Уроки поцелуев

Ты можешь делать вид, будто все кончилось, Будто ты по мне не скучаешь, Или можешь просто меня поцеловать. Lucy Hale — Kiss Me

Как романтично и незабываемо сделал Юнги предложение Соре, чего не скажешь о первоначальной реакции ее родителей на эту новость. Сора сказала мне, что отец сначала молчал, а мать чуть не упала в обморок, узнав, что ее дочь снова беременна. Но после того, как провинившаяся парочка принесла свои извинения, они все же смогли это принять, дав свое согласие. По словам Юнги, мистер Ким, поговорив с ним чуть позже, был счастлив, что Юнги берет на себя ответственность, спросив при этом, действительно ли он любит его дочь. На что Юнги ответил: «Очень сильно!». В связи с чем мистер Ким был несказанно рад оплатить все расходы на свадьбу. Сора хотела сыграть свадьбу еще до моего отъезда в Сан-Франциско, но самое интересное заключалось в том, что это будет небольшой прием, на который приглашены лишь близкие друзья и семья, включая и сестру с племянницей Юнги… я просто в шоке. Сора представлялась мне из той породы людей, которые устраивают гламурные свадьбы с платьем за миллион долларов и т.д. и т.п. Возможно, она просто стеснялась своего интересного положения. Перед тем, как она пройдет свой путь до «пока смерть не разлучит нас», я поговорила с ней наедине, обнаружив, что она больше не интересовалась гламуром и блестками. Это уже было очевидно, просто здорово еще раз об этом услышать. Она по-настоящему любила Юнги. Эта любовь была истинной и не подвергалась соблазнам измен, подобно тем многочисленным отношениям, которые были у нее раньше. Плюс ко всему, я уже знала, что он собирался сделать предложение, но не думала, что это случится так быстро. Что касается ее беременности, то, когда я спросила, что чувствует она, став матерью двоих детей, она улыбнулась, поглаживая свой животик. И ответила, что они поставили перед ней цель стать лучше… лучшей мамой. Она даже удивлялась самой себе, насколько сильно любила Лилан и готова была ради нее на все. Ей очень повезло встретить мужчину, который полюбил ее, несмотря на то, что у нее уже был ребенок, и сейчас собирался обзаводиться своим собственным. Я также не могла удержаться и не спросить Юнги: это предложение было сделано только лишь из-за беременности? Его ответ был прост. Он уже собирался его делать, но еще не знал, когда именно. Шокирующая новость подтолкнула его к этому. Но он все равно был бы самым счастливым человеком на свете, независимо от того, была бы она от него беременна или нет. Так что, его мечта о собственной маленькой семье начала сбываться, и этот факт делал его неуязвимым, что и было продемонстрировано. Теперь, когда я разобралась со всеми деталями, было время для проведения свадьбы. Юнги хотел, чтобы его сестра Юми была его свидетельницей, а Тэхен был бы свидетелем Соры. По мере того, как возрастали мои восторги по поводу свадеб, я молилась, чтобы Хосоку не пришли в голову какие-нибудь гениальные идеи. Я не собиралась выходить замуж, пока мне не исполнится 25 лет. Вся свадебная процедура не представляла для нас сложностей, так как свадьба моей матери была сравнительно недавно. Сора и Юнги решили провести церемонию, а также прием на заднем дворе дома семьи Ким. Я, со своей стороны, отвечала за торт и кое-какие закуски, но только в этот раз Юнги хотел включить в меню кое-что из своих блюд. Сора хотела легкую свадьбу типа «бранч*», с летними платьями в свободном повседневном стиле, в отличие от традиционных. Было здорово наконец-то встретиться с Юми и ее детками. Они отлично вписывались в свадебную вечеринку как девочка-цветочница** и мальчик-носитель колец**, когда они тянули маленькую белую колясочку с сидящей в ней Лилан. Не могу поверить, что свадьба получилась такой милой и уютной. Зная, что мы осуществили это всего за один месяц, побив рекорд моей матери. Марк был не рад этой новости и даже хотел создать судебное разбирательство по этому вопросу. Но мистеру Киму, со своей репутацией в залах судебных заседаний, достаточно было лишь взглянуть в сторону Марка, чтобы тот отказался от иска. У меня было что-то вроде ревности к Лилан, в хорошем смысле этого слова. В конце концов, она должна будет вырасти с уверенностью, что ее отец — Юнги, который любит ее. И, черт возьми, скоро у нее будет брат или сестра! Мне пришлось выждать почти 19 лет, чтобы понять, что это такое.

***

Я изо всех сил старалась держать глаза открытыми, хорошо, что Хосок был за рулем, а то если бы это была я, то машина с легкостью бы выписывала зигзаги на дороге. Мои глаза еще раз медленно моргнули, глядя на Хосока, я улыбнулась и позволила себе заснуть. Если свадьба была небольшая, то это вовсе не значит, что стресса от нее было меньше, ведь так много дел было переделано за короткий отрезок времени… в данном случае. Я снова была измотана. Помогая Соре, я отнимала наше с Хосоком время. И хоть мне было жаль Суран в последнее время из-за ее одиночества, по крайней мере в течение пары недель мы собирались вместе. У Хосока были планы съездить в Кванджу*** после свадьбы, чтобы навестить своих родителей… со мной. Я сейчас даже не могу сказать, насколько это заставило меня нервничать. С его родителями я уже встречалась на свадьбе своей матери, но теперь я не была уверена, что им понравится эта идея наших отношений на законных основаниях. Хосок держался молодцом, все время пытаясь убедить меня, что их это не волнует, видимо, он уже поделился с ними секретом в этот великий день… великий день для всех нас! Было почти 7 вечера, и мы наконец проехали через эти новые участки земли. Его родители переехали в дом своей мечты около года назад. Когда мы подъехали к этому великолепному двухэтажному дому с видом на город, я должна была признаться, что по внешнему виду это был именно дом мечты. Теплые огоньки светились во всех больших окнах, украшая дом, наряду с красивыми стенами из красного дерева. Его родители были чересчур милыми со мной… подозрительно милыми. Я даже начала думать, что они замышляют еще одну свадьбу или что-то типа того, но оказалось, что они просто были такими людьми. Вообще мне понравилось, что они очень сильно любили друг друга и вели себя как подростки даже больше, чем мы с Хосоком. Разве можно было их обвинять в этом, живя в таком лесном раю? Отведав потрясающей домашней еды, мы собрались вместе в гостиной, чтобы поболтать, потягивая десертное вино. Для меня это было впервые. По вкусу оно напоминало сок, поэтому я не могла отказаться от второго бокала, раз уж никуда сегодня ехать не собирались. Я не была удивлена, что родители рано легли спать: все-таки пожилая пара уже. И теперь, наконец-то, у меня было время побыть наедине со своим возлюбленным. Дом был спроектирован с гостевой комнатой/пристройкой, но вход был снаружи или через общий гараж. Мы пробрались через сумки на нашем пути, с облегчением заговорив нормальными голосами без опасения кому-либо помешать. Я вошла в помещение, которое выглядело как однокомнатная квартира. Здесь была маленькая кухня, кабинет, ванная комната и спальня. Все двери, не считая той, что вела в ванную, были открыты. Я ожидала, что миссис Чон отправит меня в комнату, специально для меня выделенную, но она ничего не говорила на этот счет, если только не дала такое указание Хосоку. В этом случае, я надеялась, что буду спать рядом с ним на этой мягкой белой кровати. Но я сама себя сглазила. — Ну что, готова увидеть свою комнату? — предложил Хосок. — Что? Но я думала, что останусь здесь с тобой? — сказала я, сделав щенячьи глазки. Это не сработало. — Вообще-то моя мама была так взволнована, готовя для тебя отдельную комнату, — улыбнулся он. Что происходит? Ну хорошо! Я встала, пытаясь «быть молодцом» в этот раз. Я была слегка разочарована тем, что Хосок пытался угодить желаниям своей матери, а не своей девушки. Тем не менее, я все понимала… наверное. Вернувшись в дом и к нашим разговорам шепотом, мы прошли по коридору к лестнице, ведущей в другую спальню. Надо отдать должное матери Хосока, все выглядело как белая спальня для принцессы. Здесь была белая мебель, люстра с регулируемым освещением, а постельные принадлежности имели белый мех, что отлично сочеталось с напольным ковриком. Когда мои руки проскользили по постели, я не могла поверить, как божественно круто чувствовался мех. Мне так хотелось прижаться к этой ровной поверхности, хоть и не настолько сильно, как хотелось бы прижаться к Хосоку. Он был рад увидеть довольное выражение моего лица, которое тут же увяло, как только он пожелал мне спокойной ночи. Завтра рано утром они с отцом собирались пойти на рыбалку, где-то примерно часов в 5. Я прикусила свои надутые губки и подарила ему грустный поцелуй. Было только 10 вечера, вообще детское время для скучной летней ночи. Я уже облачилась в свою алую ночную рубашку, которую я надеялась продемонстрировать сегодня, но спать все еще не хотелось. Посмотрев немного слегка поднадоевшее телевидение, я по привычке написала сообщение своему бойфренду. — Еще не спишь? — Исыль. Я ждала пару минут, но для меня это было слишком долго. Поэтому позвонила сама. — Алло, — ответил мне сонный голос. — О, ты уже спал. Прости, малыш. Спи дальше, — виновато съежилась я. — Все в порядке, куколка. Просто чувствую себя избитым после долгого вождения и вчерашней ночной учебной тревоги, — пробормотал он. — Хорошо, прости. Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, милая. Как бы я хотел еще раз поцеловать тебя на ночь, — я даже смогла расслышать, как в его сонном голосе сквозила улыбка. Повесив трубку, я взглянула на наше фото на заставке, особенно на его очаровательные, медового оттенка глаза. Я вздохнула с полным разочарованием и отчаянием. У Соры и Юнги был медовый месяц, так что звонить им было бесполезно. Суран оказалась следующим возможным кандидатом. — Привет, подружка, чем занимаешься? — Исыль. Я терпеть не могла ждать, особенно когда мне не засыпалось без чьей-либо компании. И начала думать, насколько весело должно быть в Сан-Франциско. Место само по себе было похоже на картинку 3D. Первое, что мне хотелось бы сделать, — покататься на знаменитом трамвайчике. Затем посетить некоторые художественные галереи или что-то еще. Прежде чем обосноваться там, сначала надо было бы приобщиться к местной культуре. Хорошо, что у нас была целая неделя до начала занятий. Мой телефон завибрировал, и я прочитала ее ответ. — А, ничего, смотрю телек. Сегодня мельком видела Тэхена. — Суран. — Правда, ну и как? — Исыль. — Все было нормально. Вообще-то он был слишком болтлив, а я резко оборвала его, будто бы куда-то спешу, что ли. Какая же я неудачница! — Суран. — Нет, это не так! — Исыль. — Ага… он сказал мне перезвонить ему потом, чтобы пообщаться. И я подумала сегодня вечером об этом… но совершенно не хочу этого делать. — Суран. — Он тебе больше не нравится? — Исыль. Мне было очень любопытно узнать ее ответ на мой вопрос. Я имею в виду, что это могло бы объяснить отсутствие интереса, кроме «просто позависать». Но она тянула время с ответом. У меня здесь была небольшая ванная комната, поэтому я быстро почистила зубы своими принадлежностями, все еще не ложась спать в ожидании сигнала о входящем сообщении… но вместо этого мой телефон начал звонить. Возможно, в моем вопросе было много чего, о чем Суран хотелось бы выговориться, а вовсе не то, что я не была доступна для общения. Я схватила телефон и шлепнулась головой на подушку. — Ну, это был такой глубокомысленный вопрос, что ли? — хмыкнула я. — В зависимости от того, что это за вопрос… — ответил мужской голос. Обалдев, я посмотрела на экран, но не могла понять, чей это номер. Какой-то странный, неместный код. — Кто это? — нахмурилась я, усаживаясь. — Догадайся, — он явно улыбался. Я всегда могла понять, когда люди улыбаются по телефону. — Нет, серьезно. Кто вы? — я нахмурилась еще больше, почувствовав напряжение. — М-да. Обидно. Уже забыла мой голос? Это его «обидно», сказанное игривым тоном, камнем легло мне на сердце, когда я мгновенно осознала, что это Чонгук. — Э-э… — ответила я, немного нервничая. Я больше не могла сидеть. Часть меня хотела узнать, почему он звонит. Другая часть задавалась вопросом, стоит ли вообще с ним разговаривать. И еще одна часть меня все еще хотела общения. — Как ты, Исыль? — его голос был таким мягким и расслабленным. И как я могла забыть? — Все хорошо. Но снова застигнута врасплох! — я начала медленно шагать по комнате. — Что ж, надеюсь, я не побеспокоил тебя, просто хотел сказать тебе свой новый номер телефона. — Зачем? — возможно, это был не самый приятный ответ. — Не знаю… просто захотел. Но если тебе неудобно разговаривать, тогда я прощаюсь, — предположил он. Сейчас мне не было неудобно, но я просто разрывалась на части, не зная, что делать. Чонгук всегда провоцировал во мне эту маленькую дерзкую часть, ту самую, которой мне так не хватало. Но я чувствовала, что таким образом обманываю Хосока, разговаривая со своим бывшим. Но, верно, теперь он мой друг. Ничего плохого. Только Хосоку об этом ничего говорить не буду. — Не то, чтобы сейчас не лучшее время для разговора, просто… — Тебе нельзя говорить со мной, Исыль? Если это заставляет тебя чувствовать себя некомфортно, то я все пойму. Просто я думал, что мы с тобой, по меньшей мере, остались друзьями, — обосновал он. Когда он так выразился, в тот момент мне показалось это классным. Ну и что с того, что он мой бывший. Мы ведь все еще оставались друзьями… верно? Не знаю, но почему-то обнаружила себя, принимающей решение, перед зеркалом комода, как будто пытаясь определить вину по своему отражению, и вообще — стоит ли продолжать разговор. Я, решившись наконец, закусила губу. — Так чем ты занимался все это время? — спросила я, продолжая нетерпеливо кусать губы. — Мы, вообще-то, уже закончили тот проект, о котором я тебе рассказывал. Но я скучаю по Корее и своей семье. И готов продолжать обучение у себя на родине, — я почувствовала его подлинную тоску. — Приятно это слышать. — Ага, это забавно и грустно в одно и то же время. — Почему ты так говоришь? Я думала, тебе нравятся твои исследования, занятия… и Аляска. — Да, все это было замечательно, но и рискованно… Я знала, на что он намекает, и не хотела задавать конкретные вопросы, чтобы разговор не обернулся для нас крайне неловким моментом. — Хм… — А что насчет тебя, Исыль? Ты поступила в какой-то колледж? — Вообще-то я посещаю школу кулинарного мастерства в Сан-Франциско. Я зачислена на курс кондитеров. — Вау! — выдохнул он. — Потрясающе! И что же заставило тебя принять такое решение? Я крутила между пальцами прядь своих волос, задаваясь вопросом, должна ли я была сказать ему правду. Его любовь к сладкому и к шоколаду пробудила во мне это желание, и — да, он был тем, кто заставил меня это решение принять. — Ну ладно, знаешь… я сладкоежка и со временем открыла в себе достаточно талантливого пекаря. — Что ж, не будет ли слишком рано делать заказ на шоколадный торт из 5 ярусов? — он погромче рассмеялся. — У меня было ощущение, что рано или поздно ты задашь мне этот вопрос… 5 ярусов, хах? Ты собираешься это все съесть в одиночку? — я тихонько засмеялась. — Не осуждай меня! Я люблю шоколад, и ты об этом знаешь. — Знаю. — Как у вас дела с Хосоком? — внезапно переменил он тему. — Все хорошо, вообще-то мы сейчас в Кванджу, решили на пару дней остаться в доме его родителей, — сказала я. — О, а где он сейчас? — Спит в другой комнате. А что? — Так значит вы в одной комнате не спите? — Вообще-то это не твое дело… Но — нет. — А… — Зачем тебе это нужно? — Ни за чем. Почему тебе мерещится какой-то подвох в моих словах? — Нет, мне просто интересно: что ты хотел этим сказать. — Ну, вообще-то это уже не твое дело… — поддразнил он меня. — Ну хватит! — улыбалась я. — Дурачок! — А ты все та же дурочка. Я вспомнила, как ему очень нравилось так меня называть. Это была своего рода милая глупость. И это напомнило мне, как комфортно нам было друг с другом. Я сидела на краю своей постели. Не зная, что сказать, и не будучи уверенной в том, что, быть может, достаточно уже, и пора повесить трубку. — О чем ты думаешь? — спросил он. — Не знаю. — Я думаю, что ты… Он всегда поступал так, каким-то образом зная, о чем я думаю. Даже за тысячу миль от меня. — Было приятно снова поговорить, — призналась я. — Да, я скучаю по этому… Исыль, и снова хотел бы извиниться, — для чего ему опять это нужно? — Мы уже говорили об этом, Чонгук. В этом нет необходимости. — Это нужно мне. Я хочу быть уверен, что ты понимаешь, насколько ужасно я себя чувствовал. И не мог простить себя за это. Я был таким идиотом, что позволил разрушить наши отношения. Если бы я мог изменить прошлое… Его проявленное воображение увлекло меня за собой. Что было бы с нами сейчас, если бы мы до сих пор были в отношениях? Возможно, я оказалась бы в Японии, беременная или собирающаяся замуж. Теперь это было в тренде. Мои мысли могли завести меня в опасное место, а этот разговор уже затронул скользкую тему. — Чонгук, думаю, мне пора. — Пожалуйста, не вешай трубку. Прости. Я не должен был приходить туда… но, Господи, я просто так сильно по тебе скучаю, Исыль! Мне каждый день после твоего последнего дня рождения хотелось тебе позвонить. — Зачем ты это делаешь, Чонгук? Зачем борешься сейчас за меня? — Прости, Исыль. Я знаю, было ошибочно думать, что ты будешь дожидаться меня. И я был эгоистом, думая так. Верно, я эгоист, но меня убивает мысль, что ты прямо сейчас счастлива с другим парнем. — Мне казалось, ты был спокоен на этот счет. — Да, но это был какой-то безумный визит, для начала. Возвращаясь к той ужасной неделе, признаю, что он был довольно спокоен и держался в рамках приличия. Лежа на кровати, я выключила свет. Было как-то странно сейчас разговаривать с ним впотьмах. Я не удержалась и мысленно перенеслась в тот номер отеля в Японии тогда, в прошлом. Я вспомнила, как его тело и лицо сверкали в свете луны. И вспомнила его ямочки. Мне становилось все более стыдно от того, что во мне разгорелась искра. Мои забытые «бабочки» вновь вернулись вместе с другими воспоминаниями. Мысленно я боролась, отрицая то, что было очевидно. Но как могла я отрицать эту связь с Чонгуком, связь, которую всегда чувствовала… и которая до сих пор не была разрушена? — Теперь я с ним, Чонгук. — Знаю… ты любишь его? — Да… люблю, — сказала я, дотронувшись до своего кольца. — Ладно, тогда… оставим все как есть. — Мне действительно пора, уже поздно. — Хорошо. Только не воспринимай это как какую-то мою странность, ок? Мы ведь друзья, — настаивал он. — Верно! Никаких странностей, я обещаю. После того, как мы пожелали друг другу спокойной ночи, я задалась вопросом: должна ли я все рассказать Хосоку или нет? Я не хотела причинять ему боль или внушать опасения. Но одно дело — знать, что сказать. И совсем другое — должна ли я это сделать или все же — нет? __________________________________________________________________________________________ Бранч* (brunch) — в США и Европе приём пищи, объединяющий завтрак и ланч. Девочка-цветочница** (flower girl) и мальчик-носитель колец** (ring bearer) — в свадебной процессии девочка-цветочница рассеивает лепестки цветов вдоль прохода во время свадебного шествия. Ее партнером, как правило, является носитель колец. Кванджу*** — шестой по величине город в Южной Корее.