Уроки поцелуев

Ты как наркотик, в котором я нуждаюсь. Другого мне не надо. О, лучше уже не найти, Потому что ты украл меня Своим идеальным поцелуем. Marie Hines — Perfect Kiss

6 месяцев спустя Я все сделала правильно…, но что-то пошло не так. Поразмыслив, я попыталась определить этот переломный момент, где я могла бы сделать другой выбор. Конечно же, я имею ввиду Хосока и Чонгука. Но то, что я считала своим «жить долго и счастливо», было на самом деле словно торнадо, который вывел меня из Канзаса. Я хотела следовать за своим сердцем, но как это сделать, когда оно было разделено пополам; поэтому я прислушалась к голосу разума и поступила так, как любой другой нормальный человек счел бы правильным. После той вечеринки я больше не видела Чонгука, до того момента, пока специально не пришла попрощаться с Чжеми. Я решила вернуться в Сан-Франциско на неделю раньше. Но перед отъездом мне хотелось разорвать связь между Чонгуком и мной… навсегда. Я не могла вернуться в свою квартиру, продолжая думать о двух мужчинах. Я была рада видеть, что Чжеми уже лучше, и теперь она все меньше говорила о Чимине после того как поняла, что они больше не будут вместе. Чимину удалось поговорить с ней той ночью на вечеринке, но разговор закончился как-то некрасиво. Мы восприняли это как сигнал к тому, что пора уходить. Я так и не увидела Чонгука, пока разговаривала с Чжеми. Напрямую спросив ее о нем, я получила ответ, что он был в своей комнате. Поэтому я отважно, или вообще бездумно, постучала в его дверь. — Да? Я вошла к нему с надеждой, что мой визит никак ему не помешал: — Привет. — О, привет, не думал, что ты придешь, — улыбнулся он, работая за своим столом. На нем были очки в тонкой оправе, которые я никогда раньше не видела. Возможно, это было не слишком подходящее время: он печатал на своем ноутбуке, а на столе лежала стопка бумаг. — Ты занят, хм? Наверное, мне нужно было сначала позвонить, — сказала я, перебирая пальцами. — Нет, все в порядке, заходи, — он быстро снял очки и положил их на стол, подвинув стул ближе к кровати, чтобы я могла присесть. — Я пришла попрощаться, завтра уезжаю. Усмехнувшись, он медленно кивнул, как бы понимая намного больше, чем нужно. — Почему ты всегда так делаешь?! — удивленно спросила я. — О чем ты? — Ты всегда так улыбаешься, как будто не веришь мне. — О, я верю тебе. Но также я знаю, что это не единственная причина, почему ты здесь, — сказал он, поднимая голову. — Ладно, тогда буду говорить прямо… Я не знаю, как просто дружить с тобой. С нами это не сработало. — Потому что мы не должны быть «просто друзьями», Исыль. Точно так же, как когда мы впервые встретились. Между нами всегда будет что-то сильное, которое будет либо держать нас вместе, либо заставлять нас страдать. — В таком случае, если ты так в это веришь, почему же ты начал встречаться с той девушкой? Почему ты порвал со мной? Вау! Меня, правда, понесло уже. — Ты действительно хочешь узнать это прямо сейчас? — его улыбка исчезла, а сам он выглядел расстроенным. — Да! — Сколько раз я должен тебе это рассказывать? Это была моя самая большая ошибка, Исыль! — Чонгук встал и начал ходить по комнате. — Ты так всегда говоришь, но ни разу не назвал причину. — Тебе хочется понять, что действительно происходит в моей голове… Ты когда-нибудь была настолько смущена тем, что в буквальном смысле не могла решить, что есть правильно? — сказал он, встав на колени прямо передо мной. — Да. — Больше, чем он мог себе представить. — Я был в замешательстве от своих чувств к тебе в большей степени, чем от фиктивных чувств к Бёль, и использовал ее в качестве предлога. Пока я был без ума от тебя, я часто задавался вопросом, было ли то, что у нас было… настоящим или нет. — Как мимолетное увлечение? Я не понимаю. Ты не думал, что у нас было все по-настоящему? — Это случилось не по моей воле. — Тогда просто скажи это! — я скрестила руки. — Я не совершенен, Исыль! Я думал, что я порядочный парень, но теперь вижу, что мог бы многое сделать… лучше. Что касается нас… это было весело и интересно, не было никаких правил. Когда я был в Японии, я думал, что единственный вариант, который помог бы мне находиться там в течение этих двух лет, — это если бы ты была со мной. Я не мог мыслить ясно. Я не думал о том, чтобы забрать тебя у твоей семьи и друзей. Как бы меня это охарактеризовало? — Я бы приехала, но ты начал отдаляться. — Правильно. Я действительно позволил себе поверить словам Бёль. Я думал, что смогу оправдать сумасшедшую идею, рассказав ей об этом, но она хладнокровно остановила меня, сказав, что я не реалист. Как она выразилась, это должно было заставить меня почувствовать, как я был нечестен с тобой… Ты ведь даже не знала, чем хотела заняться после окончания школы… — В тот момент мне было все равно. — Точно! Но посмотри, чего ты уже добилась! — Но это ты помог, вдохновив меня… — Чего ты хочешь от меня, Исыль? Нет, правда, для чего ты приехала сюда, если так счастлива с Хосоком? — Я пришла за ответами. — Зачем? Ответами на что? — О том, как забыть тебя, потому что я не знаю, как…, а мне это нужно, если я хочу быть полностью счастлива с ним. Чонгук вскочил на ноги и повернулся спиной ко мне. Я услышала, как он, положив руки себе на талию, вздохнул с большим разочарованием. Затем он сделал несколько шагов, держась за голову, как будто тоже искал ответы. — Я не могу тебе ответить на этот вопрос, Исыль, — обернулся он с видом проигравшего. Я кивнула. Как бы я хотела просто ненавидеть его. От этого было бы намного проще. — Ты прав, я не должна была приходить. Я не знаю, почему я здесь. — Я встала, чтобы идти к двери. — Потому что ты все еще любишь меня, Исыль… признай это. — Я не могу, Чонгук. Я с Хосоком, и это было бы нечестно по отношению к нему. — Нет, на самом деле нечестно то, что ты не говоришь ему о своих настоящих чувствах! — Ты серьезно?! Он спас меня, он помог мне забыть тебя. В отличие от тебя, он никогда от меня не уходил! И теперь он в горячей точке, а я здесь. Я — дура, которая разрывается между тем, что чувствует к нему… и к тебе. — Значит, мы теперь даже не останемся друзьями? — строго спросил он. — Я не могу так… больше. Поэтому, пожалуйста, не звони мне. Я пыталась удержать слезы, которые выступили на глазах. Это было настолько мощно, что я почувствовала, как содрогаюсь. Мои последние слова было легче произнести, нежели исполнить. Мне нужно было двигаться дальше, но я не хотела. Как этот парень смог оказать на меня такой эффект? То, что началось как милая игра в поцелуи, вылилось в итоге в эту катастрофу. Я посмотрела на Чонгука, остановившись у двери. Он демонстративно отвернулся от меня, и я поняла, почему. Я возложила на него вину за все, тогда как именно я была здесь «плохим парнем», любящим двух человек. — Прости, — прошептала я, глотая слезы. — Исыль, постой… Я обернулась, а тонкие ручейки слез стекали по моему лицу. Чонгук обхватил руками мои щеки, используя большие пальцы, чтобы вытереть слезы. Он прижался лбом к моему, но, в отличие от предыдущего раза, я верила, что он ничего не сделает. А если бы и сделал… что ж, с последствиями я бы разобралась позже. — Исыль, я люблю тебя. Люблю. Мне следовало бы бороться сильнее. Я не должен был уходить, — быстро прошептал он. — Я не могу так поступить, — тоненько рыдала я. — Я не хочу отпускать тебя, Исыль…, но ты уже не моя, и я не буду тем парнем, который целует девушку другого человека, как бы я этого ни хотел. — Его голос начал срываться. Мои руки обхватили его запястья. Я ненавидела это чувство, зная, что больше никогда его не увижу. — Прощай, Чонгук. Я вспомнила, что это был последний раз, когда я когда-либо говорила с ним или видела его. Я продолжала стоять на своем и хотела с почтением отнестись к Хосоку. Вернувшись в школу, я училась хорошо, не плохо или отлично, а просто хорошо. Если честно, то я не была счастлива. Тем не менее, мы с Хосоком переписывались друг с другом в течение нескольких месяцев. Но я была довольно напугана, не получив от него ни одного письма вот уже более 8 недель. Я думала, что случилось что-то ужасное. После этого небольшого периода молчания я была приятно удивлена, узнав, что несколько человек из его подразделения вернулись, включая и самого Хосока. Я думала, что это прекрасно, ведь теперь я могла сосредоточиться исключительно на этом удивительном человеке. Но Хосок, которого я знала, после своего возвращения был уже каким-то другим парнем. Я должна была заметить тонкие изменения в его письмах, они отличались от его первых двух. Они были холоднее и короче, как и его первый визит. Он почти не смотрел на меня, и, когда я попыталась взять его за руку или обняться, он выглядел так, словно ему было неловко от этого. Сначала я думала, что он просто серьезен, но я даже не знала, как это назвать. Его молчание было для меня загадкой. Все, чего я хотела, — это слушать его и быть рядом с ним, но я чувствовала себя ненужной.

***

Повесив трубку после важного телефонного звонка, папа присел рядом со мной. Потирая лоб, он пытался подобрать слова. Он сказал мне, что Хосок сейчас проходил через сильный ПТСР, или посттравматический стресс*. Я все еще не могла понять, как он мог так сильно измениться за всего лишь несколько месяцев. Но было кое-что, чего я не знала: двое его ближайших друзей из лагеря были убиты. Их «Хаммер» взорвался за его спиной. Как с этим справиться? Мне сказали, что нужно быть терпеливой. Прошел уже месяц с тех пор, как он вернулся. Я надеялась хотя бы по телефону поговорить с Хосоком, но он, казалось, не проявлял никакого интереса к нашим разговорам. Я чувствовала, что все, что я говорила, было таким банальным по сравнению с жестоким испытанием, которое он пережил. Я звонила каждый день, и иногда нам все-таки удавалось немного переговорить друг с другом. Теперь, когда я вернулась домой с сертификатом шеф-повара, я с нетерпением ждала его визита. Чимин был все еще в Египте и должен был вернуться через 3 месяца, а Суран должна была приехать в начале июля. Я поселилась в бывшей квартире Юнги, постепенно превращая ее в свое жилище, кое-где добавив несколько своих личных вещей. Как и было обещано, я стала шеф-поваром в его ресторане. Жизнь тем временем шла своим чередом, при этом, похоже, никогда не бывает такого, чтобы все ее аспекты находились в полном соответствии друг с другом: на этот раз мои карьера, семья и друзья были хорошо согласованы между собой, в то время как моя личная жизнь пострадала. Но я не собиралась сдаваться.

***

Прошло еще несколько месяцев, но даже Суран было трудно принять странное отчуждение Хосока. Зачастую я ездила отпрашивать его, чтобы он мог остаться у меня дома. Его старший сержант даже поощрял меня. Он сказал, что это должно помочь ему тонко адаптироваться к привычному ритму нормальной жизни. Но, скажу честно, это становилось все более обременительно для 20-летней девочки, как я, чтобы с этим справиться. Я слышала, как мама разговаривала с папой: ей не нравилось, что Хосок остался со мной по очевидным причинам, а также еще и потому, что слишком много всего на меня навалилось. Я скучала по своему Хосоку. Я скучала по всем ласкам и милым вещам, которые он делал раньше. Я знаю, что он пытался справиться, но я украдкой продолжала плакать. Я не говорила ему, как сама себя чувствую. Я не хотела, чтобы от этого он чувствовал себя еще ужаснее. И как раз тогда, когда мне казалось, что сердце мое больше не перенесет… жизнь продолжалась. Несколько месяцев назад, когда я в последний раз говорила с Чжеми, она упомянула, что Чонгук вернулся на Аляску, чтобы продолжить свои исследования. Она тоже мало что знала. Однако вчера, вернувшись с работы, я обнаружила большой манильский конверт, сложенный в моем почтовом ящике. Он был отправлен из Лонг-Бич. Я порвала пакет, поднимаясь наверх, и вытащила журнал Science Journal. «Думаю, тебе это должно понравиться. Скучаю, Чжеми.» Я сбросила с себя туфли и кинула кошелек с ключами на тумбочку, направляясь в кабинет. В журнале торчал желтый листочек-закладка, поэтому, естественно, я раскрыла журнал именно там. Первое, что я увидела, это фотография красивого коралла. Он был фиолетовый, розовый и белый одновременно. Перламутровый, одним словом. Затем я увидела маленькое фото Чонгука, но его изображение было слегка размытым. Я была заинтригована, чтобы узнать, что все это значило, и, к счастью, Чжеми уже выделила раздел, который, как она хотела, чтобы я прочитала. «Молодой морской биолог, Чон Чонгук, не далеко от побережья Аляски обнаруживает редкие виды кораллов. Этот счастливый выпускник оказался в неправильном месте в правильное время… В недавнем интервью с г-ном Чоном, когда его спросили, какое имя он даст своему кораллу, он утверждал, что назвал его Перламутровая Роса. Это должно быть самое значительное время в жизни и карьере этого молодого человека, поскольку его попросили присоединиться к одной из экологических лабораторий NOAA** в Сиэтле, штат Вашингтон…» — Перламутровая Роса?! *** ________________________________________________________________________________________ Посттравматическое стрессовое расстройство* (ПТСР, «вьетнамский синдром», «афганский синдром» и т. п.) — тяжёлое психическое состояние, которое возникает в результате единичной или повторяющихся психотравмирующих ситуаций, как, например, участие в военных действиях, тяжёлая физическая травма, сексуальное насилие, либо угроза смерти. NOAA** — Национальная администрация по океану и атмосфере, США. Роса*** (Dew's Pearl англ.) — это перевод корейского имени Исыль (이슬).