Маг и Король

Мерлин вяло передвигал ногами по пыльной, протоптанной тропинке, ведущей в Камелот. Он спотыкался и падал от усталости, но упрямо продолжал идти, улыбаясь все шире с приближением к королевству. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он решил отправиться в Камелот. Это был не только шанс начать новую жизнь, но и увидеть самого принца — Артура Пендрагона. В первый раз Мерлин увидел его, когда Его Величество остановилось в его деревне. Он и его свита охотились в лесу, но заблудились и набрели на деревню Мерлина. Мерлин увидел его сидящим на коне, такого величественного и красивого. Солнце облизывало фигуру Артура: волосы, казалось, были из золота, а в глазах магией заточили целое озеро; кольчуга и латы, отражая лучи, делали из принца само божество, ослепляя своим великолепием. И тогда Мерлин понял, что влюбился. Нет, он не был дураком: он знал, что ему о таком даже думать запрещено, но разве он мог остановить свое сердце, что так часто билось при одной только мысли о нем? Именно поэтому крестьянский мальчишка решился отправиться в Камелот, там, где он будет радоваться каждому дню, в котором он хоть глазком сможет увидеть принца. Но это не было единственной его причиной — Мерлин был волшебником. И с тех самых пор как началась война, угроза быть пойманным за колдовство возрастала. Наслушавшись прочих легенд, короли разных государств охотились на магов, ища Того Самого, чтобы завоевать Альбион. Он никогда не видел, чтобы те пойманные маги — по сути, либо простые фокусники, либо вруны, — когда-нибудь возвращались домой. А Камелот был единственным королевством, которое не искало Мага, запретило магию и даже установило гонения за волшебниками. На самом деле, везде Мерлина ждала опасность — зато в Камелоте он хотя бы будет видеть свою первую любовь.

***

— Мерлин, ты полный идиот. — Не люблю отставать от своего господина, — весело поддел его Мерлин, за что получил яблоком в голову, — Эй! — Иди и почисть конюшни. Мерлин пробормотал ругательства для вида, погладив место ушиба, и поплелся к двери. Он все-таки заметил, как уголки губ принца приподнялись вверх, хоть тот и стоял в пол-оборота. Слуга любил, когда его Артур улыбался. Это было так редко, но когда Пендрагон-младший одаривал Мерлина своей улыбкой, это стоило всех Мерлиновских усилий. Прошел год как по «счастливой» случайности Мерлину выпала честь стать личным слугой Артура. Поначалу он был ужасно рад — видеть его каждый день, слышать его голос, нюхать его одежду, знать о его вкусах. Это дурманило Мерлина до тех пор, пока он лично не узнал принца. Сказать, что у этой заносчивой королевской задницы был несладкий характер — значит, приуменьшить достоинства Его Величества. Артур был невыносим во всех смыслах: то ему не нравилось, что Мерлин совсем не умеет обращаться с его доспехами; то он раздражался, что комната слишком чистая (пару раз он поскользнулся на вымытых полах); то его бесило, что Мерлин забывает убраться в комнате после того, как Его Величество минуту назад бросило свою рубашку. Мерлин даже успел разочароваться в своей первой любви, но, даже узнав поближе Артура, трепетное чувство не покинуло груди юноши. А потом маска невыносимого болвана Пендрагона начала трескаться, словно старая краска со стен. Мерлин увидел его совершенно другим: он был благородным, рассудительным и ответственным, когда этого вынуждала ситуация. И тогда все существо Мерлина затрепетало с новой силой, не давая юноше хоть немного перевести дыхание и привести себя морально в порядок. — Чего такой радостный, Мерлин? — спросила Гвен улыбающегося во весь рот парня, когда он шел к конюшням. — Да так, день чудный, — юноша для верности повернулся к окну и вдохнул свежего воздуха. — Это хорошо, что хоть кто-то может сохранить приподнятое настроение, — девушка вымученно улыбнулась и, поправив простыни в руках, которые она несла к прачкам, отправилась дальше по коридору. Улыбка Мерлина немного сникла, он нахмурился и вернулся к цели, для которой его послал принц. Война так и не прекращалась. Каждый месяц Утер посылал отряд из нескольких рыцарей в помощь другим королевствам и выведать настроение на дальних землях. Обычно возвращались крохи из всех сильных и храбрых людей Камелота, что не могло не волновать. Хотя война еще не достигла Камелота, она все равно тревожила людей россказнями бежавших крестьян из других королевств, которые искали приют в этих местах. Люди боялись, что скоро они будут сражаться и умирать. Артур умолял отца отпустить его вместе с рыцарями на разведку, но каждый раз получал отказ. «Я не могу допустить, чтобы ты погиб, сын», — говорил каждый раз Утер, — «Ты будущее Камелота!» Артур каждый раз кивал и тихо произносил: «Да, отец…». Мерлин видел, как страдает его принц. Он не мог сидеть сложа руки, когда его верные друзья шли на погибель, но пойти против отца тоже не мог. Поэтому просто напряженно смотрел в окно из своих покоев, когда рыцари отправлялись на свою смерть. — Как я могу быть справедливым правителем, если знаю, что они больше не вернутся, — обронил как-то Артур, в очередной раз наблюдая, как отряд направляется в другое королевство. Мерлин тогда промолчал — просто не знал, что сказать. Да Артуру и не нужен был ответ.

***

— Мерлин, если тебе жить надоело, мог бы утопиться в ближайшем озере, а не выбирать такой длинный путь к костру, подгадывая момент, когда кто-нибудь увидит тебя, спящим на колдовской книге, — пробурчал Гаюс, влепив подзатыльник своему помощнику, от которого тот и проснулся. — Прости, — Мерлин сонно потер глаза, — Просто Артур меня так загонял… — Давай свои жалобы на тяжкую судьбу слуги оставишь на завтра, а сейчас иди спать, да и не забудь спрятать книгу, — Гаюс особенно акцентировал последнюю часть предложения и начал сам готовиться ко сну. Мерлин надулся. Но ведь Артур и, правда, его уморил. В последнее время он стал особенно невыносимым — все ему не так, все ему не то. Да и в лице он поменялся: вечно ходил хмурый при виде Мерлина, будто обдумывая план по захвату мира; на все подначки Мерлина не реагировал и лишь раздражался, когда тот был особо настойчивым; а иногда и вовсе игнорировал его. Слугу это не устраивало, так что он сам решил выяснить, что происходит с Его Величеством. На следующее утро Мерлин как всегда ворвался в покои Артура, не удосуживаясь даже вести себя потише — все-таки люди королевских кровей в это время еще спали. Но только не Артур, по-видимому. Он сидел в том же кресле, что и вчера, в той же одежде, что и вчера, в той же позе, что и вчера. И это заставило Мерлина немного испугаться. Артур не спал всю ночь. — Артур… — тихо позвал Мерлин, не решаясь приблизиться ближе, — С тобой все в порядке? Артур поднял на слугу глаза, но не ответил. Тогда Мерлин все-таки решился подойти ближе. — Ты же знаешь, ты можешь мне доверять. — Мерлин… — начал он и остановился, все еще взвешивая, стоит ли рассказывать, — Три дня назад вернулся отряд… точнее, то, что от него осталось, — Артур повернулся в сторону окна. Глаза у него были влажными, — В отряде был мой лучший друг детства — сэр Робин, он не был в числе вернувшихся. Мерлин с сожалением посмотрел на своего принца, его сердце больно сжалось в груди. Нет, он не был лично знаком с сэром Робином, но Мерлин знал, как ему был дорог его друг. Слуга слышал миллионы историй о рыцаре, и все их Артур рассказывал с улыбкой. Наверно, поэтому Мерлин так переживал — его принцу было больно, и он сам чувствовал эту боль. Мерлин не задумывался, когда потянулся к Артуру с объятиями. Он не задумался, что он, слуга, может проявлять такие нежности к своему господину, что он, фактически пустое место, может думать, что достоин прикасаться к Его Величеству без его разрешения. Мерлин бы задумался, если бы Артур не обнял его в ответ. Мерлин незаметно для своего принца вдыхал запах его волос. Он знал, как пахнет одежда Артура, как пахнет мыло, которым он сам намыливал своего господина, но Мерлину чудилось, что этот запах — запах его тела и волос — был совершенно другим. Он вызывал хорошие воспоминания и улыбку на лице. А еще Артур был очень теплым и уютным, и Мерлин готов был растечься лужицей перед ним. Артур сжал Мерлина крепче, спрятал лицо в изгибе шеи слуги. Мерлин начал перебирать рукой светлые волосы. Они стояли так несколько минут, пока Артур окончательно не пришел в себя. Он выпустил его из объятий, но руки с его боков не убрал. — Спасибо, — прошептал Артур, смотря прямо в глаза слуги. Мерлин легонько кивнул. Артур скользил взглядом по его лицу, будто бы искал что-то, а потом улыбнулся и отстранился, будто бы нашел то, что искал.

***

С того самого момента между ними появилась некая невидимая связь, которую чувствовали оба, но о которой они никогда не говорили. Каждый раз, когда Артур тяготился проблемой, Мерлин всегда был рядом. И Мерлин был единственным, кому молодой принц мог доверить свою ношу. Как и Мерлин мог довериться только Артуру во всем. Ну, почти во всем. Его сила, его магия росла с каждым днем все больше, он ощущал ее как собственный скелет, она была необходимой частью самого мальчишки. Гаюс, единственный посвященный в его тайну, заставлял Мерлина пытаться контролировать ее и направлять в нужное русло. Мальчишка был ужасно благодарен за то, что Гаюс не говорил ему подавлять ее, потому что его магия — была частью самого Мерлина, он не мог «отключить» собственные способности, как бы не старался. Это как не использовать свою руку, ты можешь стараться сколько угодно, но все равно инстинктивно будешь хватать предметы ею. Но иногда Гаюс вел себя очень странно. Когда у Мерлина получалось какое-нибудь сложное заклинание, вместо того чтобы радоваться, он хмурился и кивал сам себе, неизвестно с чем соглашаясь. Юный маг подумывал, что старик просто за него переживает до того, как Гаюс завел странный разговор. — Мерлин, ты слышал пророчество о Маге? — небрежно как-то спросил Гаюс. Конечно же, он слышал. Какой мальчишка не знал эту красивую сказку. Она так грела душу, когда наставали особые трудные времена. Эти земли так часто видели смерть… Мерлин кивнул. — Что ты именно знаешь о Маге? Он задумался. — Ну, Маг — самый могущественный колдун из всех живущих. Говорят, он умеет давать жизнь неоживленным предметам, останавливать время и даже изменять суть вещей. — Это не совсем правда, — подправил его лекарь, — Маг может создавать заклинания из воздуха, хотя иногда ему не нужны никакие заклинания, он может силой мысли уничтожить целое селение, не применив при этом никаких тяжких усилий. — Это все равно всего лишь легенды, — грустно протянул Мерлин, подпирая щеку рукой. — Легенды не возникают из воздуха, Мерлин, — Гаюс скептически посмотрел на юношу. — Если он такой могущественный, зачем ему Король? — не унимался слуга. — Потому что его дар — это также и самое ужасное проклятие. Человек, в чьих руках такая ответственность, плохой он или хороший, просто не может в одиночку справиться с этим. — Гаюс, зачем ты мне все это рассказываешь? Старик замялся и, отвернувшись для того, чтобы взять какой-то отвар, тихо сказал: — Когда-нибудь ты поймешь.

***

Этот странный разговор все никак не выходил из головы Мерлина. Он не понимал, что хотел донести до него Гаюс. Причем тут вообще Маг и Король? Это был всего лишь миф, сказка, легенда! Когда он видел смерть и разруху, когда люди из-за голода и болезней умирали у него на глазах, как можно было до сих пор верить, что появится какой-то Маг и спасет их? Мерлин никогда не жил иллюзиями и смотрел правде в глаза — он зависел только от самого себя. Было непростительно ошибаться в других, когда он мог погибнуть в любую минуту, только попробуй поколдовать. Но, конечно же, Мерлин успешно разрушал собственные принципы. Они сыпались, как песок, как только он видел принца. Слуга мог сколько угодно врать о собственной магии, но Артур читал все его эмоции: когда он радовался, когда грустил, когда уставал. Как будто у Артура был специальный радар на его чувства. — Мерлин? Опять не выспался? — ну вот, снова. — Да Гаюс опять загонял насчет лекарского дела, он к этому очень строг, — Мерлин соврал. Снова. С каких-то пор ему не нравилось врать Артуру, даже если дело касалось его магии. Особенно, если это касалось магии. Потому что эта была та грань, за которую Мерлин не готов был переступить с Артуром. — Ладно, так уж и быть, отпущу тебя пораньше, балбес, — беззлобно сказал Артур, прибывая от чего-то в хорошем настроении. — Хм, на улице случайно дождь из лягушек не пойдет часом, если принц спустится до того, чтобы отпустить меня пораньше? — Мерлин улыбнулся, подбирая рубашку с пола, которую Артур не удосужился даже бросить в специальную корзину для его белья. «А потом спотыкается и орет на меня», — закатывал каждый раз глаза Мерлин. — В любом случае даже я самостоятельно справляюсь с твоими обязанностями лучше, чем ты, — принимая вызов, ответил принц. — Это ты про тот случай, когда надел рубаху наизнанку и пошел на встречу с послами? Когда в Мерлина полетела подушка, он понял, что выиграл. Когда Артур начинал бросаться в него чем-нибудь или бить, это означало, что аргументы у принца закончились. Но он никогда не обижался на слугу, потому что ему это нравилось, пусть он никогда в этом и не признается. И Мерлин был счастлив. Он каждый день видел принца, жил в сердце Великого Королевства, учился магии и жил беззаботной, насколько это позволяло положение слуги, жизнью. До того момента, пока король смертельно не заболел.