Часть 2
С того вечера, что стал для меня точкой невозврата, кошмар продолжался. На протяжении целого года, каждый вечер, отец приходил ко мне в комнату и отводил в подвал. Он заставлял убивать — это были разные люди; кто-то был предателем, кто-то был заказан нашей семье, кто-то был из вражеской семьи. Помню, встретилась я однажды с подростком. Может, был ровесником брата, а может и нет. Я не знала. Я знала только то, что у него были невероятно красивые глаза, наполненные ужасом. Да, он хотел жить, он кричал и молил о пощаде. А я? Мне понравились эти глаза. Мне понравилось слушать его крики. Я стала монстром. И это было мое последнее убийство за тот год. После этого отец оставил меня в покое, а Марко постоянно находился рядом, пытаясь сделать что-то с совершенно незнакомым ему ребенком. Он дарил мне всю любовь и учил вновь смотреть на мир по-другому. Сейчас, с трудом вспоминая то время, я всегда благодарю его за то, что он не опустил руки. А вместе с тем, всегда вспоминаю его слова: «он пытается сломать тебя, готовит к тому, что ждет тебя впереди. Но ты не должна сдаваться. Каждый раз, когда тебя бьют, ломают — взлетай! Взлетай ради себя и дорогих тебе людей!» Наверное, именно поэтому, я вновь научилась любить жизнь и стала улыбаться так, как делала это раньше. Но тот год был только передышкой. Когда мне исполнилось семь, и меня отправили в школу для мафиози, отец с братом серьезно занялись моими тренировками, время от времени беря с собой на задания. Чего только они не делали, как только не тренировали. Но Марко всегда поддерживал меня, из раза в раз говоря одно и, то же «взлетай!». Как же я люблю своего брата…
Беатриче сидела на асфальте и что-то рисовала цветными мелками. Ей было немного грустно, но брата не было рядом, а отец разговаривал с каким-то ребенком в строгом костюме. Подняв на него заинтересованный взгляд, девочка вспомнила, как брат рассказывал о сильнейших киллерах — аркобалено. Правда, она до сих пор не может нормально выговорить это слово. Марко сказал, что когда-то они были взрослыми, но из-за проклятья их тела стали маленькими. А еще он сказал, что отец раньше дружил с одним из таких младенцев. Интересно, братик про него говорил? Малышке быстро наскучило смотреть на взрослых, и она вернулась к своему занятию. Глупые взрослые, думают, что она ничего не слышит! — Лео, ей пошел восьмой год, а в ее глазах нет жизни. Ты пытаешься создать монстра? — младенец в черном костюме и шляпе с широкими полями внимательно следил за девочкой, попивая кофе из пластмассового стаканчика. Хоть Италия считается теплой страной, иногда выдаются холодные деньки, когда сильный холодный ветер разносит пыль по городу, а солнце спрятано за свинцовыми облаками. В такие дни, на самом деле, Италия выглядит грязной, бездушной. Как и большинство населения. — Пока она с Марко, все нормально, — Леонардо смотрел на небо, думая, какой же он ужасный отец. Он любил свою дочь и хотел ей счастья, но… — Реборн, она слишком важна. Когда-нибудь за ней начнется охота и ей придется выживать, — мужчина понимал, что сам виноват в этом. Ему было стыдно смотреть на дочь после всего, что он заставил его пережить. И ему стало страшно, когда милая Беатриче стала получать удовольствие от убийств. — Хм, — ребёнок нахмурился, скрывая глаза под полями своей любимой шляпы, — что же ты такого натворил, Лео? Тебя редко можно увидеть таким… — Что, спрашиваешь? — босс Фиоре хмыкнул, — прости, но могу сказать, что это связано с Черным Орденом. Ты должен был слышать о нём. — Преступная организация, созданная Ватиканом? — Реборн глянул на старого друга из-под шляпы, выгибая одну бровь, — они очень опасны, даже для Вонголы. Даже не хочу знать, что ты учудил в этот раз. И как такой человек стал боссом, — аркобалено замолчал, прекрасно зная ответ на свой вопрос. Они с Тимотео похожи, не зря же являются родственниками, — что же ты хочешь от меня? — Реборн, помнишь, что с тебя должок? — Леонардо посмотрел на друга и, дождавшись кивка, продолжил, — я хочу, чтобы в тот момент, когда Беатриче придет к тебе и сообщит о моей смерти, чтобы ты помог ей. Только прошу, Реборн, пусть она сама выберет свой путь. А ты помоги и поддержи. Это все, чего желает мое отцовское сердце. Уж тебе я могу ее доверить. — Почему не к Девятому? — Реборн ожидал многого, но не этого. В принципе, всего лишь помочь девчонке, не так уж и сложно. — Там её начнут искать в первую очередь. Но хочу сказать, что в её голове содержится важная информация. Она не помнит что это, да и вообще не знает о ее существовании. Поэтому, она должна выжить. Обязательно. — Хорошо, Лео. Я выполню твою просьбу. Но твоя дочь сама должна будет меня найти, — киллер спрыгнул со скамейки и выкинул пустой стаканчик в мусорку, — если это все, то я пойду. — Давай, — мужчина в последний раз посмотрел на небо, а потом поднялся следом. Что же, еще пару мест, и будет основа для малышки. Главное, чтобы она правильно воспользовалась этой основой, — Беатриче, нам пора. Девочка собрала мелки и подбежала к отцу, внимательно смотря на него. Тот взял ее за маленькую ладошку и пошли прочь из этого холодного и грязного парка.***
— Ах ты дрянь! — Лукреция занесла руку и ударила собственную дочь по лицу, отчего та упала, с трудом сдерживая слезы. — Мамочка, прости, пожалуйста! — Беатриче дрожала от страха и держалась двумя ручками за пострадавшую щеку. — Простить? Такое ничтожество, что мешается под ногами? — женщина достала из шкафа ремень, подходя к испуганной девочке и замахиваясь кожаным изделием. Малышка только успела отвернуться и сжаться, как почувствовала сильную боль в спине. Громкий крик вырвался из её груди. Не успела она опомниться, как получила еще один удар. И еще. Она кричала и просила прощения, от невыносимой боли слезы полились из глаз. Было очень больно, а места, где проходился ремень, просто горели. Яростная мать, даже не задумывалась, куда бить, попадая в самые разные места. Только голова осталась не тронутой. — Лукреция! — яростный голос отца остановил обезумевшую женщину, на что та одарила его злобным взглядом. — Не мешай мне воспитывать мою дочь! — её слова просто сочились ядом, способные напугать любого, но не её мужа. — Марко, уводи сестру. Я разберусь. Парень моментально подхватил малышку на руки, быстро унося её в другую комнату. Не надо слышать ей, как родители будут ругаться. Женщина редко позволяла себе так бить дочь, но чем старше становилась Беатриче, тем чаще срывалась на неё Лукреция. Марко сильнее стиснул зубы, подавляя в себе желание, убить эту ненавистную ему женщину. А ведь бедняжке только-только исполнилось девять лет.На самом деле, та женщина, что являлась моей матерью, всегда любила моего брата. Какое-то время, смотря на то, как она нежно общается с ним, я завидовала. Очень хотелось, чтобы она и ко мне относилась так же. Чтобы читала сказки, хвалила. Мне всегда не хватало её. Да и страх перед ней мешал мне подойти к ней. И чем старше я становилась, тем больше понимала, что зависти больше нет, а отвращение к жене отца — есть. Но я никогда не шла против неё. Все-таки, страх остался даже сейчас. И как я рада, что в моей жизни появилась такая женщина, которую я хотела бы назвать матерью. И как бы я хотела, чтобы у родной матери был характер той милой, хоть и очень наивной, но доброй женщины.
— Братик, почему мама меня не любит? Молодой парень вздрогнул, на секунду замирая и переставая гладить сестру по волосам. После того, как он принес ее в свою комнату и обработал спину, прошло два часа. Все это время они лежали на кровати в тишине. Малышка вцепилась маленькими ручками в брата, боясь, что он оставит ее. Но Марко только поглаживал по голове, время от времени отдергивая руку от спины. Все-таки, в этот раз эта чертова женщина перестаралась. Он больше чем уверен, что шрамы останутся на всю жизнь, служа вечным напоминанием, что не все люди в этом мире хорошие. И что он должен ответить на этот вопрос? Что Лукреция любит только деньги и власть? И ради этого, она вышла за отца? А родных детей ненавидит? Раньше, когда у Марко не было сестры, и он был единственным ребенком, мать, вроде как любила его, воспитывала, баловала. Может, она и вправду любила его, а может, хотела вырастить его таким же, как и она. И когда родилась Беатриче, она всё равно продолжала уделять ему больше внимания, нежели малютке, что с завистью в глазах смотрела на брата. Ему было больно, что мама так несправедливо относилась к дочери, но когда спрашивал, она отвечала только то, что Марко родила для себя, а дочь захотел уже отец. Вот пусть и занимается с ней сам. А вот когда Лукреция впервые подняла руку на дочь, а наследник Фиоре вступился за нее, то все изменилось. Женщина стала ненавидеть не только дочь, но и сына. Она считала, что Марко предал её любовь, и ему нет за это прощения. Но он не расстроился, а просто начал все время играть с сестренкой и радовался, смотря на ее счастливую улыбку. Беатриче стала для него маленьким солнышком, которое надо постоянно защищать. И он будет это делать, чего бы этого не стоило. — Понимаешь, малышка, — Марко посмотрел на сестру своими голубыми глазами и мягко улыбнулся, — я не знаю, как тебе это объяснить. Прости, но это слишком сложно, чтобы понять даже мне… — Конечно, братик же не лысый, как папа, чтобы быть умным! — девочка улыбнулась, смотря на то, как у брата дергается глаз, — а на счет мамы я не переживаю. У меня же есть такой замечательный братик и папочка! — она лучезарно улыбнулась и поцеловала брата в щечку, а потом вновь легла на его грудь и закрыла глаза, проваливаясь в сон. А парень удивленно смотрел на чёрную макушку, поражаясь тому, что его сестра мудрее своих лет. А потом улыбнулся. — Конечно, братик не даст тебя в обиду…С того дня я не видела больше эту женщину. Не знаю, что сделал отец, но я точно знаю, что она заперлась в своей комнате и отказывалась покидать её. Вроде, служанки тогда сплетничали, что глава семьи избил свою жену, но никто не знал наверняка. А я и не интересовалась никогда. Потому что понимала, что если полезу к ней, то опять получу. А через пару дней мне и не до неё было. Ведь отец приставил ко мне мальчика — Рю. Он был японцем, но говорил на итальянском языке. Он был старше, но именно он стал моим первым лучшим другом.
— Беатриче! Марко шёл по саду, зовя сестру и негодуя, куда маленькая непоседа могла убежать на этот раз. Ох, стоило оставить её без присмотра, как малышка опять убегала в сад и пряталась где-то в его глубинах. Позади наследника семьи Фиоре шёл молодой парень, примерно лет шестнадцати-семнадцати. Темные волосы, что на солнце отливали синим, были собраны в короткий хвост на затылке, неровная челка была подстрижена на бок, а короткие пряди красиво обрамляли лицо. Голубые глаза, наполненные жизнерадостностью, и тонкие черты лица. Он был невысокого роста, одет в традиционную японскую одежду: черные хакама*, надетые поверх укороченного кимоно, а сверху голубого цвета хаори*. К бежевому поясу была прикреплена катана. Парень внимательно осматривал сад, стараясь запомнить дорогу, да и просто любовался красотой этого места. Создавалось ощущение, что японец, а парень именно этой национальности, хоть и только наполовину, шел по сказочному месту. Высокие деревья, что скрывали это место своей густой кроной; тропинка, выложенная плоскими камнями. В начале сада, прямо перед домом, всё было украшено шикарными клумбами, фонтанами и фонарями, а чем глубже проходить, тем больше кажется, что ты в лесу, где не бывало и ноги человека. Только дорожка показывала то, что находишься на территории семьи Фиоре. Да, не зря название семьи означает цветок. Все так прекрасно и красиво... Через пару минут двое парней вышли из «леса» и оказались будто бы в другом мире. Японец от удивления раскрыл рот, во все глаза рассматривал картину, что предстала перед его глазами. Повсюду цвела сирень самых разных цветов: розовых, фиолетовых, белых. А та самая дорожка из камней вела прямо к озеру, в центре которого был островок с небольшой белой беседкой. К тому островку вёл мост, сделанный из дерева и выкрашенный в красный цвет. — Гляжу, тебе здесь понравилось, — Марко хмыкнул, смотря на восхищенное лицо парня, — запомни дорогу сюда. Ведь именно здесь прячется Беатриче. Саму дорожку сложно найти в глубине сада, если о ней не знать. Так что и потеряться можно. Японец только кивнул на его слова, продолжая разглядывать это место. И он бы не отрывался от этого дела, если бы его не отвлек звук ломающейся ветки, а буквально через секунду на него начало падать нечто. Быстро среагировав, парень успел поймать это нечто, спасая и себя и «его» от падения на землю. А теперь он стоял и ошарашенно смотрел на девочку лет девяти-десяти с чёрными завитыми волосами, собранными в два высоких хвостика. Большие голубые глаза смотрели на него с таким же шоком, а подол красивого белого платья был слегка разорван. Девочка не растерялась и, замахнувшись тонкой ножкой, ударила незнакомца по лицу, отчего тот её уронил, хватаясь за поврежденную часть тела. Упав на землю, малышка резко поднялась и спряталась за братом, пока незнакомый парень говорил что-то на незнакомом ей языке. — Беатриче, — Марко еле сдерживал смех, смотря на ругающегося парня. Он определенно забыл предупредить, что малышка не подпускает к себе чужих, — Черт, ну ты ему заехала, — старший брат немного успокоился и присел на корточки перед сестрой, — Малышка, этот парень будет теперь тебя охранять, обучать и просто станет твоим другом. Его зовут Рю. — Рю? Станет моим другом? — девочка удивленно хлопала глазами, а потом нахмурилась, — А братик? — Понимаешь, у братика много дел, поэтому я не смогу сидеть с тобой постоянно. Но это будет делать Рю. Беатриче, пожалуйста, доверься ему, хорошо? Я лично выбирал этого парня для тебя, так что подружись с ним, хорошо? — Марко мягко улыбнулся сестре и потрепал её по голове. А малышка смотрела то на брата, то на нового «друга». — Хорошо, если братик говорит, что Рю хороший, то я поверю ему. Беатриче медленно, с опаской подошла к японцу, разглядывая его своим детским, но далеко не наивным взглядом. Парень ответил ей тем же. Со стороны это выглядело так, будто они два диких зверя, принюхивающиеся друг к другу, готовые в любую секунду приступить к боевым действиям. И Марко ни капельки не сомневался в своем сравнении. Ведь сестра и вправду временами походила на дикого, но прекрасного и милого зверя, никого не подпускающего к себе. И Рю был абсолютно таким же, не желая подпускать к себе слишком близко, он вёл себя не должным образом, зато сердце его было и вправду чистым и светлым. За столько лет своей жизни Марко научился хорошо понимать людей, читая чуть ли не их душу. И, встретив Рю, он сразу понял, что именно такой друг и защитник нужен его сестре. Но, им понадобится время, чтобы привыкнуть, освоиться. — Ну что, малявка, будем дружить? — Рю присел на корточки и довольно улыбнулся. Беатриче не понравилось это, и она ударила его по ноге, отворачиваясь и скрещивая руки на груди, гордо подняв голову. А левый глаз Марко дергался, и он думал, что им понадобится много времени.Он был грубым и совершенно не умел заплетать хвостики! Но, мне стыдно за моё поведение в первые три месяца. Я его постоянно доводила, подставляла, делала все, чтобы он ушёл, а Марко вернулся. И Рю все терпел. Да, бесился. Да, ругался. Но никогда не поднимал руку. Он никогда не жаловался, принимая на себя все наказания. И со временем, он все же стал мне лучшим другом. Рю постоянно защищал меня, спасал, ругал. Он стал мне не только другом, но и братом, и отцом. Всегда поддерживал и не давал поблажек на тренировках. Он был умным: всегда рассказывал мне интересные истории и помогал с уроками. А иногда, когда мы допоздна засиживались в той беседке, он показывал мне созвездия. Если бы была возможность еще, хоть раз, увидеть его, я бы извинилась, и сказала бы ему спасибо, за всё, что он сделал для меня… Хотела бы я еще раз увидеть его улыбку и услышать очередной интересный рассказ…
Марко проходил по коридору, как резко остановился и посмотрел в окно. Там, в саду, сидела Беатриче и плакала навзрыд, кулачками пытаясь вытереть слезы. Она была вся в ссадинах, а одежда полностью испорчена. А перед ней сидел Рю и держался за правое плечо, пытаясь рукой остановить кровь, что лилась из раны. Только наследник хотел рвануть к ним, чтобы узнать, что произошло, но почему-то не сдвинулся с места, завороженно смотря на эту парочку. В лучах заходящего солнца они будто светились. Малышка перестала плакать и удивленно посмотрела на своего «надзирателя». Рю, все так же держась за правое плечо, медленно поднялся на ноги, а потом встал перед девочкой на одно колено и склонил голову. Беатриче, все еще всхлипывая носом, улыбнулась ему и обняла за шею. И эта картина настолько впечатлила старшего брата, настолько заворожила, что он не смог отвести взгляда от них. Теперь он точно уверен, раз Рю дал клятву, то будет защищать маленькую Беатриче до тех пор, пока сам не умрёт. Ну что же, им потребовалось три месяца, чтобы довериться друг другу.
