Нас бьют - мы летаем

Как вы думаете, когда начинается история? Когда человек рождается? Или когда в его жизни произошло какое-то определённое событие? А может тогда, когда её начинают записывать? Или же, когда человек умирает? Я не знаю ответа на этот вопрос. Но моя история началась с пяти лет. Честно признаться, не помню, что было в моей жизни до этого момента. А вот после… Меня зовут Беатриче Фиоре, и это моя история, в которой не будет розовых соплей, как в большинстве романов. Эта история о жизни наёмного убийцы, и этим все сказано. Правда, что-то хорошее все-таки есть в моей жизни… Меня зовут Селия Эспозито, и это моя история…

***

— Папочка! Маленькая девочка влетела в просторный и светлый кабинет и, подбежав к креслу, на котором сидел мужчина средних лет, забралась к нему на колени. На лице сияла яркая улыбка, заставляющая всех улыбаться в ответ, а пухленькие щёчки покрылись лёгким румянцем. Длинные, завитые в большие кудри волосы, были собраны в два задорных хвостика. А большие розовые банты очень подходили к розовому платьицу с белыми рюшами. Она счастливо смеялась, обнимая отца за шею и расцеловывая его колючие щеки. — Папочка! Ты же помнишь, да? Ты помнишь, какой сегодня день? — мужчина, поддерживая дочку, чтобы та не свалилась на пол, так же весело улыбался, задумываясь над вопросом. — Какой день? Ну, даже не знаю… — лукаво произнес глава семьи, следя за тем, как его любимица надула щёки, — может, напомнишь старику? — Ну, ты даешь, папа! — девочка всплеснула руками, а после ткнула маленьким пальчиком в его щёку, — как ты мог забыть? — она сокрушенно покачала головой, — сегодня же мой день рождения! Мне исполнилось целых пять лет! Я уже большая девочка! — Даже так? Прямо-таки большая? — Большая-большая! — Ну, раз такое дело, — Леонардо, открыв один из ящиков в столе, достал небольшую коробку, перевязанную красной ленточкой, — то и подарок должен быть соответствующий, да? Мужчина протянул коробку и весело наблюдал, с каким восторгом его дочь начала изучать подарок со всех сторон, то поднося его к уху, в надежде что-то услышать, то тряся. И спустя пару минут внимательного изучения, она быстро развязала ленточку и сняла крышку. Но, увидев содержимое, в её глазах отразилось недовольство и разочарование. Вместо ожидаемых кукол, украшений или других игрушек, о каких могут мечтать пятилетние девочки, там был пистолет с серебристым покрытием. — Ты же сама сказала, что уже большая девочка, — заметив недовольство на лице Беатриче, отец положил большую ладонь на ее голову, — а это значит, что и подарки должны быть как для больших, так? Тем более, у твоего брата почти такой же пистолет, так что береги его, хорошо? Девочка немного задумалась, а потом, опять лучезарно улыбнувшись, закивала головой. Леонардо всегда знал, как правильно повлиять на свое младшее дитя. Ведь маленькая Беатриче очень любила своего старшего брата — Марко — и всегда хотела быть похожей на него. — А теперь беги и передай Марко мою просьбу, пусть прямо сейчас начнёт тебя обучать стрелять из твоего нового подарка, хорошо? А вечером придут гости. Беатриче согласно кивнула головой, поцеловала отца в щёку и побежала на поиски старшего братика. А мужчина, дождавшись, когда дверь закроется, устало вздохнул и откинулся на спинку кресла. На лице больше не было той радости, что проявлялась в присутствии дочери. Леонардо любил свою маленькую принцессу, но он, как босс мафиозной семьи, прекрасно понимал, что долго она не сможет смотреть на мир через розовые очки. И чем быстрее она увидит всю грязь, тем легче ей будет выжить в этом мире. Тем более с такой матерью. — Это все из-за тебя, Лукреция. Ты слишком алчна… В пустоту прошептал мужчина и вновь вернулся к важным бумагам.

Тогда, я ещё не понимала, да и просто не знала, что отец задумал. Сейчас, думая об этом, я понимаю, что все могло бы быть по-другому. Жаль, что отец не видел другого выхода. Уже тогда он заметил, что мама стремится к власти в семье. И он понимал, что она ни перед чем не остановится. Для нее нет ничего святого, кроме денег и власти…

А Беатриче тем временем бегала по коридорам, заглядывая чуть ли не в каждую комнату фамильного особняка. Конечно, он был не столь огромных размеров, но для маленькой девочки весь мир казался ярким и таким большим. Она могла найти что-то хорошее и прекрасное даже в самом страшном и мерзком существе. И окружающие девочку люди постоянно удивлялись её детской наивности и любви к этому миру. Проходя мимо одной из комнат, Беатриче увидела свою мать, что сидела за столом и красила ногти. По правде говоря, не смотря на ужасный характер, Лукреция была шикарной женщиной. Высокая, стройная, с красивой фигурой и великолепными черными волосами. Вся её внешность притягивала к себе взгляды большинства мужчин, да и не только. Ровная осанка, плавные и грациозные движения. Женщина тратила чуть ли не полдня на свою внешность, совершенно не обращая внимания на двоих детей. — Мамочка! Смотри, что мне папа подарил! — девочка забежала в комнату, но близко к матери подходить не стала. — Беатриче, не видишь, что я занята? — не отрывая взгляда от своих ногтей, женщина отмахнулась от дочери рукой, всем своим видом показывая свое отношение к своему ребенку, — иди, давай, не мешай, — Лукреция все же посмотрела на свою дочь холодным взглядом и помахала рукой, чтобы та быстрее покинула её личное пространство. И девочка не стала испытывать терпение родной матери, ведь та могла и ударить, и выпороть ремнем. Поэтому, Беатриче поняв, что мама не помнит о дне рождении, быстро скрылась с ее глаз долой и побежала вдоль коридоров. Фиоре-младшая очень боялась ту женщину, которая называлась ее матерью. И если бы не отец, что души не чаял в обоих своих детях, то ситуация была бы очень плачевной. Ведь Лукреции абсолютно все равно, существуют ли они или нет. Остановившись около окна в одном из коридоров, Беатриче прижала папин подарок к груди и подавила всхлип. Хотелось расплакаться, но она помнит, что братик постоянно ей повторял: эта женщина не стоит твоих слез. Нечего плакать из-за чужих людей. И она не плакала, ведь братик умный, он не ошибается! Девочка посмотрела в окно и увидела в саду двоих очень знакомых подростков. Все желание плакать отпало сразу, а на лице расцвела улыбка. Ни секунды не думая, побежала на первый этаж, а оттуда, через кухню, в сад. — Братик Марко! Братик Скуало! Два подростка повернули головы на звук. Марко радостно улыбнулся и стал махать рукой. Скуало же просто ухмыльнулся, прекрасно осознавая, что сейчас произойдет. Беатриче, не добежав до братиков пару метров, споткнулась и упала, пропахивая землю своим маленьким носиком и роняя подарок. Моментально сев, малышка потерла нос и, как будто бы и не было ободранных коленок, встала, подобрала коробку и побежала дальше. Марко присел на корточки чтобы поймать сестренку в свои объятья, однако, девочка пробежала мимо и обняла Скуало за ногу. — Братик Скуало! Я так давно тебя не видела! — Врой, ты все такая же энергичная, да? — подросток положил ладонь на макушку девочки и потрепал. — Эй! Ты мне прическу испортишь! — Беатриче отпустила чужую ногу и обижено насупилась, совершенно не обращая внимания на крики о несправедливости со стороны родного брата. Но через секунду она забыла и счастливо улыбнулась, — смотрите, что мне папа подарил! Он сказал, что я уже большая! Девочка села на землю, совершенно не думая о новом платье, положила перед собой коробку и открыла. Подростки подошли чуть ближе и нагнулись, чтобы лучше разглядеть подарок. А после переглянулись и вновь посмотрели на пистолет. — И папа сказал, чтобы братик Марко научил меня сегодня стрелять! — она лучезарно улыбнулась. Марко прикусил нижнюю губу и сжал руки в кулаки. Как? Как отец мог пойти на такое? Она ведь ребёнок! Маленькая наивная девочка, что всем сердцем любит этот мир! Так почему же он решил убить в ней все святое? Он, как старший брат, давший самому себе клятву оберегать маленькую сестру, что на девять лет младше, от этого грязного мира — не мог смириться с таким положением дел. Но пойти против воли отца сродни самоубийству. Скуало положил свою руку на плечо одноклассника, поддерживая его морально. Не сказать, что начинающий мечник считал его своим другом. Товарищ — да. Да и понимал он, что маленькая Беатриче слишком светлая для преступного мира. И как киллер, он понимал, что если не начать закаливать ее характер сейчас, то потом она не выживет. Просто будет слишком мягкой для этого мира. А маленькая Фиоре тем временем достала пистолет и стала его рассматривать со всех сторон. И в правду, у братика был такой же. Так, как он его там держал? Ах да. Высунув кончика языка от сильной мозговой деятельности, направила дуло прямо на Марко. — Пих! Пах! — девочка звонко рассмеялась, смотря на вытянувшееся лицо брата. — Врой! Мелкая! Нельзя так наставлять пушку на людей! Подстрелишь еще! — Суперби резко выхватил «пушку» из маленьких ручек. — Прис-тре-лить… — по слогам, будто пробуя на вкус, произнесла негодница, после нахмурилась и посмотрела на Скуало, — это слово мне не нравится! Что оно значит? — Э? — подросток слегка опешил от такого вопроса. И как ей объяснить? — Беатриче, — Марко присел на корточки, смотря в голубые глаза, — понимаешь, слово «пристрелить» означает сделать человеку больно или, что ещё хуже, убить. Ты же не хочешь потерять меня или братика Скуало? — он слабо улыбнулся, ткнув длинным пальцем в маленький испачканный носик, — поэтому нельзя наставлять пистолет на тех, кому не желаешь зла. И поэтому надо долго и много обучаться, чтобы такого не произошло по случайности, ясно? Малышка закивала головой, давая понять, что все уяснила и такого больше не повториться. Но, Беатриче была бы не собой, если бы долго зацикливалась на одной вещи. — А я что-то не поняла! Братик Скуало, ты что, приехал в мой день рождения и без подарка? И как тебе только не стыдно! Мальчишки громко рассмеялись, смотря на обиженное лицо ребенка. Скуало достал маленькую коробочку и протянул в уже вытянутые маленькие ручки. Получив долгожданный подарок, она схватила Марко за руку и потянула его куда-то в сторону, говоря о том, что пора учиться.

Хотела бы я, чтобы меня никогда не учили стрельбе. На самом деле, у меня много того, чего бы я ни хотела. Тогда мне было интересно, хоть и тяжело. Все-таки, мой первый пистолет, что в будущем не раз спасал мне жизнь, был очень тяжелым для пятилетней девочки. Но то, что произошло вечером — стало началом конца…

Праздники в больших мафиозных семьях всегда происходили с размахом. Шикарно украшенный зал, огромное количество закусок на разные вкусы и цвета. Алкоголь льется реками, а гости приходят в своих самых лучших и дорогих костюмах, примеривая в такие вечера маски добрых и улыбчивых друзей. Виновница торжества, одетая в красивое пышное голубое платье в пол, резво бегала по залу, с восторгом в глазах рассматривая красивых дам в элегантных платьях и красивыми украшениями из бриллиантов и других драгоценных камней. Все ее поздравляли, улыбались ей, спрашивали разные вещи. А Беатриче радовалась, еще не понимая, что все это простая ложь и лицемерия. Ни кому из гостей не было до нее дела. И вот малышка увидела того, кого искала. Отец стоял недалеко от самой девочки и разговаривал с каким-то стариком. Она сразу же шмыгнула к папе, ловко обходя гостей. — Папочка! — Фиоре младшая подошла к мужчинам, поздоровалась со стариком и подергала за штанину отца, — папочка, а братик Занзас не хочет со мной играть! — Ну-ну, Беатриче, Занзас уже взрослый, ему не интересно играть в игры. — Братик Скуало говорит, что братик Занзас любит играть в плохих парней и всех бить! Но мне такая игра не нравится, а в другие он играть не хочет! Но братик Марко того же возраста и он играет со мной! — девочка топнула ножкой и надула щеки. Мужчины на это рассмеялись. — Понимаешь, Марко любит тебя, поэтому и играет… — То есть, если братик Занзас полюбит меня, то тогда будет играть? — Ох, я не знаю, Беатриче… — Как это, не знаешь? — дочка удивленно взглянула на отца, а потом добавила, — Ты же лысый! — оба мужчины удивились, а Леонардо подавился воздухом. — Дорогая, ты с чего это взяла? — Пап, ну ты что, совсем того? — малышка посмотрела так, будто отец спросил глупость, — чем умнее человек, тем у него меньше волос! — Леонардо, у тебя просто замечательная дочка! — старик весело рассмеялся, наблюдая за юной леди. — Да уж, Тимотео, ты просто не представляешь что она иногда чудит! — глава семьи Фиоре покачал головой, тяжело вздыхая, — друг мой, надеюсь, ты не обидишься, если я оставлю тебя на некоторое время? — Ну что ты, я все понимаю, — Тимотео кивнул другу и наклонился к девочке, — добрых снов вам, юная леди. Беатриче кивнула, прижимаясь сильнее к отцу. Тот ловко подхватил ее на руки, и они покинули зал. Только, вместо того, чтобы пойти наверх в её комнату, отец понес ее в подвал. Девочка еще никогда не бывала в этом месте, поэтому с удивлением рассматривала все, что попадалось на глаза. Коридоры были темными, серыми, можно сказать — пустыми. Только на потолке через каждые несколько метров висели обычные лампочки, давая не сильное освещение. И запах, немного затхлый, неприятный. Малышке было трудно дышать в этом месте. Ей не нравилось здесь. Слишком жутко, страшно. Подойдя к железной массивной двери, Леонардо ввел код на специальной панели, и та открылась, пропуская отца и дочь в еще более мрачные и жуткие коридоры. На самом деле, это были простые коридоры со слабым освещением. Но детская фантазия вырисовывала страшные тени, из которых вот-вот появятся страшные монстры. А запах, спертый воздух и звук шагов, что проносился эхом вдоль длинного «лабиринта», только усугубляли все, заставляя выдумывать все более страшные вещи. Мужчина остановился возле очередной двери и поставил дочь на пол. Но та, сразу же, прижалась к его ноге, испуганно смотря по сторонам. Ей почему-то казалось, что любимый папочка оставит ее здесь совсем одну. И тогда те страшные и уродливые монстры выйдут из своих укрытий и заберут ее с собой туда, где будет очень плохо и одиноко. — Беатриче, скажи, мой подарок у тебя? — Леонардо сейчас не выглядел добрым отцом. Его взгляд был строгий, холодный. Он впервые смотрел на свою дочь так, отчего та сжалась, с непониманием в глазах смотря на чужого мужчину. И только через пару минут кивнула и достала из сумочки, что весь вечер висела на ее талии, тот самый пистолет, — а Марко научил тебя пользоваться им? — малышка неуверенно кивнула, после чего добавила: — Но братик Марко сказал, что мне надо еще очень долго учиться, чтобы я могла попасть в цель… — голос слегка дрожал, а по спине прошелся холодок. Неужели, он ее все-таки бросит? — Главное, что ты научилась просто стрелять из него. А на близком расстоянии не будет проблем с прицелом, — босс Фиоре кивнул своим мыслям, а после присел перед дочерью и посмотрел в ее напуганные глаза, — сейчас ты должна выполнить одно мое поручение. У тебя нет шанса отказаться, понимаешь? Не бойся, ничего с тобой не произойдет, хорошо? Леонардо мягко улыбнулся, на мгновенье, становясь тем привычным и любящим отцом. Беатриче только кивнула, радуясь, что ее все-таки любят и здесь не бросят! Глава семьи поднялся на ноги, принимая вновь, то холодное выражение лица и открыл очередную железную дверь, подталкивая дочь в спину, чтобы та заходила. Малышка замешкалась, но сделала несколько неуверенных шагов вперед, заходя во тьму страшной комнаты, что освещалась только слабым светом из коридора. Но и этот свет исчез, а тяжелая дверь с громким хлопком закрылась. Взвизгнув, девочка стала озираться по сторонам. Послышался щелчок и помещение озарил такой тусклый свет, но после непроглядной темноты, он показался таким ярким, что глаза невольно заслезились. А когда они привыкли к свету, то лучше бы она их не открывала вообще. За спиной спокойно стоял отец, а прямо перед малышкой, прикованный цепями к стене, сидел человек. Весь побитый, в засохшей крови, грязный. Он поднял голову и удивленно посмотрел на юную гостью. — Что, нашли новое развлечение для своего отпрыска? — голос незнакомца был хриплым, грубым. Говорил медленно, прокашливаясь чуть ли не через каждое слово. А горло практически рвало изнутри. Мужчина, можно даже сказать парень, был бледным, с зеленоватым оттенком кожи. Губы все потрескавшиеся, сухие, синие. Беатриче смотрела на него с ужасом, с трудом узнавая того парня, который еще неделю назад играл с ней во дворе и подарил маленького плюшевого медвежонка. А потом он резко пропал, и она больше не видела его. — Смотри, Беатриче. Этот человек предатель. Он хотел убить тебя, — Леонардо даже не смотрел на узника, его взгляд был прикован к дочери, что отвернулась и зажмурилась, лишь бы не видеть это больше, — Беатриче, смотри на него! Смотри ему в глаза! Фиоре-младшая вздрогнула от слишком громкого голоса отца и вновь подняла взгляд на Лоренцо. Да, именно так его звали. Лоренцо. Он всегда был добрым с ней и никогда не отказывал. Как он мог желать убить ее? Он ведь… он ведь… любил ее? Беатриче посмотрела в его глаза. Уставшие, тусклые, наполненные призрением к ней и ее отцу, зеленые глаза смотрели прямо на нее. — Беатриче, а теперь, пришло время продемонстрировать, чему ты сегодня научилась. Убей его. — Что? — девочка с ужасом посмотрела на отца, не веря в то, что услышала, — но, папочка! Братик Марко говорил, что пистолет можно направлять только на тех, кому ты хочешь сделать больно! А дядя Лоренцо, он ведь… он ведь… — Хотел тебя убить. Ты должна убивать тех, кто хочет убить тебя. Запомни — это главное правило. — Нет… — она стала вертеть головой, еще сильнее прижимать оружие к груди, — не хочу! Папочка! Пожалуйста! Нет! Не надо! Возможно, Леонардо мог услышать мольбы своей дочери, мог хоть как-то смиловаться над ней, смотря на ее слезы. Но он этого не сделал. Сейчас он босс мафиозной семьи. Сейчас он жестокий человек, убивающий врагов не задумываясь. Сейчас он тот, у кого не дрогнул ни один мускул, смотря на испуганную маленькую девочку, что уже захлебывалась собственными слезами. Но вместо этого, он достал свой пистолет и направил дуло прямо на дочь, сказав только: «убей его, или я убью тебя». Беатриче распахнула глаза, с ужасом смотря на дуло пистолета и не совсем понимая, что вообще происходит. Почему? Почему папочка так поступает? Он ее больше не любит? Что она сделала такого плохо? Она просто не хочет причинять людям боль! Это плохо! И Лоренцо не мог хотеть ее убить! Это просто невозможно! Он же хороший! А папочка! Папочка вообще самый замечательный и любимый на всем свете! Так почему же? Боженька, ты ведь слышишь? Почему папочка так поступает? Малышка просто не могла понять и принять эту реальность. Стало на много страшнее, чем было до этого. Она ведь хорошая, так почему отец заставляет ее делать то, что она не хочет? Наверное, детям все же не понять мотивов взрослых. Дети намного проще и добрее. А взрослые… они зачастую выбирают неверный путь, совершая порой ужасные поступки. Девочка повернулась и вытянула дрожащие руки с пистолетом, кое-как сняла с предохранителя. Дрожащий палец дотронулся до спускового крючка, но не нажал — он будто бы окаменел, отказываясь двигаться. — Не испытывай мое терпение. Беатриче услышала, как отец снял свое оружие с предохранителя, и, испугавшись еще сильнее, она зажмурилась и нажала на спусковой крючок. Послышался выстрел, а вслед за ним грозный рык отца. — Смотри, куда стреляешь! Не смей закрывать глаза! Открыв глаза, девочка поняла, что очень сильно промахнулась. Она даже обрадовалась бы, если бы не отец. Руки все так же дрожали, но второй выстрел попал в цель. Тело онемело, а в голове было пусто. Беатриче просто стояла и в шоке смотрела на кровавую лужу, что растекалась по полу, пачкая ее новые туфельки в крови. А перед глазами все еще был обреченный взгляд Лоренцо.

Я не помню, как ушла оттуда. Если честно, да и само первое убийство помню как в тумане. Но это случилось и на следующий день. Каждый чертов день отец отводил меня в тот самый проклятый подвал и заставлял убивать. Я умоляла, плакала, даже пыталась спрятаться. Но никто не мог меня спасти от собственного отца. Каждый раз, когда я начинала сомневаться, он приставлял к моему затылку холодное дуло его оружия и говорил одну и ту же фразу. Не знаю, сколько это длилось. Но когда мои руки перестали дрожать, и я спокойно нажимала на спуск, то пистолет был заменен на нож. И все началось по новой. В свой пятый день рождения, я впервые вошла в темноту. И с каждым днем темнота становилась больше, глубже. Этот день — 19 сентября — стал для меня самым страшным. И если бы не Марко, я стала бы монстром. Самым настоящим. Именно старший брат помогал мне не потерять себя. И я ему за это очень благодарна. За то, что он сделал меня такой, какой я являюсь сейчас. Но море крови и обреченные глаза до сих пор снятся мне в кошмарах…