Разменная монета

Маркуса бесило всё: и моросящий дождь, и серый смог, окутавший Лондон, и изредка попадавшиеся навстречу случайные прохожие. Сутулясь, запинаясь и кое-как переставляя ноги, он плёлся в квартиру, которую они с Вудом снимали вместе вот уже несколько лет. На середине пути Флинт внезапно остановился, с силой стискивая зубы. — Блядь! — выругался в сердцах. — Как рассказать обо всём Олу? Он ведь взбесится и разбираться не станет. — Марк криво улыбнулся, зная наверняка: то, что он собирается сделать, Вуд точно не поймёт. И не простит. Как теперь быть? Маркус не представлял, как ему выпутаться из этой ситуации. Терять Ола не хотелось до чёртиков. Они ведь с Хога вместе — учились, были соперниками в квиддиче, дрались и гнобили друг друга. А потом, уже на старших курсах, вдруг оказалось, что присутствие в его жизни Оливера Вуда является обязательным фактором для того, чтобы он, Марк, был если не счастлив, то, по крайней мере, близок к этому. — Нет, Ол меня пришибет, — еле слышно пробормотал Флинт. — И будет прав, — добавил, тяжело вздохнув. Окинул бессмысленным взглядом пустынную улицу и медленно побрёл дальше. Марк понимал, что тянет время, но всё равно не мог заставить себя аппарировать. И всё думал, думал... Перебрал в голове сотни вариантов, но по-прежнему не представлял, какими словами сообщить Оливеру, что он вынужден жениться. Хотя бы потому, что кроме него некому — он последний в роду. Маркус до сих пор пребывал в шоке от всего произошедшего. Да и какие тут слова отыщешь, если даже сам головой всё понимаешь, а в мыслях никак не можешь вообразить, как ляжешь в постель с какой-то чужой девкой. Которая для тебя никто, пустое место, ночной кошмар. У дома Флинт остановился и замер, не решаясь сделать несколько последних шагов. — Да чтоб тебя, отец!.. — затылок больно стукнулся о щербатую стену, но Маркус не обратил на это никакого внимания. Закрыв глаза, он кое-как пытался успокоиться и прийти в себя. — Чтоб тебя! В голове вновь, в который уже раз, начал прокручиваться недавно прошедший разговор... Сова от отца прилетела уже в конце рабочего дня, когда Маркус заканчивал писать отчёты по дневным выездам. Письмо как всегда было в резкой и повелительной форме: "Жду сегодня на ужин. Никаких отговорок!". И всё. Маркус сразу понял, о чём пойдёт речь. Уже не первый раз за последний год отец заводит речь о женитьбе. И если раньше Марку всегда как-то удавалось замять вопрос, то сегодня Флинт-старший не оставил ему выбора. — Маркус! Ты очень долго уклонялся от своих обязанностей — наследника рода, — отец хмуро расхаживал перед ним и с силой сжимал в руках свою палочку. — В твоём возрасте я уже был отцом, но ты потакаешь своим низменно-извращённым желаниям и вместо того, чтобы найти достойную нашего рода невесту, сожительствуешь... — отец запнулся и с отвращением сплюнул, — сожительствуешь, прости меня Мерлин... с мужчиной, — еле выдавил он, брезгливо поморщившись. Не глядя на сына, достал из бара бутылку и плеснул в стакан коньяка. Маркус отрешённо слушал, не произнося ни слова в ответ. Всё это было не ново, поэтому давно не оскорбляло и не бесило как раньше. Потуги папаши только утомляли и вызывали головную боль. Но сегодня, глядя, как тот пьёт большими глотками, Марк отчётливо понял, что в этот раз ускользнуть как обычно не получится. — Значит, так, — мистер Флинт стукнул по каминной полке кулаком. — Раз ты не внял моим советам, я сам нашёл тебе невесту. Маркус возмущённо вскинул голову. — Какого... — начал он, но отец в ответ быстро наложил на него Силенцио, и Марк не смог больше выдавить ни звука. Родитель остановился напротив, смерив его холодным взглядом исподлобья. — Я не желаю больше ничего слушать, — глаза его грозно сверкнули, а голос, наоборот, стал тише и твёрже. — Ты женишься. Не позднее, чем через два месяца. Невесту зовут Гертруда Мередит, она из чистокровной и богатой семьи, живущей в Йорке. — Отец ткнул палочкой Маркусу в грудь. — Дело решённое: она согласна, ты согласен, считай, что помолвка состоялась сегодня. Объявление о вашем браке я ещё днем отправил в "Пророк". Флинт вытаращил глаза. Потом яростно сжал кулаки и дёрнулся, скидывая заклятие. — Ты с ума сошёл... — в горле вдруг пересохло, и голос прозвучал надсадно и хрипло. — Не пытайся мне возражать, я пока ещё твой отец и глава рода, — снова перебил его тот. — Как смеешь ты — мальчишка! — перечить мне... Маркус видел, что отец в бешенстве, но внешне это никак не проявлялось. Может быть, только в голосе, который сейчас больше напоминал грозное шипение: — Я не допущу, чтобы наш род закончился на тебе. Наследник — единственное, что меня волнует в данный момент! В этом твой долг перед предками, и ты знаешь, что я прав! — Уверенный в том, что сын в этот раз уж точно не посмеет ослушаться, Флинт-старший вернул утраченную невозмутимость, продолжая при этом сверлить его пристальным взглядом. Марк упрямо набычился, стискивая челюсть, и... отвёл глаза. В груди нарастали боль и отчаянье, и он почувствовал, что чисто физически больше не может оставаться в этом доме, что ещё немного — и он сорвётся. Мысленно похвалив себя за выдержку, Флинт поднялся с места. Развернулся, стараясь выглядеть непринуждённо, и молча направился к выходу. — Я лишу тебя наследства, — устало прозвучало ему вслед. Притормозив, Маркус оглянулся через плечо. Оскалился в кривой ухмылке. — Да на здоровье, — бросил ровным тоном и вышел, подчёркнуто аккуратно прикрыв за собой дверь. Отношение к Вуду и воспитанное годами уважение к роду боролись внутри, заставляя Маркуса почти упасть. Он с трудом опёрся о стену, пытаясь глубоко дышать. С одной стороны, он понимал отца — продолжение рода зависело только от него, Марка. И ему, как ни крути, нужен наследник. Но как совместить две несовместимые истины — Вуда и наследника? И пока он шёл по промокшему, хмурому городу, пока стоял у дверей, не решаясь войти, мозг разрывало от одной-единственной мысли: согласится ли Вуд подождать хотя бы пару лет? Нет, расставаться Маркус не планировал, но снова перевести их отношения на нелегальное положение, хотя бы временно, всё же придётся. Только как сказать об этом Олу, когда у самого внутри всё гнётся, ломается от ощущения, что Марк безвозвратно теряет что-то важное. Что-то самое важное в жизни. * * * Оливер потерянно сидел в полном одиночестве в гостиной, бессмысленно уставившись в одну точку. В кулаке он сжимал свежий выпуск "Ежедневного Пророка", и время от времени переводил расплывающийся взгляд на раскрытую предпоследнюю страницу, снова и снова вчитываясь в короткую заметку в колонке светской хроники. "...Маркус Флинт и Гертруда Мередит объявляют о своём решении вступить в брак... приглашают гостей на специально устроенный бал в честь знаменательного события... дата проведения..." — Оливер смял газету и недоверчиво заморгал, пытаясь осознать, не шутка ли всё это. Из прихожей послышался скрежет открываемой двери, а потом звук приближающихся шагов. Вуд поднял голову, обозревая на пороге мокрого насквозь Флинта. Тот, поймав его взгляд, остановился в дверях, опираясь рукой о косяк. Взгляд упал на газету в руках Вуда, и Маркус застыл, поджимая губы и странно глядя. Не поздоровался, не завалился как обычно, сгребая Оливера в охапку и набрасываясь с поцелуями... ничего. Нехорошее предчувствие навалилось тяжёлым камнем, почти раздавило, и Оливер гулко сглотнул, не в силах выговорить ни слова. Просто смотрел на потемневшего лицом, переминающегося с ноги на ногу Флинта и молчал. И Марк тоже молчал. Пауза затягивалась, разливалась в воздухе, сковывала тело тяжёлой неловкостью. — Ну? — наконец не выдержал напряжения Оливер и не глядя ткнул пальцем в злосчастную газету. — Ты так ничего и не скажешь мне? — Что... — Флинт охрип и закашлялся. Прочистил горло, прошёл в комнату, останавливаясь перед Вудом, и опустился на корточки. — Вуди, я всё сейчас объясню. — Уверен? — преувеличенно равнодушно поинтересовался тот. — Ты уверен, что сможешь адекватно — адекватно! — объяснить мне вот ЭТО? — Вуд махнул шелестящей в воздухе бумажной страницей. — Правда, сможешь? — голос всё-таки дрогнул, и Оливер отвёл глаза. — Вуди, я... — торопливо начал Флинт, но тот перебил его: — Погоди. — Он отбросил, наконец, газету в сторону, помассировал виски и пытливо посмотрел Марку в глаза. — Просто скажи мне: это правда? Это не газетная утка, не деза? Ты... женишься? Ты действительно женишься? Отвечай — да или нет? — Вуди... — Маркус попытался взять его за руку, но тот отшатнулся. Лицо исказило гримасой. — Только да или нет, Флинт! — звенящим голосом напомнил он. Марк какое-то время смотрел на него со смесью опустошения и совсем несвойственной для него беспомощности. Опустил голову. — Ол, да послушай же... — ДА ИЛИ НЕТ, Маркус! Разговор прервался. Лишь частое, взволнованное дыхание нарушало неприятную, тягучую тишину. — Д-да, — глухо и обречённо прозвучал ответ. — Н-но... Оливер сразу сгорбился, отворачиваясь в сторону. — Не надо, Флинт, — тихо попросил он. — Самое главное я уже услышал. Что уж теперь... — Ол! — Марк встряхнул его за плечи. — Послушай же! Дай мне сказать, я всё объясню! — Ну, объясни, — чувствуя, как кровь отливает от лица, неестественно спокойно произнёс Вуд, безвольно болтаясь в его хватке и не пытаясь вырываться. — Это всё отец! Он всё устроил, а я... — А ты — согласился, — продолжил Оливер. — Вуд, там не всё так просто, — Флинт запнулся. — Роду нужен наследник, что мне ещё оставалось? Я подумал, что ты... — Что — я? — неожиданно зло посмотрел на него Вуд. — Пойму? Приму? Третьим к вам в койку пойду? Это ты подумал, дубина?! Флинт тяжело вздохнул. — Я... я надеялся... Блядь! — он в досаде рубанул рукой воздух. — Понимаешь, это всё... — и окончательно замолчал. — Да, это — всё, — тусклым, безжизненным голосом подтвердил Вуд. Аккуратно высвободился из ослабевшей хватки, медленно поднялся и заплетающейся походкой пошёл к выходу. Притормозил у порога. — Это действительно всё, — бросил, не оборачиваясь, и вышел прочь.