Уроки поцелуев

Я хочу быть последним, да, Детка, позволь мне быть твоим, Позволь мне быть твоим последним Первым поцелуем. One Direction — Last First Kiss

В один из субботних дней моя мать приезжала на поздний завтрак, а это означало, что она хотела со мной поговорить. Наши задушевные беседы происходили за поеданием особых блюд, и по этому поводу я сделала свою лазанью со шпинатом. Излишне говорить, что у меня была догадка, о чем конкретно будет этот разговор, но было множество нюансов, о которых она ничего не знала. На протяжении всего времени я стремилась быть той заботливой девушкой, которая нужна Хосоку. Но все больше я обнаруживала в нем и другую сторону, которая, как я надеялась, просуществует лишь до тех пор, пока он проходил через эту «фазу». Я наблюдала за его одержимостью вернуться в Афганистан, и за тем, как росла его ненависть к тем людям. Он постоянно читал новости на своем ноутбуке, пока мы смотрели фильм вместе. Или же он звонил своему старшему сержанту, настаивая на том, что ему необходимо участвовать в следующей спецоперации, если даже не раньше. Его разум всегда был «там» и никогда рядом со мной. А еще у него бывали перепады настроения, когда он случайно видел что-то такое, что вызывало в нем воспоминания. Тогда он становился холодным, как ледышка, и сердитым, что даже было неприятно находиться с ним рядом. Не хочется этого признавать, но моя любовь к этому человеку угасала. Я хотела и дальше оставаться вместе с ним, поскольку надеялась увидеть какое-то улучшение со временем, но становилось только хуже. Наконец, я устала видеть его злым и безучастным, но мне казалось, что я была должна ему. Прозвонил кухонный таймер, и мне пришлось вытащить лазанью, чтобы дать ей остыть. Моя мать, должно быть, учуяла ее запах, будучи еще внизу, потому что я тут же услышала стук в дверь. Она удивила меня прекрасными цветами для нашего завтрака, и я сразу же поставила их на стол. Я очень люблю свою мать, как вы уже знаете, и, когда она произносила свои мудрые слова, лучше было прислушаться к ним. Хотя, как я и предсказывала, ее беспокойный ум не мог более оставаться безучастным к моей ситуации. — Как у тебя дела, милая? — начала она. — Ну, не хочу хвастаться, но в ресторане много заказов на мой белый шоколад с малиной и лимонный чизкейк, — улыбнулась я, избегая очевидного. — Это прекрасно, милая. Поэтому я так горжусь тобой. Но я беспокоюсь за тебя каждую ночь. Ты выглядишь такой усталой всякий раз, когда я вижу тебя, и я знаю, что это никак не связано с твоей работой, — сказала она, сжимая мою руку, лежащую на столе. — Мама, мне кажется, я больше уже не выдержу, — выбралась я наконец из своей «раковины» и заплакала. — Милая, никто и не ждет, что ты станешь героем и спасешь его. Мы все скорбим о том, что произошло. Но ты моя дочь, и я желаю для тебя только лучшего. Да, я считаю, что эти отношения приносят больше вреда, чем пользы. — Для меня это ужас — оставить его, мама. — Ты и не оставляешь его. Он всегда будет рядом с тобой. Мы его семья, и мы будем здесь вместе с ним. Но сейчас тебе приходится иметь дело с его деструктивными мыслями… Я разговаривала с Юнги, и, видимо, все на твоей работе соглашаются, что ты уже не та Исыль, поскольку это также влияет на тебя. Я даже и не заметила, что меня это тоже «зацепило». Думаю, чтобы это понять, мне нужен был взгляд со стороны. И хорошо, что это была моя мать, а не кто-то другой, ведь тогда бы я восприняла данное замечание в штыки. — Значит, ты думаешь, что это нормально, если я расстанусь с ним? — Честно говоря, я даже настаиваю на этом. — А ты не думаешь, что от этого будет только хуже? — Время все расставит по своим местам, — заверила меня она.

***

На следующий день я решила встретиться с Хосоком. Теперь, когда я чувствовала себя уже менее привязанной к этим несчастным отношениям, я не видела причин откладывать неизбежное, как бы жестоко это ни звучало. Я посвятила Суран во все подробности между Хосоком и мной, о которых вы уже в курсе, включая недостающие кусочки головоломки, связанной с Чонгуком. Она настояла на том, чтобы пойти со мной вместе. В это, наверное, сложно поверить, но она была на моей стороне, поддерживая меня, несмотря на то, что Хосок навсегда оставался для нее дядей. Мы встретились с Чимином в лагере, и Суран осталась с ним, когда я встречалась с Хосоком. Я должна была подождать его в столовой. Однако, в этом помещении была парочка его сослуживцев, поэтому я подумала, что будет лучше нам просто прогуляться. Я слышала, как грязно выругались парни, только что пришедшие сюда, и это было отвратительно. Я больше не могла находиться здесь в ожидании, видя этих мерзких пехотинцев, которые так выражались. Не могу даже описать свое разочарование, когда я поняла, что Хосок был не лучше их всех. Он сел рядом со мной как ни в чем не бывало, даже не замечая моего дискомфорта. Я не узнавала этого человека и не знала, что мне делать. И в довершении ко всему я совершила самую большую ошибку, начав со слов: — Хосок, нам нужно поговорить. Лицо Хосока окаменело. Глаза прищурились, а губы сжались. Я предложила выйти на улицу, но была ошеломлена, когда он кивнул и грубо велел мне продолжать, оставаясь при этом на своем месте. — Я совершенно тебя не узнаю, Хосок. Я хочу быть здесь с тобой, но… Я так несчастна. — Значит, ты считаешь, что, если тебя чем-то не устраивают наши отношения, тебе просто нужно расстаться со мной, поскольку ты должна находиться в постоянном состоянии «счастья»? — заявил он. — Дело не только в этом. Есть несколько причин. — Нет, я понял. Я знаю, что был далеко от тебя и не мог уделить тебе должного внимания, как раньше, но ты никогда не поймешь, что происходит в моем сознании 24/7. Я закрываю глаза, и я вижу этих… этих… гавнюков, и все, что я хочу, это увидеть, как каждый из них подыхает! Эти ублюдки! Я сделаю все, что потребуется, чтобы снова отправиться туда… и я убью их… всех. У меня даже глаза округлились, когда я это услышала, снова увидев огонь в его потухших глазах. Он давно был уже для меня потерян, а я больше не могла тащить на себе наши отношения. — Я думаю, нам нужно сделать паузу, — тихо и немного испуганно сказала я. — Я сделаю тебе одолжение и уйду прямо сейчас, — закончил Хосок, вставая. — Хосок. Хосок! — повторяла я. Но он продолжал идти в сторону выхода. Мне хотелось расстаться по-хорошему, а не вот так. Казалось, что все, сказанное мной в качестве объяснения, для него было оправданием моей трусости. Я побежала за Хосоком и коснулась его руки, но он оттолкнул меня. — Просто уходи, Исыль! Глядя на тебя, я только злюсь. — Прости, Хосок, — тихо сказала я, хотя и не думала, что он меня услышал. — Почему ты такой злой? — Тебе этого никогда не понять.

***

Хосок спас меня от моего разрыва с Чонгуком, но теперь кто спасет меня от моего разрыва с ним? В одно и то же время я была и рада, и сожалела об этом. Мне хотелось верить, что я сделала все правильно и все, что было необходимо, но это не изменило моих чувств. На данный момент я не хотела обсуждать это ни с кем, кроме Суран. Она даже предложила остаться со мной на несколько дней, но мне хотелось побыть одной. Должна признаться, мне нравилось жить отдельно от всех. Меня никто не беспокоил. Вместо того, чтобы работать с жалким лицом, я старалась вести себя так, как будто дела у меня шли просто отлично. Это был самый безопасный способ избежать нежелательных разговоров и вопросов. Однако, Юнги никогда нельзя было одурачить. И хотя он некоторое время подыгрывал мне, чуть позже он позаботился о том, чтобы мы с ним остались наедине. Только на этот раз я придерживалась своей версии, сказав, что мы с Хосоком расстались мирно. Медленно, но верно, по прошествии нескольких недель я смогла восстановить свою силу и мир. Все, что мне было нужно, это новое чувство вдохновения. Может быть, во мне начал развиваться «дикий» или «свободный» дух, но падение в рутину казалось мне все более неудовлетворительным. Конечно, месяцы превратились в год, и я уже заработала себе хорошую репутацию. Моя мать даже бросила мне вызов: открыть свою собственную пекарню в будущем. С учетом этой сумасшедшей идеи я продолжила свою учебу по более широкой кулинарной программе. Разве что-то могло меня остановить? В течение этого года — не поверите — Сора была беременна уже своим третьим ребенком. Я никогда не представляла ее такой, мамочкой в большой семье, но, безусловно, все сложилось именно так. Лилан — дива-болтушка, маленькая Рейна, которая едва училась ходить, а теперь у них должен был родиться первый мальчик. Между тем, мои предсказания по поводу Чимина и Суран, как оказалось, дали обратный эффект. Он начал встречаться с кем-то поближе к базе, а Суран продолжала свою программу подготовки медсестер. Я действительно надеялась, что они будут вместе, но заставить их так поступить я, естественно, не могла.

***

Приближался мой 21-й день рождения, и я планировала совершить поездку. Я еще не думала, куда именно, просто чувствовала необходимость сбежать куда-то на некоторое время. Не знаю, почему я думала о Ванкувере, наверное, потому, что недавно видела его в кино и была очарована сценографией. Подпитывая свое импульсивное желание, я, не раздумывая, заказала билеты еще до того, как кто-то, или же я сама себя, могли меня отговорить. Также я никого с собой не звала в поездку. Мне хотелось сделать это в одиночестве. Я забронировала номер в отеле Барклай в центре Ванкувера. И, не задумываясь, в день своего приезда понеслась в Стэнли-Парк. Это было то, что мне нужно. Эти расслабляющие сады, потрясающие произведения искусства и тотемные столбы. Воздух был определенно слаще и… такой канадский. Я наделала дурашливых селок перед многими скульптурами и отправила их маме и друзьям. Мне было плохо в одиночестве, но это продолжалось недолго. Пообедав в симпатичном местечке, я отправилась обратно в отель. Мне казалось, что я была в своем свадебном путешествии. Я прогуливалась по этим европейским улицам, слыша иногда французский акцент, и мне представлялось это каким-то сном. Мой гостиничный номер был небольшой, но вид за окном был впечатляющим. Я по ошибке сделала себе чашку кофе, не зная, что скоро будет 9 часов. Для меня это было то же самое, что и алкоголь, потому что я почувствовала себя довольно замкнутой, скучной и уязвимой. И вот тогда случилось нечто идиотское. Я успокоила свои нервы, сделав короткие телефонные звонки друзьям, описывая, насколько крут этот город. Затем я проверила свой график событий, которые запланировала на этой неделе: среди прочего был сеанс йоги в парке ранним утром. Тем не менее, часы шли как минуты, а сна — ни в одном глазу. Это страшное время, когда мои мысли всегда берут верх надо мной, и я делаю то, о чем в конце концов сожалею позже. Я достала большой конверт из сумки вместе с ноутбуком, решив кое-что выяснить. Под «кое-чем» я имею в виду PMEL, Pacific Marine Environmental Laboratory, в Вашингтоне. Я пыталась искать все, что мне могли предложить по запросу на «Перламутровую Росу» и «Чонгука». Тем не менее, я нашла только две статьи, одна из которых у меня уже в руках, а другая — та же информация. Каких-либо обновленных фотографий или личных фактов не было. Я заставляла себя заснуть, слушая музыку в наушниках и отчаянно пытаясь не смотреть на свой телефон… только бы не делать этого звонка. Я проснулась, чувствуя себя истощенной, и не особо переживала по поводу йоги. К счастью, шел дождь — в конце концов, это была весна — а это могло означать только одно: занятия йогой можно было отменить. Я так думаю. На часах было уже 10 утра: впереди так много времени для разных событий. Если бы я поспешила, то еще могла успеть на легкий завтрак. Поэтому я надела брюки и толстовку, после чего поспешила поскорее в холл. Удовлетворив свой утренний аппетит, я откинулась на спинку стула и коротко вздохнула. Раз уж у меня началась полоса везения, как я понимаю, теперь мне не стоит останавливаться. Я взяла телефон, набрала номер и ждала… ждала, пока не услышала сигнал его голосовой почты. — Привет, Чонгук. М-м, черт возьми, как же давно это было. Но угадай, где я сейчас? Ванкувер, Канада. Такой вот безумный подарок сделала себе на свой день рождения, — усмехнулась я и сглотнула, ненавидя, как «гладко» все это звучало. — А, да, я остановилась в хорошем отеле, Барклай. Я не знаю, зачем говорю тебе все это, но… м-м, я надеюсь, что у тебя все хорошо. Ну ладно, пока. Я быстро отключилась и стукнулась головой о стол: я говорила, как полная дура. Прошло почти полтора года с тех пор, как я последний раз разговаривала с Чонгуком, и это был самый долгий перерыв в нашем общении за все время знакомства. Я сомневалась, что он перезвонит мне, так как я ясно дала понять, что не хочу, чтобы он со мной связывался. Потирая лицо, я встала и отправилась в свой номер. Сегодняшняя погода требовала некоторых незначительных корректировок, таких как зонтик и закрытые ботинки, поскольку ваша покорная слуга решила пойти на осмотр достопримечательностей. Я вылетела на улицу, планируя прогуляться и рассмотреть каждую маленькую грязную и примечательную дырочку в стене, даже если это добавит мне несколько волдырей к концу дня. Отвлечься от размышлений о Чонгуке было непростой задачей. Не знаю, виноват ли он в брачном сезоне, но на моем пути парочек было гораздо больше, чем мне хотелось бы видеть. Печально было от осознания того, что Чонгук не перезвонит мне. На следующий день я планировала поехать в Аквариум Ванкувера, возможно, для того, чтобы почувствовать себя ближе к нему. И чем больше я там находилась, тем больше у меня болело сердце. Я так отчаянно хотела услышать его, но моя гордость не позволяла мне позвонить еще раз. Мой телефон зазвонил. Может быть, он прочитал мои мысли? Но… нет. Это была его родственница, Чжеми, которая хотела пожелать мне счастливого дня рождения, который должен был наступить уже завтра. Мы весело болтали, и я, прогуливаясь между аквариумами, рассказывала ей о своем «подводном» туре, хотя мне пришлось приостановить свое повествование из-за того, что ей на некоторое время нужно было ответить на еще один вызов. Погрузившись в состояние какого-то оцепенения, я уставилась на емкости для воды, вспоминая тот раз, когда моя кожа так же приобретала синеватый оттенок из-за отражения воды. Мы закончили наш телефонный разговор, а я продолжала оставаться… неподвижной. Почему я так мучила себя? Я приложила руку к стеклу, вызвав из памяти другое воспоминание. Это была словно голограмма Чонгука, и я целую его, прислонившись спиной к холодной емкости для воды. Мы засмеялись и побежали дальше по холодной пещере, и я знала, что уже тогда сильно хотела его… так же, как и сейчас. Я простояла одна в течение долгого времени, хоть иногда и видела силуэты других посетителей, проходящих мимо. Кроме одного. Я почувствовала, как кто-то наблюдает за мной. Возможно, он был так же очарован, как и я, только по своей собственной причине. Я оглянулась в надежде, но это всего лишь был какой-то пожилой мужчина. — Что, дух захватывает, да? — сказал он с улыбкой. Я просто улыбнулась и кивнула. Как бы я хотела, чтобы это был кто-то другой. Уходить отсюда я еще не хотела. Я вернулась немного назад, чтобы присесть на скамейку, так как у меня разболелся живот, хоть я еще не проголодалась. Эта резкая боль в животе каким-то образом была связана с моим сердцем. Я уронила лицо на руки, впав в состояние большой печали и разочарования. Я изголодалась по любви, по крайней мере, это было то, чего мне сильно хотелось. Но я этого не заслужила. Одиночество — вот моя заслуга. Я почувствовала, как тяжелая рука коснулась моего колена, и, испугавшись, сразу же в шоке подняла глаза. У меня перехватило дыхание, а глаза отказывались верить. Я задыхалась от потери воздуха в легких. — Мне жаль, что я не пришел еще раньше, — сказал он. — Что ты здесь делаешь? — Я потерла глаза, как будто он не имел к этому никакого отношения. — Я услышал твое сообщение немного поздно, но… — Как… Как ты узнал, что я здесь? — Я был уже в пути, и просто попросил Чжеми узнать о твоем местонахождении, — усмехнулся он. Ах да, припоминаю: ее звонок был несколько подозрительным со всеми ее вопросами. — Не желаешь ли прогуляться? — предложил он, вставая и протягивая руку. Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы собраться с мыслями. Я что, уже додумалась до того, что эта голограмма ожила? Он выглядел старше и красивее, насколько это было возможно. На нем была рубашка в полоску с классическими брюками и туфли — привлекательная комбинация, если не сказать больше. Мысль о том, что я, будучи рядом, не имела права даже прикоснуться к нему, была мне ненавистна. — Ты изменился, — сказала я, улыбнувшись. — Разве? Наверное, это из-за прически? Ты просто еще не привыкла к этому, — ответил он, укладывая волосы на другую сторону. — Нет, но тебе идет… А я изменилась? — Нет, но ты все такая же красивая, какой я тебя помню… Поэтому я рад, что ты не изменилась, — покраснел он, улыбаясь и глядя в сторону. У меня была такая же реакция. Я наслаждалась этой чрезвычайно медленной прогулкой, держась за ремень своей сумки. Он смотрел то себе под ноги, то на меня, продолжая улыбаться и засунув руки в карманы. Но то, что мне очень понравилось, это его новый жест, когда он отбрасывал волосы со своего лба. — Так ты расскажешь мне, почему ты позвонила? Я так понимаю, мы опять вернулись к нашему общению? Я хихикнула про себя. — Да, но почему ты просто не перезвонил мне? Я так понимаю, ты уже не злишься на меня? — Почему я должен на тебя злиться? — Он улыбнулся, показывая свои сладкие ямочки. — Потому что я была такой идиоткой, помнишь? И мы так долго не разговаривали друг с другом. — Ты была в сложной ситуации, я понимаю, но… Я просто надеялся, что ты выберешь меня. — Чонгук глубоко вздохнул и огляделся. — Здесь действительно красиво. — Да, это так, — согласилась я, посмотрев прямо на него. — Я думаю, ты хотела, чтобы я приехал. Иначе для чего тебе было звонить мне, зная, что я всего лишь в трех часах езды отсюда. — Я… хотела тебя увидеть, — призналась я. — Теперь настало время получить ответы, Исыль… Что все это значит? Ты позвонила мне, чтобы мы снова стали друзьями, или ты, наконец, скажешь мне правду? — Чонгук остановился и посмотрел на меня со всей серьезностью. Я не знала, что сказать. Я не могла просто выплюнуть «правду». Но так много времени было потрачено впустую… чего можно было бы избежать. Я смотрела на него с открытым ртом, онемевшая, не находя причин для объяснения. — Тогда лучше ответь мне на этот вопрос: чего хочет Кан Исыль? — Я не знаю, чего я хочу точно… — Чонгук медленно закивал. — Но я не хочу потерять тебя снова, — наконец призналась я. Это привлекло внимание Чонгука, и он недоверчиво посмотрел на меня. — Ты на самом деле так думаешь, Исыль? Я кивнула, уверенно улыбаясь. — Значит, ты не можешь жить без меня, — высокомерно усмехнулся он. — Заткнись! — засмеялась я. — Все-таки ты совсем не изменился. — Нет, я всего лишь стал лучше, — подмигнул он, прикусив нижнюю губу. — Снова… друзья? — Ну конечно, — усмехнулась я. — Можно мне тебя обнять? Или это будет уже слишком? Я снова кивнула и просто позволила ему обнять меня. Честно скажу, было приятно вновь «вернуться домой». Но что сейчас происходило? Было очевидно, какие чувства мы испытывали друг к другу, но мы не могли просто нырнуть в омут с головой или продолжить там, где остановились в прошлый раз. Многое в нашей жизни изменилось, и мы тоже. Это уже не игра, и я считаю, что лучшим решением было начать все заново. Лучший способ состоял в том, чтобы начать с «друзей», каким бы безумным ни было сексуальное влечение между нами. — Знаешь, ты просто спятил, чтобы приехать сюда и появиться именно так, как ты и сделал. — Я кокетливо покачала головой, идя дальше. — Да, я, правда, безумен… без ума от тебя, то есть. — Его хитрой усмешки было достаточно, чтобы какая-нибудь девушка упала в обморок. — А-а еще ты довольно дрянной. — Я закатила глаза. — Но ты это любишь! Да, люблю. Потому что в Чонгуке я люблю все… и так должно быть всегда.