то я бы давно закрыла глаза и свалилась со спины коня. - Ничего, скоро должен быть брод,- уверил меня Леголас, угадав мои мысли. – А там, если верить Гэндальфу, и до Изенграда недалеко. - А я вот думаю... – запрокинула я голову, чтобы встретиться с взглядом эльфа. - Достаточно ли у этого Сарумана кроватей, чтобы все могли отдохнуть? - Уже устала? – озабоченно спросил Леголас. - Я ведь... – я хотела было сказать слово «смертная», но вовремя поняла, что это было не к месту, - ... обычный человек, потому и устаю быстро. - Прости меня, - в его голосе сквозила неизмеримая грусть, от чего мне стало самой тяжело, и печальные мысли захлестнули меня с головой. Дорога спустилась к реке Изен, брод остался позади, и тракт снова продолжил виться у самого берега, ведя нас к скалистым отрогам. Луна уже зашла, и на небе замерцал звездный узор. Мы были в пути уже более пяти часов, и все понемногу начали уставать, особенно люди Теодена, едва опомнившиеся от битвы накануне. Было решено заночевать и двинуться в путь с утра, что меня несказанно обрадовало. Разбить лагерь ни у кого не было ни сил, ни желания, поэтому спали кто на плащах, а кто и на голой земле. Но сон от таких условий, я заметила, был не хуже. Поутру, едва небо осветилось бледными, слабыми лучами солнца, мы спешно собрались, оседлали коней и вновь двинулись. Дорога стала шире и ровнее, а на подступах к отрогу и вовсе превратилась в мощеный тракт. Что было по обе стороны от нее, никто не знал, потому что густой туман залил окрестности мутной мглой. Вокруг воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь бурлившей неподалеку рекой. Стылый, пропитанный смрадом воздух казался тяжелым и липким. - Зловещее местечко, что скажешь, - низким голосом подметил Гимли, сидевший на одном коне с Боромиром. - И я бы на твоем месте просто замолчал и насторожился, - тревожно ответил гондорец, опасавшийся любой магии. Внезапно из тумана вырос столб, на котором держался камень с намалеванным на нем белым пятном. - Белая Длань Сарумана, - пояснил мне Леголас. - До Ворот уже недолго осталось, - добавил поравнявшийся с нами Арагорн. Меня переполняли одновременно страх и любопытство, но последнее, с каждым метром, приближавшим нас к Изенгарду, росло и оттесняло тревогу на второй план. Туман теперь клубился и на дороге, но, едва мы углубились в него, он расступился, и перед нами выросли высокие гладкие скалы с прорубленным в них туннелем, куда входила дорога. Массивные ворота же были сорваны с петель: одна створка едва держалась, а другая, вся изрубленная, валялась поодаль. Стены туннеля были выбиты, а арка местами полностью проломлена. Пораженный отряд безмолвно двигался вперед, озираясь: кто бы мог все так разгромить? Даже хладнокровные Гэндальф и Арагорн дивились этому зрелищу. - Ну дела... – выдавил удивленный Леголас. Едва мы миновали туннель и оказались под открытым небом, мы невольно остановились, еще более ошеломленные открывшимся видом. Словно целый океан обрушился на территорию, вокруг которой сомкнулись темные скалы: месиво из балок и искореженных металлических конструкций покоилось в мутной воде, затопившей дороги и не оставившей ни одного видимого клочка земли. Кое-где курился дым, а вдалеке гордо высилась высокая башня, высеченная из из темного гладкого камня. Онемевшая от неожиданного зрелища, я оглянулась пару раз, и уже хотела было лучше разглядеть башню, как уловила краем глаза движение у самого подножия арки. - Что там? – тревожно вырвалось у меня. Два человечка развалились на камнях, вокруг них валялись бутылки, кувшины, миски и плошки. Один из них, закинув одну ногу на другую, покуривал трубку. Этого никто не ожидал. Наше изумление и непонимание было таким сильным, что мы так и остались стоять, пока человечек не встрепенулся и не встал, заметив всадников. - Добро пожаловать, милостивые государи, в Изенгард! – крикнул он, но я уже спрыгнула с коня прямо в воду и зашлепала в его сторону. Я узнала хоббитов, и моему счастью не было предела. - Мерри! – не помня себя от счастья закричала я и, бросившись на колени и ободрав их о камни, заключила хоббита в объятия. - Полин! – звонко засмеялся Мерри. – Как же я рад! - Ты жива! – торжествующе воскликнул Пиппин, напрочь забыв о короле и остальных, наблюдавших за этой сценой. Я не могла произнести ни слова от радости и облегчения. Я все-таки сумела спасти их! - Так как же вы оказались здесь, мои дорогие хоббиты? – первым опомнился Гэндальф. Всеобщее оцепенение спало. - Долгая история, на целый день и на вечер растянется! – ответил Мерри. – Скажу только, что Саруман повержен, но затворился в крепости и не выходит оттуда, а мы с Пиппином исполняем должность привратников. Нас приставил Древень, что теперь управляет Изенгардом. - Какой такой Древень? – удивился Гимли. – А ну, валяй, хватит говорит загадками! Из-за вас мы тут весь Рохан прочесали на ногах-то! А вы? Вы тут... Вы куревом балуетесь! – в голосе не было ни капли гнева, он даже посмеивался в бороду, глядя на опешивших хоббитов. Я лишь сидела на камнях, не замечая своих сапог, полных воды, и просто хихикала. - Так вот они, твои пропавшие друзья, которых спасла Полин! – обратился Теоден к Гэндальфу. – А какое отношение они имеют к разрушенному Изенгарду? - Действительно. Расскажите нам вкратце о том, что здесь произошло, и почему в Изенгарде такой погром, - потребовал Гэндальф. Оказывается, когда меня схватили орки и урук-хаи, хоббиты все-таки последовали моему совету и бежали. Не зная дороги, они вошли в лес, что называется Фангорн, и встретили там последних представителей народа энтов - разумных деревьев, способных передвигаться. Доверившись их вождю Древню, они поведали ему о событиях внешнего мира, в том числе и о надвигающейся войне, и энты собрали совет. И, так как эти существа крайне неторопливы, совет продлился несколько дней, но по окончанию его энты решили идти на Изенгард. На подступах к крепости они увидели вырубленные Саруманом для военных целей деревья, что вывело их из себя, и они в гневе сокрушили Изенгард. Но Саруман остался жив и все еще прячется в башне (которая, как я узнала, называлась Ортханк). Такие передряги произведут впечатление на кого угодно. Я могла представить себе все, что угодно, но не встречу с живыми мудрыми деревьями! Больше всего мне хотелось увидеть их и самого Сарумана. Гэндальф, словно прочитав мои мысли, обратился ко всем: - Нам нельзя терять время и стоять тут, разинув рот! Надо подойти к башне и поговорить с Саруманом – сам он никогда не выйдет. Мне пришлось вновь садиться на коня. Миновав завалы, мы оказались у подножия исполинской башни. - Саруман! – воззвал Гэндальф. – Выйди, Саруман! На самой верхней площадке появился сгорбленный человек в черном. Зябко кутаясь в плащ, он осторожно подошел к краю площадки и крикнул вниз: - Что вам надо? - Это он? – удивилась я, повернувшись к Леголасу. Тот покачал головой, не сводя глаз с человека, который теперь показался мне знакомым. Где я могла его видеть? - Грима! – ахнул король Теоден, но так ничего и не сказал тому. - Ну ведь точно! – вспомнила я. – Это бывший советник короля. Я его видела в первый день, когда прибыла в Эдорас. Он мне показался на редкость отвратительным со своими сальными волосами и подхалимским видом. - И не зря! – усмехнулся Леголас. Когда мы вновь подняли глаза наверх, вместо Гримы на площадке стоял старец в белом, с белым же посохом. Он был насколько похож на нынешнего Гэндальфа, что я могла бы спутать их. - Ну зачем же вы тревожите покой бедного старца? – укоризненными тоном спросил он. – Ни днем, ни ночью не дадут отдохнуть, - покачал Саруман головой, добродушно улыбаясь, словно дедушка, которому не дают отоспаться внуки. Вместо отвращения, которое я готовилась испытать к обратившемуся во зло магу, меня вдруг переполнила жалость. Так ли виноват был этот усталый старец во всех бедах? И как мог этот добродушный человек, чей голос так успокаивал и так напоминал домашний уют, создать истребляющую армию? Нет! Я не могла поверить. Он говорил о мире, за который он так ревностно боролся. Оказывается все могло пойти иначе! Мы могли создать с ним союз, объединить силы людей и магию, чтобы выступить с многотысячной армией людей и урук-хаев против Темного Властелина в Мордоре. Но сильные мира сего не пожелали слушать советов мудрого, и тот попытался нас образумить силой. Это можно понять! Как не понять стремление спасти... - Полин! – словно издалека раздался гневный шепот Леголаса. Я заморгала, пытаясь понять, что произошло со мной. Холодные ладони эльфа держали мое лицо, а его глаза внимательно всматривались в мои. - Что... Как?... – залепетала я. Леголас, увидев, что я пришла в себя, облегченно вздохнул. Вновь раздался знакомый голос Сарумана над головой, но добродушный тон словно испарился. Теперь в каждом слове проскальзывали нотки отвращения и злобы. - ... и как бы вам не пожалеть о вашей ослиной упертости! Уже среди вас завелся предатель: я чую вонь мордорских орков где-то здесь! – он зашелся прерывистым, нервным хохотом. Я сглотнула. Боже, это он про меня? - Не слушай его, - твердым голосом сказал мне Леголас. Это прозвучало почти как приказ. А Саруман не мог успокоиться и продолжал, захлебываясь злобой: - Ты, Гэндальф, бессилен, а лезешь на рожон! Глупец! Сколько раз я тебя предостерегал... - Ты ослаб рассудком, Саруман, мне тебя жаль, - зычный голос Гэндальфа перекрыл ядовитое шипение старика. - Я Гэндальф Белый, я изгоняю тебя из Светлого Совета и лишаю жезла! Посох в руке Сарумана с глухим треком переломился надвое, и осколки со стуком упали на площадку. Маг лишь пораженно смотрел на остатки своего жезла, иногда переводя взгляд на Гэндальфа. Затем Саруман жалобно вскрикнул, осел и уполз. Наступила тишина. Мгновение спустя, что-то со свистом вылетело из одного из окон и упало у самой лестницы. Раздался звонкий всплеск. Пиппин сорвался с места и подобрал упавшую вещь: это был простой стеклянный шар, напомнивший мне гадательное око. Может, это оно и было? - Э, нет! Оставь-ка шар мне, это ценная вещь, - подбежал к хоббиту Гэндальф. Расстроенный Пиппин был вынужден вручить найденное сокровище магу, так и не утолив любопытство. – Сразу понятно, что не Сарумановых рук это дело. - А с ним что делать? – поинтересовался Теоден. - Пусть сидит себе, дороги никуда ему нет. Энты здесь все охраняют, - пожал маг плечами. - Однако, ты прав был, что так рвался сюда. Такое не каждый день увидишь! - Погоди, ты еще не увидел последнего... Энты нас встретили у выхода из крепости. Поначалу можно было подумать, что перед нами стоят обычные деревья, но вот они медленно приблизились, скрежеща корой и ветвями. Их голоса были тихими, глубокими, и говорили они медленно, словно время исчезло. В их присутствии действительно растворялось чувство времени и места. С Древнем я познакомилась, но говорили мы недолго, и мое имя он никак не мог запомнить. Дольше всего продлилась его с Леголасом беседа: они говорили о лесах, о деревьях и еще раз о лесах. Леголас пообещал Древню навестить его в Фангорне, но только со мной и с Гимли. А Древень дивился, каких странных друзей он себе подобрал. - В первый раз вижу, чтоб эльф водился с гномом и младенцем! – запыхтел Древень. Мы с Леголасом обменялись улыбками. - Ты еще юн, гордый лесной принц. Но я бесконечно рад тебя встретить, обязательно приходи в Фангорн! На этом мы и расстались. Небо чуть порозовело, и воздух стал холоднее, когда мы вновь оседлали коней, чтобы вернуться в Эдорас и... Что еще нас ждет впереди?