Уроки поцелуев

Столько всего хочу сделать, Я тоже готова, готова, Я скучаю по твоим поцелуям. Tamar Braxton — Miss Your Kiss

Утро в день своего рождения я провела в палате Тэхена, меняя воду для цветов. Я представляла себе этот волнующий день несколько по-иному, но сейчас для этого было совсем неподходящее время. Все по-прежнему скорбели по Чжебому, чьи похороны были еще вчера, и у меня как-то язык не поворачивался напомнить своим друзьям, что я родилась в этот день 20 лет назад. Я не могла никого винить за то, что про меня забыли, может, будет лучше отпраздновать на следующей неделе. Кроме того, у меня и так забот хватало: бедная Суран почти каждую ночь ночевала в палате Тэхена, сидя на стуле у его постели. Мы обе пропустили пару дней в школе, не заботясь о последствиях. Суран признавала, что это по ее вине Тэхен оказался в больнице, а Чжебома больше не было с нами. И как мы ни старались убедить ее в обратном, все было тщетно. Тэхен шел на поправку и теперь носил фиксатор для шеи. Если в ходе наблюдения в течение ближайших часов все будет по-прежнему хорошо, то завтра утром его уже выпишут из больницы. Чжебома Тэхен почти не знал, — так, пару раз виделись, — но тем не менее новость о его смерти принял близко к сердцу. Я узнала, по какой причине Тэхен в ту ночь ездил на поиски Суран: он беспокоился за нее, ведь она была пьяна, и сожалел, что ушел тогда первым… И мы уже знаем, к чему это привело. Появились Сора и Юнги с ребенком. Суран забрала Лилан, чтобы брат и сестра могли поговорить, в то время как мы с Юнги собрались перекусить в кафетерии. — Ой, подожди, Исыль. Мне кажется, Тэхен что-то хочет тебе сказать, — окликнула меня Сора. Тэхен едва ли мог говорить настолько громко, чтобы его кто-то мог расслышать. Подойдя к постели, я наклонилась поближе. — С днем… рождения, — прошептал он. И как он об этом помнил, даже несмотря на свое состояние, — для меня всегда было загадкой. Я осторожно сжала его руку, благодаря, и вышла на улицу. — Ты в порядке, Исыль? — спросил Юнги. — Даже не знаю… столько всего… произошло, что трудно переварить, — ответила я, медленно подходя к лифту. Несмотря на то, что и у Юнги, и у меня была своя жизнь, он был тем человеком, которому я могла поплакаться. Он всегда давал мне хороший совет, как и Чимин, к тому же он почти всегда был рядом. С Чимином в последнее время даже в школе стало невозможно поговорить. Мне кажется, он нервничал из-за того, что после окончания школы должен был отправиться в военный учебный лагерь и вследствие этого отдалиться от Чжеми. Поэтому Юнги для нас с Суран стал наподобие старшего брата. Соре повезло с ним. — Вопрос не по теме: как продвигаются у вас дела с Сорой? — Ну, я помогаю ей с Лилан, пока она готовится к экзаменам для получения аттестата. Уверен, она уже сказала тебе, что не сможет пойти с тобой на выпускной, но, по крайней мере, экзамены в каком-то смысле облегчили ей жизнь. Я согласилась с Юнги, хотя было бы интересно узнать, что бы она сделала сейчас. — А что насчет ваших «отношений»? — Сначала это было просто сочувствие ее положению. Но теперь, узнав ее получше, моя привязанность к ней и к Лилан стала глубже. Я бы даже сказал, что она — та самая, с кем бы я хотел остепениться, — он улыбнулся. — Это из-за того, что больше никто не вызывает у тебя повышенный интерес, поэтому ты собираешься остепениться ради нее? — спросила я с беспокойством. — Нет, Исыль, остепениться, потому что она ОДНА, и в ближайшем будущем я вижу себя женатым, — шокировал он меня. Еще один на очереди в женатики после Чимина. Все, что ли, собираются жениться? Это что, новая фишка такая? Несмотря ни на что, я все же порадовалась за своего друга, как за саму себя. Тем более, когда речь заходит об этих людях, я всегда поддержу их и в горе, и в радости. — Ну, а теперь ты скажи мне, какой путь проделал Чонгук, чтобы потрясти здесь всех своим визитом? — О Боже, это было так неожиданно. Он был последним человеком, которого я когда-либо ожидала увидеть в ресторане. — И… что ты почувствовала? — Я не могу даже описать эти чувства. Это было похоже на мешанину из всех чувств. Я скучала по нему, поэтому было так здорово увидеть его снова, но в то же самое время мне хотелось влепить ему пощечину или вылить горячий кофе на колени. — Ты бы никогда так не сделала. — Но на мгновенье я об этом пофантазировала. Знаешь, это то чувство, которое испытываешь, проезжая мимо старого дома, в котором вырос, — вот на что это было похоже. Тепло и хорошие воспоминания заманивают тебя снова прийти туда и остаться на какое-то время, но вот ты вспоминаешь о том, что теперь проживаешь по другому адресу, а уезжать от того места все равно тяжело. — Это довольно странная аналогия. — Я представляла себе тот день, когда снова или встречусь с ним, или он мне позвонит, чтобы сказать, что возвращается обратно. Но в тот день я оказалась неподготовленной, и его было трудно понять. Но у меня сложилось впечатление, что он выяснял, дам ли я ему второй шанс… — И как ты поступила? — Я сказала ему, что счастлива быть с Хосоком, — произнеся это, я села за столик с чашкой чая. — Кстати о Хосоке, ты знаешь, как сначала он мне не понравился… ну, я был неправ, но тебе это уже известно. Он тебе подходит. А как он ко всему этому относится? Ты уже рассказала ему про Чонгука? — Да, но совсем немного. Зачем утомлять его рассказами про моего бывшего? Ты знаешь, какой у него самоконтроль, но, я клянусь тебе, его грудь заметно напряглась, когда Чонгук здоровался с нами на похоронах. — Согласен, это было дерзко, но по-взрослому, — кивнул Юнги, потягивая свой кофе. — Иногда, хотя нет — обычно, я чувствую, как Хосок скрывает свои эмоции настолько хорошо, что трудно понять, о чем он думает. — А ты никогда не задумывалась, что он делает это для того, чтобы защитить тебя или себя? — высказал Юнги интересную точку зрения. — В этом есть смысл, но я не хочу иметь отношения с роботом. — Ты говорила с ним об этом? — Нет, но мне нужно это сделать. В следующий раз, когда увижусь с ним. — Только не сравнивай его с роботом. Мне бы такое тоже не понравилось, — подмигнул он. — Но позволь спросить тебя, ты счастлива? Думаешь ли ты, что поступила правильно, выбрав Хосока, а не Чонгука? Перед моими глазами замелькали воспоминания, где я с каждым из них. И хотя у меня были более свежие впечатления от нескольких романтических свиданий с Хосоком, с Чонгуком мне также было что вспомнить: наши отношения со временем зашли достаточно далеко. Это означало, что если бы мои отношения с Хосоком также дошли бы до той же черты в ближайшее время, то Чонгук оказался бы «за бортом». — Да, я счастлива с Хосоком, — улыбнулась я, думая о нем и чувствуя, как тепло разливается внутри меня.

***

Я поехала домой к Суран на следующий день после той кошмарной встречи в больнице. Хосок, взяв недельный отпуск, только что в десятый раз проверил ее, но она все еще спала. Он сказал мне, что она впала в травматическую депрессию, и беспокоился, что если она вскоре из нее не выйдет, то это может разрушить как ее саму, так и ее планы отправиться в школу медсестер. Я искренне обняла его. Мне это было необходимо, так как я тоже чувствовала себя эмоционально истощенной. Я всегда ощущала, как в руках Хосока я возрождалась, находясь в безопасности. И я знала, что была обязана ему… обязана рассказать правду. — Знаешь, вот тот парень в больнице, что пришел вместе с Чимином и Чжеми, …это Чонгук. Хосок прочистил горло: — Так это был тот самый парень в ресторане чуть раньше? — Да, он пришел ко мне. — Чего он хотел? — его голос стал серьезнее. — Думаю, просто узнать, как я поживаю. — Что ты почувствовала? — Хосок медленно отодвинулся, чтобы получше разглядеть мою реакцию на его вопрос. — Что ты почувствовала, увидев его снова? — Я была в шоке. Я не знала, что он вернулся. — Это изменило бы что-нибудь? Возможно, ты бы вернулась к нему? — я понимала, к чему он клонит. — Нет, — ответила я, хоть это и прозвучало неубедительно. — Нет? Но если у тебя есть такая возможность… Я имею в виду, что знаю, что он был твоим первым, и я никогда не смогу занять это место, но… есть ли какая-то причина, по которой я должен беспокоиться? — Нет, конечно, нет! — Значит, ты можешь честно сказать, что ко мне ты испытываешь более сильные чувства, чем к нему? Ты действительно к нему остыла, и я ведь знаю, что именно из-за него были сложности в наших отношениях с самого начала? — Я люблю ТЕБЯ, Хосок, а не его. Я люблю ТЕБЯ и хочу быть с ТОБОЙ, — сказала я, глядя ему в глаза, надеясь, что он мне поверит. Но его вид говорил, что осмыслить мои слова ему было тяжело.

***

С ума сойти — уже первая неделя была на исходе, а я еще даже не начинала упаковывать вещи. Я вернулась к себе домой, и все, что мне было нужно в этот момент, — часик полежать в горячей ванне. Это было самое малое, что я могла сделать для себя в свой день рождения. Было почти 11 часов утра, а я все еще чувствовала себя уставшей. Я лениво таскалась по дому, но, открыв дверь в свою комнату, глазам своим не поверила: я вообще в своем доме нахожусь? В моей комнате — букет на букете, из великолепных полевых цветов в разных цветных вазах повсюду. На моем ночном столике, на книжной полке, платяном шкафу и письменном столе. Подняв повыше голову, я увидела над шкафом баннер с надписью: «С Днем рождения!». В цветах, которые стояли на ночной тумбочке, была карточка, хотя я уже и так знала, от кого они были. «Спасибо, что доверилась мне и дала шанс нашим отношениям. Я прошу прощения за свое поведение несколько дней назад, но знай — ты сделала меня самым счастливым человеком на свете, произнеся три простых слова. С днем рождения, любовь моя! Хосок.» Я улыбнулась и придирчиво рассмотрела и понюхала каждую цветочную композицию. Все, чего мне хотелось в свой день рождения, — это тесно прижаться к Хосоку и забыть обо всем, что было до свадьбы моей матери. Я только что получила сообщение, где «искренне твой» просит меня быть наготове, потому что через несколько минут он за мной заедет. Ехать мне никуда не хотелось, но, зная Хосока и то, что он никогда не разочаровывает, я решила подыграть ему. Надев белую майку с кожаной курткой и сапогами, я распустила волосы и почувствовала начинающуюся головную боль. Моя гиперчувствительность была, скорее всего, из-за возможной овуляции. Я бы не удивилась, если бы расплакалась в свой день рождения… и вовсе не от радости. Я услышала стук в дверь. — А ну-ка иди сюда! — я втянула Хосока внутрь и обхватила руками его талию. — Я так люблю тебя! — сказала я, дыша ему прямо в грудь. Он определенно был моим новым уютным домом, выглядя очень мило в своей бежевой рубашке и темно-зеленых шортах. Хосок отвел меня к своей машине, сказав, что мы едем в Йондон*. Мне было интересно, что мы там будем делать, но я полностью ему доверяла. Ему не потребовалось много времени, чтобы заметить мое хреновое настроение, поэтому он вытащил жестяную банку из заднего кармана моего сидения и вручил ее мне. — Ред Булл? Это же отрава! — я улыбнулась. — Нет — вопреки всему, что ты о нем слышала. Я думаю, сейчас этот энергетик тебе просто необходим. Это же твой ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ! Ты должна радоваться, а не кукситься. — Знаю, но ты ведь понимаешь — почему, — так или иначе я слушала его, начиная потягивать напиток с каким-то странным вкусом. Он поделился им со мной, и он уже был гиперактивный, хвала небесам! Включив на полную мощность радио со своими любимыми поп/панк-рок песнями и распевая их, он слегка мотал головой из стороны в сторону, чтобы развеселить меня. Он также, для моего развлечения, корчил мне смешные рожицы, и вскоре, рядом с ним, я повеселела. На красный сигнал светофора он быстро, пока не загорелся зеленый, украл у меня поцелуй. Его волосы были мягкие и взлохмаченные, но сегодня это очень шло к его беззаботному образу. Я тогда вспомнила, о чем собиралась поговорить с ним, но решила подождать подходящего момента. Мы подъехали ко входу с вывеской «Дегустация вин долины Йондон». — Мы будем дегустировать вина? — спросила я с нетерпением. Я не была поклонницей вин, но сама идея показалась мне потрясающей. — Нет, ты что, думаешь, я хочу напоить тебя в твой же день рождения? — он кивнул. Мы продолжали ехать по грунтовой дороге, которая вела нас к уединенному дворику. Там, на некотором расстоянии от нас, я заметила еще одну машину. Он вытащил свой телефон и сбавил скорость. — Мы подъезжаем. Начинайте, — сказал он кому-то. И как только мы подъехали ближе, я заметила огромную корзину и гигантский лиловый плед, по крайней мере, мне так показалось. Он начал наполняться воздухом, и я подпрыгнула на месте, наконец-то почувствовав эффект Ред Булла. — Мы полетим на воздушном шаре? — сориентировалась я. Хосок просто улыбнулся, с удовлетворением отметив мой энтузиазм. — Помнишь, я тебе рассказывал про своего друга-пилота? Он также дипломированный пилот на воздушных шарах. Даже в корзине был баннер-поздравление с днем рождения. Хосок познакомил меня с Хваном, который по возрасту мне в отцы годился, я же просто была в восхищении от того, как круто выглядел этот гигантский воздушный шар, а огонь, загоревшись, заполнял последние его складки. — Готовы, ребята? — Хван скомандовал развязать веревки. Хосок подбросил меня вверх и забрался в корзину. Хван запустил горелку, и вскоре мы начали отрываться от земли. Он продолжал объяснять простой механизм того, как газ из баллонов с пропаном течет через горелку, чтобы произвести пламя и заполнить оболочку, то есть воздушный шар, горячим воздухом, поскольку он был легче холодного воздуха, и так далее. Это было круто как никогда. От горячего воздуха, исходящего из горелки, становилось как-то странно, как будто я стояла близко к обогревателю. Но в сочетании со случайными дуновениями холодного ветра это было не так уж и плохо. Хосок обнял меня со спины за талию, и мы оба смотрели то на бескрайнее небо, то на оживленные улицы. Мы видели множество виноградников и даже заглянули в дома людей. Хосок никогда не перестанет меня удивлять. Он вынул белую квадратную коробочку и сказал: «С днем рождения, Исыль». Сам факт, что у него было что-то еще, заставлял меня чувствовать себя незаслуживающей всего этого баловства. Тем не менее, я открыла коробочку — там были его армейские жетоны. — Твои жетоны? Ха-ха! — с улыбкой до ушей и подпрыгивая от нетерпения, я достала цепочку, чтобы надеть ее. Понятия не имею, почему это было таким волнующим для меня. Словно это было военное «кольцо обещания»** или что-то в этом роде. От Суран я слышала рассказы о девушках, и для меня это была такая же честь. Теперь подошла и моя очередь. — Подожди-ка. Прежде чем надеть, сначала прочитай, что там написано, — терпеливо сказал он. Я, сделав паузу, поднесла жетоны поближе к глазам, заметив, что на цепи находилось три предмета. Между двумя жетонами было еще серебряное колечко. Это была простая небольшая группа, внимательнее рассмотрев ее, я увидела, что она была сформирована наподобие мерной ложечки. А на самом верху был милый маленький бриллиант. — Это невероятно! Как тебе удалось найти нечто подобное? — я уставилась на него. — Пришлось немного попотеть в поисках, но… это кольцо обещания. Я старомоден. И мне хотелось, чтобы у тебя была вещь, наминающая о том, как сильно Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ… и насколько серьезны мои намерения, — признался Хосок, снимая кольцо с цепочки. Это не было обручальным кольцом — для этого было бы еще слишком рано, но оно все равно было милое и красивое. Даже лучше, чем жетоны, хотя они тоже, без сомнения, вызывали у меня восторг. «Я — девушка Хосока» — мне нравилось, как это звучало. После часа парения в облаках мы вернулись на стартовую площадку. Я поблагодарила Хвана за столь потрясающий сервис, на что он мне сказал, что сам был взволнован не меньше, получив возможность поучаствовать в таком незабываемом моменте в жизни Хосока. Вероятно, он видел в нем своего племянника. — Итак, чего бы тебе еще хотелось сделать сегодня? — спросил Хосок, когда мы снова сели в его машину. — А что, думаешь, воздушного шара и кольца было недостаточно? — я усмехнулась. — Я серьезно. Есть ли что-то такое, чего бы тебе хотелось попробовать? Да, у меня была одна такая идея, но помимо нее было еще кое-что. — Ты в бильярд играешь? — я приподняла бровь. — Конечно. Хочешь сыграть? — Только я не умею. — Тогда я тебя научу, — он улыбнулся. Мы приехали в довольно уютный с виду бар не слишком далеко от моего дома. Мне понадобилась целая вечность, чтобы правильно прицеливаться этой чертовой палкой, постоянно пропуская или делая неправильные удары. Я уже почти готова была сдаться и использовать свои руки, но Хосок был так терпелив со мной. К тому же, из него получился очень хороший учитель. Наконец, сделав приличный удар, я немного подпрыгнула, возгордившись собой. — Видишь, я знал, что у тебя все получится! — засмеялся он. Ну вот теперь можно было бы сыграть по-настоящему. Вскоре он начал посвящать меня в некоторые хитрости, и, кто знает, сколько на это может уйти времени, но мне все равно было очень весело. Хосок пошел к барной стойке за еще одной порцией пива. Я заметила, что у него достаточно высокая устойчивость к алкоголю, не то чтобы он много пил, но я никогда раньше не видела его в стельку пьяным. Тем временем, я услышала бормотание двух мужчин за другим столом. Когда я посмотрела в их сторону, то увидела, что они, уже прилично поддатые, бросали на меня подозрительно грязные взгляды. Один из них был похож на педофила, если вам это интересно. Я искала Хосока, который все еще ждал свое пиво, и нервничала, так как теперь знала о тех двух странных мужиках. И вдруг у меня возникло ощущение, что я стою там словно полностью раздетая. Вернулся Хосок, и я увидела, как те двое встают и уходят. Слава Богу! Я сказала Хосоку, как неловко почувствовала себя из-за них, и снова увидела, что его грудь напряглась, когда он осмотрелся в их поисках. Мне даже показалось, что он готов был превратиться в Халка, или что-то в этом роде. Вероятно, это было бы жаркое зрелище. Мы продолжили играть, и вскоре я совсем забыла об этом. Музыкальный автомат заглох, и Хосок достал несколько четвертаков, чтобы запустить его снова. Я раздумывала над своим следующим ходом, анализируя, каким образом загнать восьмой шар в правую угловую лузу. Откуда ни возьмись появился тот мерзкий парень и встал рядом со столом, наблюдая за моими действиями. Я, изображая из себя крутую, одарила его «дежурной» улыбкой. У него в руке была уже почти пустая бутылка пива, и он подошел еще ближе к тому месту, где стояла я. От его физиономии меня бросило в дрожь, хотя на улице день еще был в разгаре, а он уже успел так накачаться. Я медленно двигалась в противоположную сторону и не заметила Хосока, возвращающегося из бара. Я подошла к другой стороне бильярдного стола и сделала вид, что собираюсь выбить шар. Когда я склонилась над кием, рядом со мной нарисовался второй парень. Слишком близко ко мне, скажу я вам. Я выпрямилась — он вторгся в мое личное пространство. — Эй! — крикнул Хосок. Он проскользнул прямо между незнакомцем и мной, положив руку на стол. — Почему бы вам не отойти от моей девушки, сэр! — приказал он, сжав челюсти. — А, так это твоя подружка… сэр? — издевался хам… совсем бесстрашный. — Скажи своей девчонке, что ее задница выглядит аппетитно в этих труселях. — Что за неуважение к девушке! А теперь убирайтесь вон с глаз моих, пока… — его голос приобрел убийственные нотки. Он обернулся, подав мне сигнал, чтобы я уходила. Я слышала, как бармен выкрикивал имя пьянчуги, пытаясь заставить его остановиться, но мне уже было мерзко от его грязных слов и таких же грязных взглядов. — Э, постой! Солдафон, или кто ты там? Можешь поцеловать меня в зад, ты, кусок дерьма! Ты — позор для этой страны! Сука, бля! Ты и твоя шлюшка — убирайтесь из моего бара! — прорычал пьянчужка. Глаза Хосока мгновенно вспыхнули. Через несколько секунд я уже увидела, как его кулак сжался, а сам он, развернувшись, ударил мужика в лицо, другой рукой прикрывая меня. Я отступила назад, но друг этого урода, подскочив и нанеся неуклюжий удар, разбил Хосоку губу, пока тот не видел его. Хосок схватил его за руку, быстрым маневром заведя ее за спину и прижав коленом. Прибежавший бармен, по всей видимости, проявлял больше сочувствия этим мразям, нежели нам. — Пожалуйста, убирайтесь из моего бара. Я разберусь с этим. Хосок поднялся, а я собрала свои вещи, и мы вышли рука об руку. Я чувствовала себя ужасно из-за того, что Хосок получил удар. Но те ублюдки заслуживали гораздо большего. И я не могла понять, почему бармен не заступился за нас. — Напомни мне никогда больше не брать тебя с собой в бар, — ухмыльнулся Хосок, вытирая кровь с губы. Я остановилась, чтобы взять его лицо в руки и получше рассмотреть рану на губе. Она немного кровоточила, но, думаю, руке того парня было намного больнее. Мой красивый герой, конечно же, поставил их на место. — Почему бармен нас выгнал, хотя мы ничего не сделали? — растерянно спросила я. — Не всем нравятся военные. Такое тоже бывает, как видишь. Несмотря на небольшую боль, Хосок попытался улыбнуться. Сейчас было самое время, чтобы отправиться домой. По пути я все смотрела на свое кольцо. Сегодняшний день был насыщен довольно удивительными событиями. Я продолжала отпускать шуточки на тему героической трансформации Хосока, называя его Капитаном Америка. Хотя он настойчиво поправлял меня, говоря, что он — морской пехотинец, а не вымышленный персонаж. Пришло время обнаружить уязвимое место этого морского пехотинца. Я поговорила со своей мамой, оставив ей только положительные отзывы, чтобы ни в коем случае не беспокоить ее. Она пожелала мне счастливого дня рождения и рассказала о некоторых увеселительных мероприятиях, в которых они уже поучаствовали. Они там катались на сноуборде, на лошадях и каяках, с нетерпением ожидая поездки на пароме по биолюминесцентной*** бухте. Я завидовала им, но также похвасталась и своими подарками. Хосок отвез меня домой и коротко извинился за то, что не сможет провести этот вечер со мной до конца дня моего рождения. Он сказал, что должен срочно вернуться в свой базовый лагерь. Что ж, я не упрекала его за то, что его свободное время было ограничено, поскольку его статус военнослужащего обязывал быть готовым в любое время. После его поцелуя на прощание я быстро поднялась в свою спальню, чтобы переодеться, и решила провести этот вечер за просмотром фильмов. Я расположилась в гостиной, босая, в своем уютном одеяле. Не знаю, почему время от времени мне доставляет удовольствие смотреть фильмы ужасов, наверное, ради острых ощущений. Поэтому я поплотнее задернула шторы, чтобы обстановка соответствовала жуткой атмосфере.

***

Я зевнула, протерев глаза. После просмотра двух фильмов подряд я чувствовала, как мои веки отяжелели. Но вдруг раздавшийся звонок в дверь вывел меня из полусонного состояния. Я лениво побрела к двери, с некоторым трудом переставляя ноги. Но, как оказалось, день сюрпризов для меня сегодня еще не закончился. — Привет, Исыль. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы удостовериться, что зрение меня не подводит, когда я снова увидела перед собой этого человека. Как только мой мозг включился, я ощутила небольшую судорогу в тот момент, когда поняла, кто был тем нежданным гостем, стоящим у меня на пороге. Могу добавить еще, что он был в топ-списке людей, кого я сегодня точно не хотела бы видеть. Но Господь все разумно распланировал. Мне просто некуда было деться. — Э, привет. Что ты здесь делаешь? — спросила я, окинув его взглядом. Не знаю, почему мой голос прозвучал так агрессивно, но пофиг. Я устала и хотела досмотреть до конца свой фильм, чтобы после этого сразу же лечь спать. Пауза между вопросом и ответом была такая длинная, что я даже подумала, что он меня не расслышал. Наконец он заговорил бесцветным голосом. — Вообще-то я пришел, чтобы подарить тебе этот подарок. На твой день рождения, — он вручил мне большую коробку, которую я заметила еще раньше, когда открывала дверь. Ого, из всех, кого я знаю, от него я больше всего не ожидала, что он вспомнит про мой день рождения. — О, спасибо, но… тебе не стоило покупать его для меня. Я не… не могу принять его, — я подтолкнула подарок обратно к нему. — Нет, на самом деле этот подарок не от меня, а от Чжеми. А я просто посыльный, так как неподалеку отсюда у меня было кое-какое дело. Поэтому, пожалуйста, прими его. — О… — И прости, что потревожил тебя. И снова тишина. Было слышно лишь стрекотание сверчков. — Хорошо. Спасибо еще раз, что доставил его для меня. Спокойной ночи, Чонгук, — я слегка улыбнулась ему перед тем, как зайти обратно в дом. Еще не доходя до двери, я почувствовала, как теплая рука протянулась, чтобы схватить меня за плечо, заставляя меня остановиться и одеревенеть от этого прикосновения. — Исыль, подожди. Мне нужно у тебя кое-что спросить до того, как ты уйдешь, — я на мгновение замерла, размышляя над тем, как мне следует реагировать на это. — Посмотри на меня… Исыль, — его голос прозвучал как мольба. И это заставило меня устыдиться за то, что вела себя с ним как стерва. Глубоко вздохнув, я повернулась и встретилась с его теплым взглядом, его рука отпустила мое плечо, когда он смотрел на меня. Этот простой взгляд, заставивший трепетать мою нижнюю губу, был какой-то чужой, практически новый для меня, и мне пришлось снова отвести от него глаза, так как я почувствовала, что уже готова была сломаться. Однако, Чонгук это заметил, с обидой поджав свои тонкие губы. — О чем ты хотел спросить? Он смотрел на меня с обеспокоенностью, которую я вообще не ожидала, хмуро сдвинув брови и пытаясь с ней справиться. Тряхнув головой, он собрался с духом до того, как начал говорить. — Кто я для тебя, Исыль? — уверенно спросил он. Его вопрос смутил меня, и я не знала, что сказать, растерявшись на какое-то время. Его слова продолжали вертеться в моей голове, насмехаясь надо мной, говоря мне, что это… это и есть та самая точка, которую мы оба должны поставить. Но, честно говоря, я не знала, как ответить на этот вопрос. — М-может, поговорим об этом в другой раз? — наконец выдавила я из себя. У меня начала кружиться голова от различных эмоций. Злость, боль, беспомощность… — мои руки задрожали. Чувство разочарования, когда он решил порвать со мной, причины непоследовательности его любви ко мне, — все перемешалось в моей голове и только разозлило меня. Я знаю, что чувствовала то же самое, когда его не было рядом. Но я продолжала цепляться за мысль, что наша любовь достаточно сильна, что даже тысяча миль не сможет разлучить нас. Но я ошиблась. Эмоции взяли верх надо мной, и я позволила им выйти наружу. — Нет, Исыль! Нам нужно поговорить об этом. — Серьезно, я не знаю, Чонгук. Может быть, это ты сам себе должен ответить. Кто я — для тебя. — Сухой смешок слетел с моих губ. В ответ — молчание. С минуту-другую Чонгук вообще ничего не говорил, пытаясь сдержать свои эмоции, прежде чем заговорил снова. — Я понял… — прошептал он. Можно было заметить, как в его глазах появляются слезы, прежде чем он успел опустить голову. Его плечи заметно дрожали, когда он пытался сдерживаться. — Я очень сожалею о том, что сделал с тобой, Исыль. Я был таким нервным и разочарованным из-за всего того, что случилось между нами в течение тех нескольких месяцев после нашего последнего телефонного разговора. — Сжав челюсти, Чонгук сделал шаг ко мне. — Когда я приходил к тебе, то понял, что ты совершенно забыла меня. Хосок производит впечатление хорошего парня… Я рад за твой выбор. — Его голос от начала к концу фразы становился все тише, новая партия слез покатилась из его глаз, угрожая залить его щеки. Плечи Чонгука ссутулились в знак поражения, а черты лица смягчились, когда он смотрел на меня. — Чонгук… — Позволь мне договорить, Исыль. Ты просто должна выслушать меня, хорошо? — пробормотал он, прижав руки к бокам. Я посмотрела на него в ожидании объяснений, замечая его неуверенную позу, когда он смотрел на меня. Засунув руки в карманы и помедлив еще какое-то время, он продолжил. — Я знаю, что ты не можешь простить меня, но то, что было у нас в прошлом, я надеюсь, ты сможешь сохранить и не забывать об этом. Я не хочу, чтобы это дерьмо снова разлучило нас. И я знаю, что потерял свой шанс вернуть тебя, но… я не хочу, чтобы ты навсегда исчезла из моей жизни. Ты такая удивительная девушка, Исыль. Надеюсь, мы сможем поддерживать связь и остаться просто друзьями, без каких-либо напрягов между нами, — он выдохнул, и ему снова потребовалось время, чтобы собрать всю волю в кулак. — Итак, можем ли мы быть… просто друзьями? — спросил Чонгук, прошептав последнее слово и делая на нем акцент. Я отвела от него взгляд, осознав, что все это время смотрела на него не отрываясь. Кажется, я заставила его чувствовать себя некомфортно, или даже похуже. Я была так сконцентрирована на своих эмоциях, что совершенно упустила из вида тот факт, что мне был задан вопрос, и с этим нужно было что-то делать. Но вновь прозвучавшее его: «Исыль? Ты меня слышишь?» — заставило меня понять, что до сих пор я так и не ответила ему. — А? — мне удалось собраться с мыслями. — Друзья? Мне тоже требовалось время, чтобы ответить. Некоторое время назад он повторял, как чувствует себя виноватым передо мной, а его извинения были настолько искренние… Молчание властвовало в пространстве, похоже, сама природа понимала значимость текущего момента, когда двое зависели друг от друга. Кулаки Чонгука сжимались по бокам, пока я ничего не говорила, глаза его были широко раскрыты от страха перед моим возможным нежеланием пойти ему навстречу. И, конечно же, как обычно, я ляпнула первое, что пришло мне в голову. — Если ты этого так хочешь, то да — я готова быть твоим другом, Чонгук, — прошептала я, заставив его поднять голову. Потихоньку на его губах заиграла улыбка, когда я произнесла свое последнее слово. Его лицо расплывалось в улыбке, а по щекам текли слезы. Но что-то такое в Чонгуке застало меня врасплох. Его перемена — от флиртующего взрослого парня, каким я всегда его знала, до нового, неизвестного мне доселе рыдающего ребенка, вымаливающего прощение. Разумеется, это сильно потрясло меня. Таким образом, с моих плеч словно ушла тяжесть. Груз, о котором я даже не подозревала, был снят, от чего мне стало намного легче. Это было подобно дыханию в загрязненном воздухе столь длительное время, что к этому успеваешь привыкнуть, но всего лишь один глоток свежего воздуха — и ты уже чувствуешь разницу… большую разницу. Я поняла, что тоже улыбаюсь, сначала нерешительно, но под конец все более широко и естественно. Что-то в его улыбке было такое искреннее и непостижимым образом заразительное. — Друг добавлен, — подтвердила я. Он издал судорожный всхлип, пытаясь прийти в себя. — Можно, я тебя обниму… в качестве примирения? — Да, если хочешь, — сказала я. Чонгук тут же потянулся ко мне, длинными руками обхватив меня за талию и притягивая к себе поближе. Он продолжал всхлипывать на моем плече. Медленно, но уверенно, мои руки потянулись к нему, чтобы обнять его за талию, деликатно сжав ее. Его мокрое от слез лицо уткнулось мне в шею, когда он последовал моему примеру, перебирая пальцами материал моей ткани, чтобы притянуть мое тело еще ближе. — Я… я так сожалею об этом, Исыль, — его голос дрожал, когда я, пытаясь его успокоить, поглаживала ему спину. Когда его рыдание, похоже, начало затихать, мой разум полностью осознал, насколько интимно эти объятия выглядят. Мое тело напряглось, так как я не знала, как надо бы среагировать. На секунду стало даже слишком напряженно и неудобно. Но погодите, как же это произошло? Облегчение и выпадение из реальности смешались в моем сознании. Да, я была готова к физическому контакту, но на пару секунд, а не минут. Не говоря уже о том, что наши обнимашки — это не дружеские полуобъятия, а объятия в полную силу, которые слишком интимны для нас, только что признавших себя не более чем друзьями. Но, когда Чонгук прислонился лбом к моему плечу и расслабился, его пальцы надавили на мою спину, посылая мне обнадеживающий сигнал, что все нормально. Я вполне осознавала, что чувствую его дыхание и жар, исходящий от его тела. Должна признаться, что он приятно пахнет, когда я впервые обняла его. Его объятия чрезмерно простимулировали мои чувства — как-то больно и приятно в одно и то же время. Ничего не говоря, мы завершили это сплетение. Он, убирая свои руки, оцарапал мою спину, вызвав у меня покалывания в кончиках пальцев. Я действительно надеялась, что он отстранился в непринужденной манере. Да, именно так. В этом же не было ничего плохого, не так ли? Для начала нашей дружбы. Разве нет? — Спасибо тебе, Исыль, что позволила мне снова войти в твою жизнь, — он улыбнулся мне, и я ничего не смогла с собой поделать и тоже изогнула рот в улыбке. — Без проблем, Чонгук. Ночь поглотила мою нерешительность и эти неуверенные слова. Я их прокричала или же прошептала? Не могу сказать. Но, по крайней мере, мы чего-то добились в наших отношениях и не допустили, чтобы они оставались в черно-белых тонах. Объятия были уютными. Прекрасная синхронизация рук, пересекающих спины друг друга, — полное, теплое и краткое объятие, которое говорило: «Я буду заботиться о тебе» и не выходило за границы дозволенного. И я надеюсь, что на этом мы поставили точку. Надеюсь. Когда я отодвинулась от него на некоторое расстояние, Чонгук внезапно схватил меня за руку, и его тон смягчился до плавно-печального. — С днем рождения, Исыль… И я желаю тебе радости с ним, — напевал он, пристально глядя мне в глаза. — И счастья. Но прежде всего я желаю тебе любви. — Он поднес мою руку к своим губам и оставил на ней самый нежный поцелуй в истории человечества. — Я благодарна за… этот поступок, — хрипло выдавила я из себя. Вау! Какой прекрасный день рождения, не так ли? _____________________________________________________________________________________ Йондон* — (кор. 영동군, Yeongdong-gun) — уезд в провинции Чхунчхон-Пукто, Южная Корея, где находится единственный винодельческий завод в Корее, в котором есть виноградник и производится винодельческая продукция с собственным брендом Chateau Mani. Кольцо обещания** (promise ring) — предобручальное кольцо, которое дарится романтическому партнеру как знак обязательства и намерения сохранять только моногамные отношения. Биолюминесценция*** — способность живых организмов светиться.